Торико-культурной, филологической, историко-литературной, литературоведческой, книговедческой деятельности, теории и практики редакционно-издательских процессов

Вид материалаЛекция

Содержание


Принципы текстологической подготовки изданий классических произведений в русской эдиционной практике первой половины ХIХ века
Здесь уже нет никаких вариантов и разночтений, отсутствует комментарий
В первую очередь отказ от старых традиций проявился в практике отбора произведений.
А в 1834 году в Московском университете была создана первая кафедра истории русской литературы.
По тем же причинам комментирование сводилось к пояснениям отдельных слов и выражений, имен, исторических событий, фактов, смысла
Подобный материал:
1   2   3   4   5
Развитие методики текстологической подготовки классических текстов новой русской литературы в изданиях последней трети XVIII века


Вышедшее вслед за однотомником А.Д. Кантемира «Собрание разных сочинений в стихах и прозе Михайлы Ломоносова» 1768 года с точки зрения разработки методов и принципов текстологической подготовки интереса не представляет. Оно было почти точной перепечаткой издания 1751 года, хотя составитель и мог использовать более полный двухтомник 1757-1759 гг. Мотивы, которыми руководствовался редактор, неизвестны. Можно лишь предположить, что они были случайными, или же, что более вероятно, в данном случае проявилось влияние традиционных методов издательской подготовки текстов памятников древней литературы, характерное для нее стремление к выявлению наиболее раннего списка текста. Тенденция эта будет влиять и позже, в конце XVIII - начале XX столетий.


В современной текстологии, пожалуй, нет ни одной работы, посвященной истории возникновения и развития текстологии новой русской литературы, в которой собрание сочинений М.В. Ломоносова, изданное в трех томах Дамаскиным в 1778 году, не рассматривалось бы самым подробным образом. Такое внимание к нему не случайно. Он был подготовлен и выпущен в свет одним из крупнейших наших ученых XVIII века ректором Московской Славяно-Греко-Латинской Академии, членом Гетингенского Исторического института, крупнейшим библиографом и историком литературы, человеком с блестящим европейским образованием. Будучи близко знаком с современной ему эдиционной практикой Запада, с методикой подготовки собраний сочинений в передовых европейских странах, Дамаскин внес в свою работу новые для России тех лет методы и приемы определения состава текстологической подготовки изданий произведений писателей-классиков.


Для нас этот трехтомник интересен и тем, что он во многих отношениях представляет собой почти идеальный образец просветительских изданий конца XVIII в., т.е. в период их наивысшего развития как типа изданий. В нем задачи образования, просвещения, науки о литературе определяют все: замысел издания, его построение, принцип отбора произведений, выбор основного текста, комментарий, учитывающий читательский адрес, а потому содержащий лишь самые необходимые сведения.


Последнее особенно важно. Дело в том, что все предшествующие текстологически подготовленные русские издания, безотносительно к другим задачам, решаемым ими, ставили перед собой, прежде всего, цель общего характера. Они должны были просвещать общество вообще, как нечто единое, т.е. не имели четкого читательского адреса. Считалось, что одни смогут получить из книги минимальные сведения, даже прочтя одни только тексты, другие просветятся, получив набор сведений, узнав новые факты, третьи найдут в ней специальные знания. Однако к 1778 году читательские интересы были уже достаточно дифференцированы, различие в уровнях образования и культуры объективно требовали выпуска изданий различных типов. И достаточно точная читательская ориентация трехтомника, подготовленного Дамаскиным, была продиктована реальными условиями русской действительности. Именно в нем впервые в нашей эдиционной практике было относительно полно реализовано единство дифференцированного читательского адреса и целевого назначения как критерия современных типов изданий.


Если издания просветительского типа предполагали первоочередное включение лучших, образцовых произведений автора, то Дамаскин стремился уже «выдать на свет все покойного Михаилы Васильевича Ломоносова сочинения». Дамаскин положил в основу первое собрание сочинений Ломоносова, расширив его состав произведениями, известными до того лишь по современной автору прессе или выходивших отдельными книгами. И такое понимание идеи состава издания принципиально отличалось от всех иных точек зрения существовавших тогда.


Другая важная особенность трехтомника состоит в том, что в нем впервые встречаются варианты и другие редакции. Отсюда и вывод: проблема включения в состав издания вариантов различного рода появилась в русской текстологии в процессе подготовки изданий, решающих научные цели, задачи специального и углубленного изучения произведения, исследования творчества писателя, а не обычную популяризацию его наследия. О научном характере трехтомника говорит и то, что вступительная статья к нему была подробной биографией М.В. Ломоносова, перепечатанной из «Словаря о Российских писателях», т.е. из самого серьезного в то время литературоведческого труда, посвященного истории национальной словесности.


