Литература

  • 501. «Нижегородский текст» в автобиографических повестях М.Горького («Детство», «В людях»)
    Статья пополнение в коллекции 16.04.2010

    Рельефно выделяется в повестях сакральное храмовое пространство - от промелькнувших в начале «Детства» «золотых глав» Успенской церкви вблизи каширинского дома. В повести «В людях» возникает элемент снижения этой сферы вследствие ее кажущегося слияния с царящей вокруг рассказчика непросветленностью, когда он делится унылым, оглушающим впечатлением от великопостного звона: «Удары колокола бьют по голове, как подушкой: не больно, а глупеешь и глохнешь от этого». Однако чаще всего церковный мир видится Пешкову в качестве одухотворяющего инобытия по отношению к текущей повседневности. Как замечает в разговоре с ним церковный сторож, весь город «с колокольни… краше». Позднее и сам герой, попадая в храм, ощутит здесь торжество света, где иконостас «точно плавится в огнях свеч, стекая густозолотыми ручьями на серый каменный пол амвона»; приобщится к духу исцеляющей гармонии, благодаря которой сердце «омывалось в неясных, горячих мечтах». Этот духовный мир подчас выходит за собственно церковную ограду и наполняет собой городскую среду, в связи с чем в повести весьма примечательным становится эпизод, когда «в субботу на Пасхе приносят в город из Оранского монастыря чудотворную икону Владимирской Божией матери». Явная «неканоничность» поведения героя («трепетно поцеловал икону в лицо, в губы») продиктована его подспудным желанием переступить водораздел Божественного и человеческого миров, приблизиться к тому заповедному райскому пространству, о котором он не раз слышал в бабушкиных рассказах: «Я любил Богородицу; по рассказам бабушки, это она сеет на земле для утешения бедных людей все цветы, все радости».

  • 502. «Новый» реализм и разложение формы романа
    Сочинение пополнение в коллекции 12.01.2009

    Противоположность повествования и описания так же стара, как сама буржуазная литература, ибо творческий метод описания возник из непосредственной реакции писателя на прозаически застывшую действительность, исключающую всякую самодеятельность человека. Весьма характерно, что уже Лессинг энергично протестовал против описательного метода как противоречащего эстетическим законам поэзии вообще и эпической в особенности; Лессинг ссылается при этом на Гомера, показывая на примере щита Ахилла, что у настоящего эпического поэта всякий «готовый предмет» разрешается в ряд человеческих действий. Тщетность борьбы даже лучших писателей против все возрастающей волны буржуазной житейской прозы превосходно иллюстрируется тем фактом, что изображение человеческих действий все больше вытесняется в романе описанием вещей и состояний. Золя только дает резкую теоретическую формулировку стихийно совершающемуся упадку повествовательного искусства в современном романе. Золя находится еще в начале этого развития, и его собственные произведения во многих своих захватывающих эпизодах еще близки к великим традициям Р. Но основная линия его творчества уже открывает собой новое направление. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить сцену скачек в «Нана» и в «Анне Карениной» Толстого. У Толстого живая эпическая сцена, в которой, начиная от седла и до собравшейся публики, все эпично, все состоит из действий людей в значительных для них ситуациях. У Золя блестящее описание происшествия из жизни парижского общества, происшествия, которое вообще никак не связано действенно с судьбой главного героя Р. и при котором остальные фигуры присутствуют лишь в качестве случайных зрителей. У Толстого сцена скачек эпический эпизод в действии Р., у Золя простое описание. Толстому не нужно поэтому «создавать» какое-то «отношение» между предметными элементами этого эпизода и действующими лицами Р., ибо скачки составляют у него существенную часть самого действия. Наоборот, Золя вынужден связать скачки с остальным содержанием своего Р. «символически», посредством случайного совпадения имен выигравшей лошади и героини Р. Этот символ, полученный Золя в наследство от Виктора Гюго, проходит через все его творчество: модный магазин, биржа и т. д. это доведенные до гигантских размеров символы современной жизни, как Собор парижской богоматери или пушка у Виктора Гюго. Ложный объективизм Золя проявляется ярче всего в этом неорганическом сосуществовании двух совершенно разнородных творческих принципов только наблюденной детали и только лирического символа. И этим неорганическим характером запечатлена вся композиция его Р.: т. к. описываемый в них мир не строится из конкретных действий конкретных людей и конкретных ситуаций, а есть как бы простое вместилище, абстрактная среда, в которую люди вводятся лишь задним числом, то исчезает необходимая связь между характером и действием; для требуемого здесь минимума действия достаточно немногих средних черт. Впрочем писательская практика Золя и в данном случае выше, чем его теория, т. е. характеры его героев богаче, чем задумываемые им фабулы, но именно поэтому они и не претворяются в действия, а остаются предметом простых наблюдений и описаний. Число этих описаний можно поэтому увеличить или уменьшить по произволу. Научность метода Золя, лишь слегка прикрывающая своим объективизмом оскудение общественных элементов в рисуемой им картине мира, не может так. обр. привести ни к правильному познавательному отображению противоречий капиталистического общества ни к созданию художественно целостных повествовательных произведений. Лафарг правильно указывает, что Золя при всей точности его отдельных наблюдений проходит без внимания мимо важнейших общественных моментов (алкоголизм рабочих в «Западне», противоположность старого и нового капитализма в «Деньгах»). Впрочем для развития романа не так важны фактические ошибки Золя в понимании общественных явлений (хотя старые реалисты, сами участвовавшие в общественной борьбе своего времени, большей частью правильно угадывали истину в решающих вопросах), сколько то обстоятельство, что эти ошибки способствовали ускорению распада формы Р. Современные наследники великих «бытописателей частной жизни» являются лишь лирическими или публицистическими хроникерами текущих событий.

