Практика сюрреализма
Статья - Культура и искусство
Другие статьи по предмету Культура и искусство
?у. щего образа. И действительно, такое растворение реальности в образотворчестве, в ассоциациях Арагон демонстрирует время от времени на страницах Парижского крестьянина.
Поразительно, однако, то, что декларирующий сюрреализм и созидающий сюрреальность Парижский крестьянин столь реален, так прочно стоит на земле. Объяснить это только тем, что сюрреализм вообще пытался создать особенный эффект, сочетая чудесное с повседневным, конкретное с абстрактным, невозможно. Арагон, конечно, как и Бретон, стремился к такому эффекту, эффекту чудесного повседневного. Однако чудесами наделял повседневное Бретон, Арагон же скорее наделяет повседневное поэзией.
И неудивительно: резюме чудес женщина, за всем сущим он видит облик любимой женщины. Желание составная часть сюрреализма, это мы знаем. Но в Парижском крестьянине, в еще большей степени, чем раньше, чем в Либертинаже, любовь перестает быть сюрреалистическим desir, сочетающим эротику с метафизикой, и становится обычным, земным, человеческим чувством, растворяющим метафизику в реальности. Поэтому в Парижском крестьянине так много сильных страниц, рассказывающих о любви, о влюбленных, об улицах и садах, по которым ходят женщины и ходят влюбленные. Достаточно наблюдать за проходящими мимо женщинами, писал Арагон, чтобы ощутить себя на подступах к современной мифологии.
Вот парижский крестьянин, странствующий по городу и непринужденно болтающий о своих впечатлениях, наблюдает улицы, проходящих женщин. Так появляется отлично написанный городской пейзаж с зарисовками парижского быта. Сюрреальность? Нет, скорее реальность. Автоматического письма нет и в помине. Ассоциативность порой есть, местами даже очень сгущенная, навязчивая. Есть местами игра, безудержная игра в образотворчество (например, в эпизоде с парикмахерской, где все уподобляется, все приравнивается к белокурым волосам), тогда-то и воздвигаются колонны из дыма, чисто словесная основа чисто поэтической сюрреальности. Но во всех случаях, за ассоциациями не тайны, не мистическая сверхреальность, а любовь, всемогущее желание, чувственное отношение к реальности. И одержимость белокурыми волосами разрешается просто образом знаменитой блондинки, покорившей Париж Нана.
Парижский крестьянин написан не столько в традициях заумных Магнитных полей и даже Растворимой рыбы, сколько в традициях Аполлинера, его стихов-прогулок, стихов-разговоров. Только это прогулка не в стихах, а в прозе. Однако в прозе лирической, очень субъективной, очень капризной и прихотливой. Тоже без цели, без плана, повинуясь случаю. Тоже с явным желанием вобрать в произведение современность, создать картину современного города. И тоже с желанием и умением придать поэтическое звучание всему, что случайно попадается по пути странствующего крестьянина, всему незначительному, повседневному: улочкам, парикмахерским, чистильщикам ботинок, публичным домам и т. п. Такое желание густо насыщает книгу Арагона точно, старательно, по-натуралистически изображаемой повседневностью, создающей прочное материалистическое основание арагоновского мифа. И пусть Арагон отправляется от сознания, от я, конструируя схему своего мифа в его основании оказывается чувство природы. И пусть Арагон природу назовет слепком со своих представлений писатель так старательно и поэтично этот слепок воссоздает, что именно он приобретает истинное художественное значение, он, а не лишенное вымученности сюрреалистическое словотворчество. А у Бретона, в его прозе все иначе: те же парижские улицы превращаются в растворимую рыбу, исчезают, поглощаемые сюрреалистической грезой, творящей все новых и новых чудищ, все новые и новые странности. Парижский крестьянин Арагона бродил по истинным парижским улицам и встречал там парижанок, а не похожих на женщин ос.
Парижский крестьянин завершается прославлением поэзии: К поэзии стремится человек. Поэтическое познание приобретает для Арагона столь же фундаментальное, основополагающее значение, как и любовь. Он призывает отдаться поэтической деятельности в ущерб всякой другой. Ключевое значение в сюрреалистической мифологии занимает у Арагона искусство, точнее, образ как форма поэтического познания. (Сюрреализм вступает в свои права тогда, когда возникают повсюду образы). Причем образ, предполагающий материализацию, а потому противостоящий осуждаемой теперь чистой мысли, образам абстрактным, бедным и бесплодным. Бесконечное в конкретном, в конкретном чувственном образе, фигуративном. Лес чувств Арагон изображает, рисуя не что иное как лес, сад (чувство природы в Бют-Шомон).
Сочетание в Парижском крестьянине преданности так понятому искусству и такой потребности в сильном чувстве, в чувстве любви первопричина парадоксального на первый взгляд отодвижения от сюрреализма (вместе с тем и от дадаизма) книги, призванной прославить сюрреализм. Можно сказать, что продвижение Арагона в сторону реализма впервые стало заметно в Парижском крестьянине. Конечно, Парижский крестьянин еще не реализм, далеко не реализм. Но если представить себе предшествующее произведение, призывавшее скандалить (Либертинаж), и последующий теоретический Трактат о стиле, где Арагон звал т