Вот почему и можно утверждать: хотя перед «Собранием...» 1778 года формально еще и не стояла задача содействия углубленному изучению литературы, фактически оно реализовала эту цель. И потому, сохранив композицию трех штилей, Дамаскин ввел в трехтомник научную прозу, выделив ее в третий том, состав которого был расширен переводами, программами лекций и другими работами писателя, имеющими научное, а не художественное или эстетическое значение. Тем самым он фактически утверждал необходимость введения в текстологически подготовленное издание всех произведений писателя, безотносительно к их жанру. Не было в издании лишь произведений эпистолярного жанра.


Трехтомник объективно был наиболее полным и качественным изданием художественных произведений М.В. Ломоносова до конца XVIII в. Отказ от просветительского принципа определения его состава, жанровое разнообразие произведений, включенных в него, стали причиной того, что трехтомник был положен в основу всех последующих изданий произведений писателя, несмотря на их ярко выраженный научный характер. Речь идет в том числе и о таких многотомниках, как полное собрание сочинений М.В. Ломоносова 1784-1787 годов и собрание сочинений 1891-1948 гг.


Что касается шеститомника Императорской Академии наук, то от издания Дамаскина он отличался лишь тем, что в нем более широко представлены научные труды Ломоносова. Есть здесь и несколько новых стихотворений, найденных в архиве. Были уточнены названия некоторых произведений и сделан ряд других исправлений, но все они не более чем частности.


Принципиальное же отличие состоит в том, что в «Собрание...» 1784-1787 гг. впервые были включены эпистолярные произведения Ломоносова. В издание однако вошли лишь письма Ломоносова, затрагивающие важные проблемы науки или искусства его времени. Письма к Ломоносову и письма личного характера включены не были. Они появились уже в восьмитомнике 1891-1948 гг. Составители таким образом лишь довели до логического конца идею Дамаскина о необходимости публикации авторских произведений всех жанров. Историко-литературное значение обнародования авторской переписки они еще не понимали как, впрочем, и редактор рассматриваемого трехтомника.


Академический шеститомник повторил и другую принципиально новую качественную характеристику издания 1778 года - комментарий редактора, в котором содержались сведения об источниках текста всех вновь публикуемых произведений, указаны и их первые издания.


Из сказанного выше следует, что первое, хотя еще и не дифференцированное и текстуально не оформленное проявление идеи полного собрания сочинений, появилось в практике русской редакционно-издательской деятельности и текстологической подготовки изданий классических текстов в трехтомнике Дамаскина. Ибо понимание равнозначности и равноценности всех произведений автора, независимо от их конкретного содержания, тематики, назначения и жанра, признание необходимости выпуска вариантов, разночтений, других редакций, введение, наряду с эстетическим критерием отбора произведений, критерия научного отражения наследия писателя, с неизбежностью предполагало появление идеи полноты состава.


Это вскоре и произошло на практике, когда в 80-е годы XVIII столетия Н.И. Новиков задумал выпуск серии полных собраний сочинений русских писателей, основной целью подготовки и выпуска которой был сбор произведений писателей-классиков, разбросанных по разным изданиям или не публиковавшихся прежде, а также установление и исправления их текста. Замысел этот, как известно, не был осуществлен. Реализации его помешал арест и ссылка просветителя.


Из всех намеченных выпусков, а их планировалось около 70, вышло лишь 10. Один из них - полное собрание сочинений А.П. Сумарокова в 10-ти томах 1781-1782 годов.


Задачами, которые решались выпуском этого десятитомника, были сбор произведений поэта, установление их текста, обобщение, систематизация наследия А.П. Сумарокова до уровня научной оценки его наследия в целом, с позиций качественно новых для литературоведения, истории литературы и текстологии тех лет. И, вместе с тем, это было издание, построенное еще в соответствии с просветительскими принципами отбора и расположения произведений. Несоответствие это обосновано самим Н.И. Новиковым, утверждавшим, что только те «...книги третьими, четвертыми и пятыми изданиями... печатались... которые простосердечным людям (мещанам), по незнанию ими чужестранных языков..., нравились… Напротив того, книги, на вкус наших мещан не попавшие, весьма спокойно «лежали» в хранилищах, почти вечною для них темницею назначенных».