  • 503. «Ночевала тучка золотая...» (о метафоре)
    Сочинение пополнение в коллекции 12.01.2009

    В традиционном учении о тропах и фигурах метафора также главный троп, наиболее ярко демонстрирующий выразительные возможности поэтической и ораторской речи. У Аристотеля (в его «Поэтике» и «Риторике») метафора, в соответствии с этимологией (греч. «перенос»), родовое понятие, охватывающее разные виды переносов значения слова: «Метафора есть перенесение необычного имени или с рода на вид, или с вида на род, или с вида на вид, или по аналогии»9. Впоследствии термин закрепился лишь за четвертым видом переноса в этом перечне (первые же два вида синекдоха, третий метонимия). Но подробно Аристотель останавливается именно на переносах по аналогии, потому что такие метафоры «наиболее заслуживают внимания»10. Он разъясняет суть переноса, например: «что старость для жизни, то и вечер для дня; поэтому можно назвать вечер старостью дня, а старость вечером жизни или, как Эмпедокл, закатом жизни»11; подчеркивает выразительность метафор, изображающих вещь «наглядно», «в действии», «представляющих неодушевленное одушевленным». Примеры черпаются из Гомера: «Под гору камень бесстыдный назад устремлялся в долину» (описание труда Сизифа в «Одиссее», песнь XI, стих 598); «...бушует // Много клокочущих волн многошумной пучины горбатых, // Белых от пены, бегущих одна за другой непрерывно» («Илиада», песнь XIII, стихи 797 799). Восхищаясь этими «горбатыми» волнами, он замечает: «[Здесь поэт] изображает все движущимся и живущим, а действие есть движение»12.