Высказывание это не только объясняет причину двойственности целевого назначения десятитомника, но и утверждает, что к последней четверти XVIII столетия демократизация русского читателя была настолько очевидной, что издатели не могли не учитывать ее. Соответствующее влияние оказала она и на замысел рассматриваемого многотомника. Издатель, например, отказался от публикации вариантов и разночтений. Произведения, переработанные автором в значительной степени, он помещал дважды - в первоначальной и конечной редакциях. И хотя возможно, что редакции эти еще рассматривались составителем в качестве отдельных произведений, написанных на одну и ту же тему, сам факт такого понимания - явление принципиально новое в русской эдиционной практике того времени. Дальнейшее развитие оно получило уже в середине XX столетия как идея, согласно которой в массовых (популярных) изданиях возможна публикация редакций и вариантов, имеющих самостоятельную эстетическую ценность. Нельзя, впрочем, категорично утверждать, что в этом случае не сказалось влияние науки о литературе того времени, которая все еще изучала только само произведение, не касаясь истории его создания. Напомним, что исторический метод - достижение более позднего времени. Влияли, вероятно, обе причины, так как результат воздействия слишком серьезен и не соответствует тенденциям развития текстологии того периода, опыту, накопленному практикой эдиционной деятельности. Так, все торжественные оды даны в нем в первых редакциях, хотя многие из них и были впоследствии серьезно переработаны автором.


Сказанное, однако, не относится к произведениям других жанров. В этих случаях основным текстом был его последний прижизненный вариант или публикация. Даже тогда, когда текст произведения менялся после нее. Отказался издатель и от публикации эпистолярного наследия, хотя среди произведений этого жанра было достаточно большое количество посвященных проблемам литературы и искусства, их теории и практики.


Изменена здесь и методика составления комментария. Он дан только в первом томе, но весьма подробный и продуманный. По существу перед нами реальный комментарий, отвечающий современным требованиям. В нем раскрыты лишь исторические события, имена, факты, малоизвестные широкому читателю. Поскольку рассматриваемое издание предназначалось широкому читателю, а не только специалистам, и состав художественных произведений, вошедших в него, был практически исчерпывающим, Н.И. Новиков отказался от библиографического комментария, посчитав его излишним.


ЛЕКЦИЯ 5

Принципы текстологической подготовки изданий классических произведений в русской эдиционной практике первой половины ХIХ века


Перерыв, вызванный реакцией 90-х годов XVIII столетия и затормозивший развитие всех сфер издательской деятельности, отрицательно отразился и на эдиционной практике страны, подготовке изданий классических текстов.

Издание собрания сочинений Ломоносова в 1803 г. (копия трехтомника 1778 г.) 1778 г. - единственный в XVIII веке многотомник, принципиально дифференцировавший читательский адрес и ставившего перед собой не только просветительские, но и научные цели. В том числе и задачу установления текста, воспроизведение первой публикации. Составители первого русского просветительского собрания сочинений XIX в. сознательно отказались от принципа воспроизведения первоначальных редакций, построив многотомник на основе посмертного и, что особенно важно, текстологически подготовленного трехтомника.

Прежний эдиционный принцип не имел уже столь всеобщего значения и не был единственной и общепризнанной нормой. И это не случайно. К началу XIX столетия русская наука о литературе качественно изменилась, как, впрочем, и сама эта литература. Все большее значение получали научные, историко-литературные методы исследования, а классицизм и «Теория трех штилей» перестали быть определяющей эстетической нормой.


Сочинения и переводы И.Ф. Богдановича в 6 тт, вышедшие под редакцией одного из крупнейших деятелей русской книги П.П. Бекетова (1809-1810 гг.).


В этот шеститомник П.П. Бекетов включил в него лишь лучшие, по его мнению, произведения поэта, категорически отвергнув остальные. Даже разыскав в журналах несколько стихотворений, не входивших в прижизненные издания, он отказался от их публикации: «... Перебирая некоторые старинные журналы, я нашел несколько пиес, писанных г. Богдановичем еще в молодых его летах, которые он, издавая после того небольшое собрание своих сочинений под названием «Лира», не поместил в оном, а по сей причине я не осмелился их напечатать, как произведения, не признанные самим автором... но сей недостаток заменяется множеством еще непечатанных пиес, полученных мною от почтенного его родственника и которые составляют с лишком два тома».


Дело все же не в эстетическом принципе, а в том, что наука о литературе тех лет в своем развитии не достигла еще понимания необходимости полного специального исследования истории и развития творчества автора. Сущность эстетического принципа отбора тогда уже принципиально изменилась. Прежде он ограничивал состав издания произведениями, наиболее значительными с общественно-политической или эстетической точек зрения, из числа изданных или опубликованных самим писателем. Теперь даже просветительские издания допускали включение в них произведений, оставшихся в рукописях, отрывках или впервые публиковавшихся после смерти писателя.


Причина состоит в художественной слабости найденных стихотворений. Напомним, что и в наши дни юношеские произведения - обязательный элемент состава лишь в академических и научных изданиях.

Открывала 6-томник большая вступительная статья популярного, просветительского характера - «Биографические известия о И. Богдановиче», написанная Н.М. Карамзиным. Лучшее произведение поэта «Душенька» занимало весь первый том. Точнее - 175 его страниц. Остальные 180 содержали разночтения текста поэмы и комментарии к ним. П.П. Бекетов не только дал последнюю, третью, редакцию поэмы в качестве ее основного текста, но и сличил три из шести изданий «Душеньки», существовавших в то время и, «выписав все перемены, сделанные автором, приложил их в конце самой повести».

До этого случая публикации столь полного и детального свода всех известных редакций, вариантов, разночтений текста произведения новой русской литературы наша текстологическая и издательская практика еще не знали. В издании не отражена, и это весьма показательно, лишь первоначальная, ранняя редакция поэмы, известная по книге «Душенькины похождения, сказка в стихах» 1778 года. А между тем, именно ее, в соответствии с традициями просветительских изданий, редактор должен был воспроизвести в первую очередь. П.П. Бекетов даже не упоминает издание Каменского.


Пять следующих томов построены в строгом соответствии с традициями эдиционной практики ранних русских просветителей: II том - «Оды и стихи», III том - «Пословицы», IV том - «Пьесы», V том - «Проза», VI том - «Статьи, письма. Нравоучительная проза».


Здесь уже нет никаких вариантов и разночтений, отсутствует комментарий. Не соблюдается хронология, а произведения расположены по принципу: «Богу, царю, отечеству, людям». Отсутствует и единый последовательно проводимый метод выбора основного текста. Часть стихотворений помещена здесь в первой редакции (оды, например), часть - в последующих, причем в обоих случаях источник и дата публикации не указывались.


Речь, по существу, должна идти о попытке компромиссного объединения двух качественно различных методов текстологической подготовки. Просветительский метод при этом соответствовал особенностям творчества И.Ф. Богдановича. Сторонник «Теории трех штилей», поэт строго придерживался ее канонов и соответствующим образом размешал произведения в своих прижизненных сборниках. Так, например, он широко использовал в низких жанрах, прежде всего, в лирике, разговорную, простонародную лексику, лирические стихотворения располагал в соответствии с тематикой, возвышенностью предмета описания. И с этим обстоятельством П.П. Бекетов не мог не считаться. И потому сочетание просветительского и научного принципов в подготовленном им издании, дополнение этого сочетания полным составом произведений - неудивительно.


И в таком смысле не имеет значения, что объективно шеститомник не был полным, на что указывал еще В.Г. Анастасевич, предлагая выпустить дополнительные тома, и этим исправить положение.

Требование обязательного выделения на первый план произведений, наиболее важных с точки зрения эстетической теории классицизма, не учитывало, да и не могло учитывать, индивидуальность художника, значение этих произведений в его наследии. Включение каких бы то ни было вариантов, редакций, разночтений, без знания которых нельзя реконструировать историю создания произведений, формирование их замысла и текста, просветительский принцип отвергал, т.к. они, «ухудшая» якобы законченное по его форме, содержанию и тексту произведение, допускали возможность двоякого чтения и понимания.

Сборниками произведений, случайно подобранных, неряшливо отредактированных, расположенных без всякой разумной системы, были и такие издания тех лет, как «Творения М. Хераскова, вновь исправленные и дополненные» 1807-1812 годов; собрание сочинений и переводов Д.И. Фонвизина в двух частях 1829 года; собрание сочинений Д.И. Фонвизина 1830 года.

Но, несмотря на все недостатки, в том числе и грубейшие искажения текста, ничем не оправданную правку его, книги такого рода были первыми попытками подготовки и выпуска изданий, предназначенных специально для широких слоев неподготовленных читателей.


Коммерческие издания классиков того времени были вызваны к жизни появлением новой категории демократических читателей, с потребностями и вкусами которых уже нельзя было не считаться. Культурный уровень их был ниже того, на который прежде ориентировались передовые русские издатели. Образование, получаемое представителями привилегированных слоев дворянства в семье, закрытых пансионатах, лицеях, училищах, в национальных или заграничных высших учебных заведениях, было несравнимо с тем, которое было у основной массы мелкопоместных и служилых дворян, не говоря уже о чиновниках, мещанах, купцах. Неудивительно, что к книгам вообще, изданиям произведений классиков - в частности, читатели такого рода предъявляли принципиально иные требования, чем профессиональные литераторы, ученые, разночинная и дворянская интеллигенция.


Так, старый эстетический принцип окончательно перестал удовлетворять не только составителей изданий научного характера, но и коммерческих издателей. О полном отказе от него, конечно, еще не могло быть и речи, поскольку он по-прежнему определял все наиболее общие принципы подготовки, но и слепо следовать его канонам было уже нельзя: слишком неоднородные требования предъявляли к изданиям различные категории читателей, а эстетический принцип просветителей подразумевал единство интересов, единство оценки.