  • 504. «Ночной смотр» В.А. Жуковского
    Статья пополнение в коллекции 20.10.2009

    Явственно локализуется в тексте и само пространство. Движение разбросанных по всему миру наполеоновских ветеранов («И с севера, с юга летят, / С востока и с запада мчатся») направлено в одну точку - к тому месту, где «Из гроба встает полководец». Именно Наполеон оказывается той точкой, к которой центростремительно направляются все персонажи первых двух строф стихотворения. Это центростремительное движение еще раз подчеркивается в 3-й строфе, где и маршалы, и адъютанты, следуют за Наполеоном, словно за магнитом, и едут как будто бы только потому, что и сам он движется, повторяя и отражая его действия (на зависимость их от Наполеона указывает достаточно неожиданное с точки зрения синтаксиса двоеточие, появляющееся вместо запятой после описания Наполеона: «Он медленно едет по фрунту: / И маршалы едут за ним, / И едут за ним адъютанты»). С такой точки зрения и многократное повторение глагола множественного числа «встают» оказывается лишь знаком синхронного повторения егерями, гренадерами, гусарами, кирасирами и так далее одного и того же движения, которое должен совершить и сам «император усопший». Если движение к центру еще динамично, то по мере достижения центра оно явно сходит на нет. Сначала оно замедляется: во 2-й строфе эскадроны на легких воздушных конях «летят» и «мчатся», в 3-й строфе полки уже не мчатся, а «проходят», а сам император сначала «медленно едет» сопровождаемый маршалами и адъютантами, а затем и вовсе останавливается перед армией («Становится он перед нею»). В 4-й строфе и этому замедляющемуся движению приходит конец: стоит Наполеон, рядом с ним кругом стоят генералы (в первой редакции говорилось об этом еще недвусмысленнее - «Потом он генералов / Становит в круг и шепчет»), а действие сводится к речи, к шепоту на ухо, к таинственному знаку - к передаче пароля и лозунга. При этом любопытно, что и в первых двух наиболее «динамичных» строфах движение, по сути, было движением на одном месте: глагол «встают» - передает, конечно, движение, но все же это движение на одном месте, снизу вверх; траектория движения барабанщика в 1-й строфе или трубача во 2-й строфе - почти та же самая: барабанщик бьет в барабан и «ходит <…> взад и вперед», трубач громко трубит и «скачет <…> взад и вперед», то есть оба практически остаются на том же месте. Недаром исчезает эпитет «скорый» из описания действий барабанщика в первой редакции («Идет он скорым шагом»), а также протяженность его действий во времени («Сначала бьет он зорю, / Потом он бьет к молитве, / Потом он бьет тревогу»). Так в стихотворении постепенно сводится к статике и сама динамика.

  • 505. «Нужно беречь в себе человека»
    Сочинение пополнение в коллекции 12.01.2009

    Что делать? Пусть все идет своим чередом. Ни во что не надо вмешиваться. «Между теплым, уютным кабинетом и этой палатой нет никакой разницы... уверяет Рагин Громова. Покой и довольство человека не вне его, а в нем самом». Жизнь жестоко посмеялась над рагинским безразличием к бедам и злу в конце рассказа он тоже, как и Громов, заключен в палату № 6. Не выдержав заточения и побоев сторожа Никиты, доктор умирает. Два «противника» Громов и Рагин оказываются по одну сторону больничных решеток. И перед смертью у Андрея Ефимыча мелькает «страшная, невыносимая мысль, что такую же точно боль должны были испытывать годами, изо дня в день эти люди» обитатели больницы. Пускай лишь незадолго до смерти, Рагин понял, как бездушна была его привычка «не замечать» зло, умывать руки, оставаться в стороне. Это похоже на пробуждение после долгого сна, душевной спячки, но человек «проснулся» в докторе Рагине и не смог жить от сознания сотворенной собственной несправедливости.

  • 506. «Нужно, чтобы общество осознало себя и ужаснулось…»
    Сочинение пополнение в коллекции 12.01.2009

    Рагин живет мыслями древних философов, стремится к разумению жизни и полному презрению к глупой суете мира, эти убеждения были сходны с философией Марка Аврелия, римского императора II века до н.э., проповедавшего стоицизм. Но Громов, услышав это, разражается страстной речью о том, что ... все это философия, самая подходящая для российского лежебоки... Нет, сударь, это не философия, не мышленье, не широта взгляда, а лень, факирство, сонная дурь. Страдание презираете, а небось прищемишь вам палец дверью, так и заорете во все горло! В уста Громова Чехов вложил свое мнение о буржуазии, о ее лицемерности, готовности посочувствовать бедным и угнетенным и тем самым уверовать в свое благородство. Об одном из романов Г.Сенкевича Чехов с убийственной иронией пишет: Цель романа: убаюкать буржуазию в ее золотых стенах. Буть верен жене, молись с ней по молитвенику, наживай деньги, люби спорт и твоё дело в шляпе... Буржуазия очень любит так называемые положительные типы и романы с благополучными концами, так как они успокаивают ее мысли, что можно и капитал наживать, и невинность соблюдать, быть зверем и в то же время счастливым. Поэтому в рассказах Чехова острые, больные вопросы времени тревожат читателя именно своей неразрешённостью. В конце произведения Чехов обычно показывает, что все осталось на своих местах и тем самым побуждают читателя к действию, к активному протесту. Нужно, чтобы общество осознало себя и ужаснулось1, читаем мы в Палате №6, это, я думаю, и явилось основной целью творчества Чехова.

  • 507. «О дряни» В. Маяковского (восприятие, анализ, оценка)
    Сочинение пополнение в коллекции 12.01.2009

    Главным «героем» в стихотворении является обыватель с мещанскими интересами, интересами мелкими и ничтожными. Мещанин («иная мразь») мечтает о «тихоокеанских галифищах», а его жена лишь о том, в чём будет «фигурять», то есть в платье, но с советскими символами: «Без серпа и молота не покажешься в свете». Весь их быт полон советской символики. Это и портрет Маркса в красной рамке, и газета «Известия». Даже отношения между ними стали советскими («Товарищ Надя!» обращается муж к жене). На основе только этих фактов, на первый взгляд, можно сделать вывод о том, что «герой» стихотворения глубоко советский человек. Но это не так. На нём лишь оперенье советского человека, а на самом деле он мещанин, и многие мещанские признаки налицо: пианино, самовар. Маяковский своим чутким сердцем почувствовал опасность таких людей, так как они скрылись за опереньем советской символики, а на самом деле это всё те же обыватели с мещанскими интересами. Они опасны ещё и потому, что ловко втираются в государственный аппарат, порождая болезнь обюрокрачивания учреждений. Поэта ужасала и мещанская атмосфера, которую несёт с собой обыватель, озабоченный тем, чтобы «утихомирить бури революционных лон», чтобы «подёрнулась тиной советская мешанина». Обыватель, порождённый революционной эпохой, может только испортить и опошлить революционные представления, а значит и коммунистические. Для усиления этой мысли В. Маяковский в конце стихотворения рисует почти фантастическую картину: Карл Маркс оживает и призывает свернуть шеи «канареицам», то есть мещанам. Мещанину автор подобрал выразительный и точный образ «оголтелой канареицы», которая серьёзно может «побить» коммунизм. Отчасти этим образом Маяковский определяет сатирическое звучание стихотворения. Усиливает это звучание автор многочисленными изобразительно-художественными средствами.

  • 508. «О, Русь моя! Жена моя! До боли нам ясен долгий путь!» (тема Родины в поэзии А. А. Блока)
    Сочинение пополнение в коллекции 12.01.2009

    Ощущением необычайной таинственности проникнуто стихотворение Блока «Русь». Поэт рисует образ бескрайней родины, которая сама не знает своих пределов. Ее населяют и вполне реальные «разноликие народы», и будто пришедшие из древних поверий «ведуны с ворожеями». Великий смысл кроется в символическом образе поэтического вдохновения, которое посещает поэта на кладбище, куда протоптал он «тропу печальную, ночную». Когда читаешь эти строки, представляются могильные плиты могучих сынов России, предшественников автора. Нельзя быть поэтом «без роду, без племени». Духовные силы предков окрыляют лирического героя, наделяют его незапятнанной «первоначальной чистотой», искренностью, бескорыстием.