В первую очередь отказ от старых традиций проявился в практике отбора произведений. Коммерческим издателям необходимо было отразить в издании те из них, которые, безусловно, понравятся читателю из народа - горожанину, купцу, будут ему интересны и доступны по цене. Требования эти и привели к тому, что в порядке вещей стали «исправления» и «переделки» классических текстов, их «подгонка» под требования и вкусы неподготовленных читателей. У Хераскова, например, по этой причине были «исправлены» не только отдельные слова, но и переделаны целые строфы.

Сказанным, в то же время, объясняется и то, что требование полноты состава, сторонниками которого были В.Г. Анастасевич и другие библиографы, неоднократно оспаривался в печати.


Так, собрание сочинений А.Н. Радищева в шести частях, выпущенные в 1807-1811 годах, в которое наследники включили все известные произведения писателя, подверглось критике в «Цветнике» А. Измайлова и А. Беницкого, но уже не с точки зрения формальных требований классицизма, а художественной значимости.


Если изучение и издание текстов древних памятников уже, как правило, осуществлялось достаточно квалифицированными специалистами, выпуск произведений писателей-классиков по-прежнему находилось в руках частных лиц, подчас не думающих о литературе или не имеющих необходимых знаний. Известно же, что решение Академии наук об издании произведений новых русских писателей, принятое в 1813 году не только носило половинчатый характер, но и не было выполнено. По названным выше причинам, редакторские вмешательства в авторский текст стали чуть ли не общепринятой нормой, хотя за несколько лет до того были фактами, скорее, исключительными и совершались по иным обстоятельствам.


Таким образом на практике шел стихийный процесс возникновения и развития характеристик научно-популярных изданий, появившихся в 40-50 годы XIX столетия, без всякого предшествующего формирования их.

1815-1817 годы знаменательны началом полемики между сторонниками нового литературного направления и защитниками традиционных форм, влияние которой на дальнейшее развитие литературы и науки о ней переоценить трудно. В ходе этой полемики критически рассматривалось творчество всех крупнейших представителей русской литературы, переосмыслялась и обобщалась ее история. В результате вышла работа Н.И. Греча «Опыт краткой истории русской литературы», вокруг которой сразу вспыхнули новые, еще более жаркие споры. Следует подчеркнуть, что эта работа была первым опытом обобщения истории нашей литературы, т.е. трудом историко-литературным.


Серьезные литературоведческие и историко-литературные работы обобщающего характера публиковал и альманах «Мнемозина», выходивший под редакцией В.Ф. Одоевского и В.К. Кюхельбекера. Еще большее значение имела «Литературная газета», выпускаемая А.А. Дельвигом в 1830-1831 гг. при непосредственном участии А.С. Пушкина.


В развитие русской науки о литературе, становление в ней исторического принципа А.С. Пушкин внес значительный вклад. Его литературоведческие и критические высказывания, рассыпанные по письмам, статьи и пародии, обе статьи о Радищеве опубликованы лишь после смерти поэта. Но до того они были широко известны в списках и оказывали влияние на критику и науку о литературе тех лет.


На начало XIX в. приходится и творчество таких литературных критиков, как Б.П. Боткин, В.Н. Майков, Н.И. Надеждин, Н.А. Полевой и т.д. Нельзя недооценивать и значение множества мелких статей, высказываний, постоянно появляющихся в различных журналах и газетах тех лет.


А в 1834 году в Московском университете была создана первая кафедра истории русской литературы.


Естественно, что к 30-м годам XIX столетия историко-литературный принцип построения русских научных изданий был достаточно признанным, реализовался в них, предполагая уже обобщающий исторический характер отражения наследия автора, всестороннее исследование его творчества.

30-е годы - то время, когда в нашей науке о литературе безраздельно царило так называемое библиографическое направление, считавшее первоочередной задачей науки сбор и предварительную систематизацию максимального числа произведений письменности и печати, определение границ творчества автора, произведений, составляющих его. Тогда, с точки зрения науки о литературе, тенденций ее развития, идеальным вариантом издания должны были считаться полные собрания сочинений, т.к. они позволяли освещать творчество писателя не только в целом, во всей его полноте, но и в деталях. И потому историко-литературный подход в те годы неразрывно сочетался с библиографическим методом. Но библиографический подход не предполагал еще необходимости всестороннего анализа. Естественным ограничением состава таких изданий был отказ от приведения в них сводов редакций, вариантов, разночтений. Исключение делалось лишь в редких случаях и только для отдельных, наиболее значительных произведений или для тех, варианты и редакции которых были в прижизненных изданиях, а конечный - в них отсутствовал, отражаясь частично

Необходимость изучения истории текста подкреплялась и достижениями медиевистической текстологии, опытом установления текста древних памятников как в европейской, так и в русской науке, объективной потребностью в освоении творческого наследия крупнейших национальных писателей, ученых, философов, общественных деятелей, развитии национального литературного языка, профессиональном обучении мастерству литератора. Таким образом, это было практическим решением проблемы формирования единого национального сознания и эффективной системы национальной коммуникации в России.