  • 509. «Обыкновенная история» И.А.Гончарова
    Сочинение пополнение в коллекции 12.01.2009

    Восемь лет возился с Александром дядюшка. В конце концов племянник его становится деловым человеком, его ждет блестящая карьера и выгодный брак по расчету. От былых “небесных” и “возвышенных” чувств и мечтаний не осталось и следа. Эволюция характера Александра Адуева, показанная в “Обыкновенной истории”, являлась “обыкновенной” для части дворянской молодежи того времени. Осудив романтика Александра Адуева, Гончаров противопоставил ему в романе другое, бесспорно по ряду черт более положительное, но отнюдь не идеальное лицо Петра Ивановича Адуева. Писатель, не бывший сторонником революционного преобразования феодально-крепостнической России, верил в прогресс, основанный на деятельности просвещенных, энергичных и гуманных людей. Однако в произведении нашли отражение не столько эти взгляды писателя, только существовавшие в реальной действительности противоречия, которые несли с собой шедшие на смену “всероссийскому застою” буржуазно-капиталистические отношения. Отвергая романтизм адуевского толка, писатель вместе с тем чувствовал неполноценность философии и практики буржуазного “здравого смысла”, эгоизм и бесчеловечность буржуазной морали адуевых-старших. Петр Иваныч умен, деловит и по-своему “порядочный человек”. Но он в высшей степени “безразличен к человеку, к его нуждам, интересам”. “Смотрят, что у человека в кармане да в петлице фрака, а до остального и дела нет-, говорит о Петре Иваныче и ему подобных его жена Лизавета Александровна о своем супруге: “Что было главной целью его трудов? Трудился ли он для общей человеческой цели, исполняя заданный ему судьбою урок, или только для мелочных причин, чтобы приобрести между людьми чиновное и денежное значение, для того ли, наконец, чтобы его не гнули в дугу нужда, обстоятельства? Бог его знает. О высоких целях он разговаривать не любил, называл это бредом, а говорил сухо и просто, что надо дело делать”.

  • 510. «Одиссея»
    Сочинение пополнение в коллекции 12.01.2009

    Действие «О.» отнесено к 10-му году после падения Трои. Одиссей томится на острове Огигии, насильно удерживаемый нимфой Калипсо; в это время на Итаке за его жену Пенелопу сватаются многочисленные женихи, пирующие в его доме и расточающие его богатства. По решению совета богов, покровительствующая Одиссею Афина направляется в Итаку и побуждает юного одиссеева сына Телемаха отправиться в Пилос и Спарту расспросить о судьбе отца (кн. I). С помощью Афины Телемах (тщетно пытавшийся удалить из своего дома женихов) тайно уезжает из Итаки в Пилос (кн. II). Престарелый царь Пилоса Нестор сообщает Телемаху сведения о некоторых ахейских вождях, но за дальнейшими справками направляет его в Спарту к Менелаю (кн. III). Радушно принятый Менелаем и Еленой, Телемах узнает, что Одиссей находится в плену у Калипсо. Меж тем женихи, испуганные отъездом Телемаха, устраивают засаду, чтобы погубить его на возвратном пути (кн. IV). С V книги начинается новая линия ведения рассказа: боги посылают Гермеса к Калипсо с приказом отпустить Одиссея, который на плоту пускается по морю. Спасшись чудом от бури, поднятой враждебным ему Посейдоном, Одиссей выплывает на берег острова Схарии, где живет счастливый народ феаки, мореплаватели со сказочно быстроходными кораблями. Встреча Одиссея на берегу с Навзикаей, дочерью царя феаков Алкиноя, составляет содержание богатой идиллическими моментами VI книги. Алкиной принимает странника в своем роскошном дворце (кн. VII) и устраивает в его честь пир и игры, где слепой певец Демодок поет о подвигах Одиссея (кн. VIII), который наконец открывает свое имя и рассказывает о своих приключениях. Рассказы («апологи») Одиссея: Одиссей посетил страну лотофагов, питающихся лотосом, где всякий, вкусивший лотоса, забывает о родине; великан-людоед, киклоп Полифем, сожрал в своей пещере нескольких товарищей Одиссея, но Одиссей опоил и ослепил киклопа и спасся с прочими товарищами из пещеры под шерстью баранов; за это Полифем призвал на Одиссея гнев своего отца Посейдона (кн. IX). Бог ветров Эол благосклонно вручил Одиссею мех с завязанными в нем ветрами, но уже недалеко от родины спутники Одиссея развязали мех, и буря снова отбросила их в море. Людоеды-лестригоны уничтожили все корабли Одиссея, кроме одного, который пристал к острову волшебницы Кирки (Цирцеи), обратившей спутников Одиссея в свиней; преодолев чары с помощью Гермеса, Одиссей в течение года был мужем Кирки (кн. X). Он спускался в преисподнюю вопросить прорицателя Тиресия и беседовал с тенями матери и умерших друзей (кн. XI); плыл мимо Сирен, которые завлекают мореплавателей волшебным пением и губят их; проезжал между утесами, на которых обитают чудовища Скилла и Харибда. На острове солнечного бога Гелиоса спутники Одиссея убили быков бога, и Зевс послал бурю, погубившую корабль Одиссея со всеми спутниками; Одиссей выплыл на остров Калипсо (кн. XII). Феаки, одарив Одиссея, отвозят его на родину, и разгневанный Посейдон обращает за это их корабль в утес. Превращенный Афиной в нищего старика, Одиссей отправляется к верному свинопасу Эвмею (кн. XIII). Пребывание у Эвмея (кн. XIV) жанровая идиллическая картинка. Возвращающийся из Спарты Телемах благополучно избегает засады женихов (кн. XV) и встречается у Эвмея с Одиссеем, который открывается сыну. Одиссей возвращается в свой дом в виде нищего, подвергаясь оскорблениям со стороны женихов и слуг (кн. XVIIXVIII), и делает приготовления к мщению. Лишь старая няня Эвриклея узнает Одиссея по рубцу на ноге (кн. XIX). Злые знамения удерживают женихов, намеревающихся погубить пришельца (кн. XX). Пенелопа обещает свою руку тому, кто, согнув лук Одиссея, пропустит стрелу через 12 колец. Нищий пришелец один выполняет задание Пенелопы (кн. XXI), перебивает женихов, открывшись им, и казнит изменивших ему слуг (кн. XXII). Пенелопа узнает наконец Одиссея, сообщающего ей известную лишь им двоим альковную тайну (кн. XXIII). Сценами прибытия душ женихов в преисподнюю, свидания Одиссея с его отцом Лаэртом и заключения мира между Одиссеем и родственниками убитых (кн. XXIV) заканчивается поэма.

  • 511. «Окаянные дни» Бунина
    Сочинение пополнение в коллекции 12.01.2009

    Бунин, как мы знаем, решительно отвечает на Февральскую, а затем и Октябрьскую революцию 1917 года. В пору братоубийственной гражданской войны он занял недвусмысленную позицию противника большевизма. Бунин характеризует революцию как начало безусловной гибели России в качестве великого государства, как развязывание самых низменных и диких инстинктов, как кровавый пролог коэффициент неисчислимым бедствиям, какие ожидают интеллигенцию, трудовой народ, страну.

  • 512. «Он человек был — человек во всем; ему подобных мне уже не встретить»
    Сочинение пополнение в коллекции 12.01.2009