На практике вопрос каждый раз решался заново, вызывал стремление к поиску компромиссных решений - помещении в изданиях лишь части разночтений, отражению в них наиболее важной авторской правки.


Итак, библиографическое направление науки о литературе того времени, подняв уровень текстологической подготовки классических произведений, приблизив его к научному, тормозило дальнейшее развитие эдиционной теории и практики рассматриваемого периода. И причина состоит еще и в том, что при существовавшем тогда понимании задач науки состав и подготовка изданий, призванных удовлетворять ее потребности, по существу, еще во многом совпадали с составом и подготовкой текстов в изданиях популярных (массовых), в лучшем случае - научно-популярных. В обоих случаях можно было ограничиться лишь включением самих произведений без истории их создания.

Совпадал в значительной степени и читательский адрес. В частности, именно поэтому из всего эпистолярного наследия автора, как правило, выбирались письма, имевшие непосредственное отношение к литературе, или те, что прямо характеризовали отдельные моменты его творческой биографии.

По тем же причинам комментирование сводилось к пояснениям отдельных слов и выражений, имен, исторических событий, фактов, смысла, сравнений.

Хронологический принцип построения композиции и размещения произведений, несмотря на библиографический метод, не имел еще определяющего значения, хотя полнота состава законченных произведений уже предполагалась.

жанрово-хронологический порядок расположения произведений автора стал основным в научно-популярных (научно-массовых) изданиях, текстологическим принципом их построения, критерием уровня научной популяризации, его отражения и фиксации в издании.


В рассматриваемый период расслоение первоначально единого типа изданий классических текстов шло одновременно в следующих направлениях: развитие изданий научного, научно-массового (научно-популярного) и массового (популярного) типов.


Показательным примером развития массового типа служит принцип подготовки обоих прижизненных изданий стихотворений Александра Христофоровича Востокова. Двухтомник «Опыты лирические и другие мелкие сочинения в стихах», вышедший в 1805-1806 годах, имел «образцовый состав» - в него вошли лишь лучшие поэтические произведения автора. В традициях старых просветительских изданий написан и комментарий, имеющий типично общеобразовательный, толковательный характер.


Второе издание: «Стихотворения» А. Востокова 1821 года в трех томах, как и первое, было прижизненным, но рассматривалось автором уже как итоговое, каковым оно фактически и стало. Он тщательно занимался исправлением тех из них, которые казались ему достойными сохранения, чтобы представить их читателям. Стихотворения были расположены по хронологическому принципу.


Трехтомник этот крайне важен для нас. Подготовленный крупнейшим русским ученым-филологом (историком русской литературы, изучавшим древние ее памятники, поэтику, стихосложение, лингвистом, заложившим основы сравнительного славянского языкознания, исследования которого, став классическими, сохранили научную ценность до наших дней), он предельно полно выразил те требования, которые уже предъявляли к подобным изданиям литературоведы. А поскольку трехтомник был прижизненным и целевое назначение его понималось как задача популяризации творческого наследия поэта, т.е. изданием массового (популярного) типа, есть все основания говорить о тех объективных изменениях, которые к моменту его выхода произошли в типологических характеристиках и качествах русских изданий.


Этот трехтомник - полное собрание поэтических произведений, т.е. сборник, в который вошли почти все стихотворения поэта. Структура его - строго хронологическая, отражающая творчество автора в соответствии с требованиями историко-литературного метода.


Сказанное позволяет утверждать: хронологическую или жанрово-хронологическую композиции изданий XVIII столетия следует рассматривать в качестве одного из определяющих признаков того, что выпуск издания с такой композицией предполагал решение прежде всего научных проблем. Но с начала XIX века композиции этих видов становились обычными для научно-популярных (научно-массовых) и для массовых (популярных) изданий. Аналогично обстояло дело и с полнотой состава: популярное (массовое) издание могло быть полным, но полным для популяризации авторского наследия, а не специального научного исследования.


В 1830 году в Москве под редакцией П.П. Бекетова вышло полное собрание сочинений Д.И. Фонвизина в четырех томах. Четырехтомник 1830 года по праву занимает исключительное место в истории русской текстологии.

Задуман он, казалось бы, как обычное просветительское издание, не ставящее перед собой специальных исследовательских целей. И все же замысел его гораздо шире и сложнее. Одно из основных достоинств его - почти исчерпывающая полнота состава, на которую указывали еще современники и сам издатель. «Долго старался я собрать по разным старинным журналам сочинения Дениса Ивановича и успел, наконец, составить из них, вместе с полученными от господ наследников рукописями четыре тома».


В издании, правда, нет двух важнейших публицистических трактатов писателя: «Краткого изъяснения о вольности французского дворянства и о пользе третьего чина» и «Рассуждения о истребившейся в России совсем всякой формы государственного правления и от того зыблемом состоянии как империи, так самих государей». Но они не могли появиться по причинам чисто политическим.


И все же в науке тех лет полнота характеристики наследия писателя все еще понималась как степень полноты отражения его литературного наследия, а не обобщение и систематизация его. Неудивительно, что требование полноты состава чаще распространялось на издания массового типа, на те из них, что были промежуточными, содержали в себе характеристики научных изданий. Тем более что и само понимание смысла популяризации в то время уже изменилось, дополнившись задачами популяризации научного знания.


И потому, говоря о полноте состава четырехтомника Д.И. Фонвизина под редакцией П.П. Бекетова, нельзя назвать одну конкретную причину, определившую его состав. Было бы ошибкой и однозначное определение его читательского адреса. Он двойственен: предполагает как читателя, профессионально изучающего литературу, так и ее рядового любителя.


Открывалось издание «Недорослем», за ним следовал «Бригадир», которые и занимали весь первый том, а все стихотворения помещены в последних томах. Д.И. Фонвизин вошел в историю нашей литературы не как поэт, а как первый драматург, автор двух лучших русских комедий XVIII века, писатель-сатирик. Структура издания подчеркивает именно это. Чтобы добиться подобного соответствия, издателю потребовалось не только отбросить каноны эстетического принципа, начав многотомник с прозаических комедий, но и перенести стихи в последний (четвертый) том, подчеркнув тем самым их второстепенное значение в творчестве автора. По той же причине ценнейший биографический материал - «Письмо из Франции» и «Письма из Путешествия» (без них не могло быть и речи о полном и правильном освещении личности писателя) были поставлены в начале второго тома. Чтобы не разрушать единства обоих циклов, письмо к Я.Я. Булгакову дано отдельно, как бы завершающим раздел. Его публикация интересна и тем, что в издании, наряду с обычным печатным текстом, был воспроизведен автограф, чего до сих пор не делалось ни в одном из изданий произведений новой русской литературы. П.П. Бекетов прямо и недвусмысленно утверждал: сделано это для того, чтобы познакомить читателей с почерком писателя. При этом не подразумевались проблемы литературоведческого исследования и вопросы текстологического анализа, причина публикации - простое подражание археографическим изданиям письменных памятников. Но идея публикации автографа вытекала из научных задач, была логическим следствием нового понимания роли и значения эпистолярного жанра, одним из итогов последовательно проводимого научного, литературоведческого принципа решения проблем состава и композиции многотомника.


То же стремление редактора с предельной полнотой и точностью осветить все особенности творчества писателя, научный, литературоведческий подход к построению композиции лежит в основе и всех остальных томов. В этом отношении издателя трудно в чем-либо упрекнуть даже с современной точки зрения, настолько логично и продумано предложенное им решение.


Третий том продолжал автобиографическую линию, начатую письмами. 0н открывался «Чистосердечным признанием в делах моих и помышлениях» - этой детальной авторской летописью жизни и творчества. Таким образом, первая половина собрания давала читателю полное и правильное представление о Д.И. Фонвизине как драматурге и писателе, характеризуя наиболее важные стороны его творческой деятельности. Столь же выпукло и точно рисует она личность автора, до мельчайших деталей освещает его жизнь и творческий путь, раскрывает замысел почти всех произведений, историю их создания, прототипы основных героев, факты реальной жизни, положенные в основу отдельных сцен и эпизодов.


Но характеристика была бы неполной, если бы издание не отразило общественную, публицистическую и журнальную деятельность Д.И. Фонвизина. Эта линия возникает параллельно первой, еще в «Чистосердечном признании...», которое и служит своеобразной границей между ней и отражением художественного наследия. А в следующем разделе третьего тома она становится основной, ведущей. Здесь журнальные, сатирические и публицистические работы Д.И. Фонвизина, объединенные под общим названием «Друг честных людей или Стародум», представлены с такой исчерпывающей полнотой, что расширить их состав удалось лишь незначительно. Завершается раздел воспроизведением печатного уведомления о подписке на журнал «Друг честных людей или Стародум», которое играет роль своеобразной заставки, отделяющей наиболее важные произведения от второстепенных. Третий том заканчивается комедией «Выбор гувернера», произведением, бесспорно, не столь значительным как «Недоросль» и «Бригадир», а потому и поставленным отдельно от них. Возможно, какую-то роль сыграло и время его написания.