    Герой с горечью сознает, что подобных людей уже не встретить в его окружении: благородство и честь гибнут под натиском подлости, корысти и эгоизма. Возвышенная душа принца страдает в трагическом столкновении идеалов с действительностью. Мы видим, как разрываются его связи с близкими людьми и, более того, с самим собой, с миром убеждений, представлений, идеалов, веры, миром, в котором он жил раньше. Наделенный проницательным УМОМ, Гамлет сразу же видит «подлую игру» и «злые дела», происходящие в королевстве. Он осознает, что его бывшие друзья стали шпионами нового короля. Из-за их предательства герой теряет веру в дружбу и преданность. Именно поэтому Гамлет без сожаления отправляет их на смерть, которая, при их же невольном участии, была уготована ему самому. Повсюду вокруг себя принц чувствует ложь, угодничество и предательство. Он без труда отличает истинную скорбь от притворной, и потому так дерзок его разговор c Гертрудой и Клавдием:

  • 513. «Онегина» воздушная громада
    Сочинение пополнение в коллекции 12.01.2009

    Все компоненты художественной структуры «Евгения Онегина» пронизаны этой воздушностью, “исчезаемостью”, начиная, условно говоря, с жанра. Ю.Н. Тынянов писал, что “вследствие непрестанных переключений из плана в план жанр («Евгения Онегина») оказался необязательным, разомкнутым, пародически скользящим по многим замкнутым жанрам одновременно...” По каким же жанрам конкретно? Самое интересное, что их перечень мог бы стать бесконечным, в своём роде тоже “разомкнутым”... Возьмём только романный ряд: тут и роман путешествия, что более чем очевидно («Отрывки из путешествия Онегина»); и роман воспитания типа виландовского «Агатона» или «Вильгельма Мейстера» Гёте, или в известном смысле «Дон Жуана» Байрона (отмечено В.Баевским); и семейственный роман в духе

  • 514. «Осенняя воля» и «Россия»
    Сочинение пополнение в коллекции 12.01.2009

    Цикл стихотворений «На поле Куликовом» прекрасный образец гражданской лирики Блока, в нем поэт органически сливается со своим лирическим героем. Трудно понять, да, пожалуй, и не важно, где автор говорит от себя, где от имени лирического героя. Здесь у поэта появляется прекрасный образ России жены, молодой и горячо любимой женщины. Такое трепетное отношение к Родине встретишь только у Блока. Он хочет понять источник силы и стойкости России, от этого не слабеет, а лишь укрепляется сыновняя привязанность к Родине. Поэт стремится разгадать Россию, но это невозможно, она непостижима и оттого еще прекраснее.

  • 515. «Отечественные записки»
    Сочинение пополнение в коллекции 12.01.2009

    Несмотря на антирадикализм «О. з.», художественный отдел журнала чем дальше, тем все сильнее захватывался представителями радикального лагеря. Н. Успенский, Некрасов, Решетников и др. становились непременными сотрудниками, а с 1868 журнал фактически перешел в руки Некрасова, Салтыкова-Щедрина и Елисеева. Облик журнала совершенно изменился: он принял резко выраженную «обличительную окраску». В художественном отделе «О. з.» сотрудничали Островский, Гаршин, Достоевский (роман «Подросток»), Гл. Успенский, И. Кущевский, Салтыков-Щедрин и др.; критическим отделом последовательно руководили Писарев, Скабичевский и Михайловский; в общественном отделе участвовали Елисеев, С. Кривенко, Н. Зибер, С. Южаков и др. «О. з.» этой поры усердно и талантливо боролись с дворянскими формами бытия и сознания и открыто высказывали свою неудовлетворенность реформой, освободившей крестьянство от земли. Журнал становился органом революционного народничества, выражая идеологию, детерминированную положением крестьянской массы, одновременно и втянутой в капиталистическое развитие и испуганной ее результатами. Ведя борьбу с феодализмом и тем объективно расчищая пути капиталистическому развитию деревни, идеологи народничества с ужасом смотрели на плоды капиталистического развития и стремились избавить от него Россию путем сохранения общины как зародыша будущего социалистического общества. «Отечественные записки» в 70-х годах утверждали, что Россия в состоянии избежать ужасов капитализации и пролетаризации и что учение Маркса, верное по отношению к Западной Европе, не применимо к русским путям исторического развития.