Значительную часть II и IV томов издания занимают письма. Публикация их подкреплялась традициями лучших отечественных многотомников. Поэтому, вероятно, П.П. Бекетов не считал нужным подробно обосновывать причину их включения в состав собрания и лишь коротко пояснил: «Может быть, некоторым из читателей слог писем Дениса Ивановича, помещенных во второй части, а особливо писанных им к сестре его Ф.А.И., покажется не слишком выработанным..., нами же помещены они в сем собрании потому, что содержание их довольно занимательно».


Отметим, что до 1830-го года все публикации эпистолярного наследия состояли из писем, имеющих непосредственное отношение к литературе, затрагивающих факты ее истории, эпизоды творческой жизни писателя, его творческие планы, обстоятельства их реализации. Единичные отступления от этого правила все еще рассматривались как недостатки состава издания, небрежность отбора произведений. Бекетов же сознательно опубликовал не выжимки из эпистолярного наследия, а все известные ему письма писателя. Публикацию эпистолярного наследия Д.И. Фонвизина в издании, характеризующем его творческое наследие, составитель считал уже настолько важной, что выделил произведения этого жанра на первый план, поместив их сразу за двумя крупнейшими произведениями писателя - «Недорослем» и «Бригадиром».


Одна из важнейших причин подобного новаторского отношения заключалась в том, что эпистолярный жанр стал основной надцензурной формой литературы, позволяющей свободно высказывать свое истинное отношение к событиям, происходящим в стране, политические и эстетические взгляды. Письма стали важнейшей составной частью творческого наследия. И следовательно, исторически закономерно, что именно в 30 - 40-е годы XIX века эпистолярный жанр превратился в неотъемлемую часть состава русских научных изданий.

Существовали, конечно, и другие причины. Значительное влияние оказывал опыт развивающейся русской археографии, библиографические тенденции науки о литературе, традиции классической европейской филологии, ее методы изучения письменных памятников, в частности творчества классиков Аттики и Древнего Рима.


Итак, в отличие от предшествующих традиций просветительских многотомников популярной формы П.П. Бекетов декларирует необходимость включения в собрание сочинений всех известных ему произведений писателя, кроме юношеских «проб пера» и тех, атрибуция которых была неоднозначна. Иначе говоря, уже к 1830 году требование исчерпывающей полноты состава было не только высказано в теории, но и получило выражение в практике текстологической деятельности, принципах определения состава издания. И сделано это было в одном из лучших изданий классических произведений, ставящем перед собой задачи популяризации творчества писателя, научную оценку его наследия и сохранившем это свое значение до наших дней.


Однако П.П. Бекетов отказался от включения в состав четырехтомника некоторых произведений, атрибуция которых была в то время спорной. Не вошли в это издание и все переводы басен, уже трижды издававшиеся, перевод одной из наиболее известных трагедий Вольтера, хотя их атрибуция и тогда не вызывала никакого сомнения, а художественная ценность была очевидной. Дело в том, что наука о литературе тех лет не относила переводы к числу авторских произведений.


Во времена же П.П. Бекетова обстоятельство это усугублялось еще и тем, что библиографический метод не предполагал изучения истории творчества писателя, нередко сужал проблему до задачи отражения изданных текстов, т.е. произведений наиболее известных, общепризнанных. Влияние традиционного эстетического отношения к наследию писателя ограничивало полноту состава рамками тех из них, в которых талант художника выразился наиболее самобытно и полно. Указанной причиной в значительной мере объясняется и все еще существовавшее стремление делить произведения писателя на главные и второстепенные.


.


П.П. Бекетов, например, не только отказался от включения в издание переводов Д.И. Фонвизина, но и, несмотря на свой личный опыт и традиции лучших просветительских изданий, не привел в четырехтомнике разночтений и библиографии. Не дал он и обоснования принципов выбора основного текста, истории его публикации. Отсутствует и комментарий. Нет даже вступительной статьи.


В целом, качество подготовки текста в этом издании было так высоко, что он рассматривается в качестве первоисточников, хотя в 1820-1830 годы вышло несколько изданий произведений писателя: например, полное собрание сочинений Д.И. Фонвизина 1829 года, и «Собрание оригинальных драматических произведений и переводов» Д.И. Фонвизина в трех частях 1830 года.


Подводя итог сказанному по поводу издания 1830 года, следует отметить, что в нем нашли выражение основные принципы, приемы и методы текстологической подготовки изданий современных типов, получившие дальнейшее развитие в изданиях второй половины столетия, а затем окончательно оформившиеся в советский период. Но развитие это шло уже параллельно, в изданиях, дифференцированных на различные их типы. Или в тех из них, в которых характеристики этих типов преобладали.


ЛЕКЦИЯ 6