  • 516. «Отчизна и воля— останься, мое божество!»
    Сочинение пополнение в коллекции 12.01.2009

    К поэтам-«эстрадникам» Рубцов никогда не принадлежал. Его поэзия требовала уединения, раздумья, внутренней сосредоточенности. Не случайно его поэзию относят к так называемой «тихой» лирике. Однако это не значит, что, сторонясь шумных аудиторий, ведя бесконечный внутренний разговор, Николай Рубцов писал о себе и для себя. Тема родины не только центральная в его творчестве, но и единственная, вобравшая в себя раздумья поэта о жизни, любви, природе.

  • 517. «Очарованный странник» Н.С. Лескова
    Сочинение пополнение в коллекции 12.01.2009

    Обострённый интерес писателя к национальной культуре, тончайшее ощущение им всех оттенков народной жизни дали возможность создать своеобразный художественный мир и разработать самобытный, исполненный артистизма, неповторимый лесковский способ изображения. Лесков умел изобразить жизнь народа, слитую воедино с народным миросозерцанием, уходящим глубокими корнями в национальную историю. Лесков верил и умел показать, что народ способен глубоко понимать общественную пользу и служить ей без подгона и притом служить с образцовым самопожертвованием даже в такие ужасные исторические моменты, когда спасение отечества представлялось невозможным. Глубокая вера в великую народную силу и любовь к народу дала ему возможность увидеть и постигнуть вдохновенность народных характеров. В “Очарованном страннике” впервые в лесковском творчестве полнозвучно развивается тема народного героизма. Несмотря на многие неприглядные черты, реалистически отмеченные автором, собирательный полусказочный образ Ивана Флягина предстаёт перед нами во всём величии, благородстве души своей, бесстрашии и красоте и сливается с образом народа-богатыря. Очень мне за народ умереть хочется, - говорит очарованный странник. Глубоко переживает черноземный Телемак свою причастность к родной земле. Какое великое чувство заключено в его незатейливом рассказе об одиночестве в татарском плену: …Тут глубине тоски дна нет…Зришь, сам не знаешь куда, и вдруг пред тобой отколь ни возьмётся обозначается монастырь или храм, и вспомнишь крещёную землю и заплачешь.

  • 518. «Ошибки отцов» и «поздний ум» детей
    Сочинение пополнение в коллекции 12.01.2009

    В русской литературе, в отличие, к примеру, от французской, женщины почти не рожают. Исключение тургеневская Фенечка, маленькая княгиня Толстого... В произведениях из народной жизни, автобиографических трилогиях детей много, но они или не принадлежат главным героям, или более интересны как выразители возрастной психологии. Брак и деторождение не входят в сюжетные обязанности персонажей. Мужчины проповедуют, женщины с интересом слушают, а затем бегут, чтобы увлечься общечеловеческими проблемами, страдать и каяться. В «Бабьем царстве» Чехова задана тотальная матриархальная ситуация. Анна Акимовна, пожалуй, одна из немногих героинь, признающаяся в желании иметь ребенка, но вокруг почти нет мужчин. Бездетность гоголевских персонажей передается трагедии лесковских Савелия Туберозова и Натальи, которым Бог детишек не дал. Во Франции Мопассан ужаснется «матери уродов», а героини, еще не отравленные жаждой наживы или суфражизмом, выходят замуж и рожают детей. В русской литературе новые лишние люди находят утешение в опрощении и протесте против жизни отцов (Мисаил «Моя жизнь»), оплакивают родителей («Три сестры»), боятся создавать семью («Ионыч»), пакостничают («Мелкий бес» Ф. Сологуба), воспринимают свои страдания и торжество как очевидность, смиряясь и не приемля. Блудный сын поспевает только к могиле отца, а образ мадонны с младенцем гротескной аллегорией просвечивает в сюжете дамы с собачкой.

  • 519. «Памяти матери» — лирический цикл А. Т. Твардовского
    Сочинение пополнение в коллекции 12.01.2009

    Мать и Родина это два самых дорогих образа в поэзии Александра Трифоновича. Для него Родина-мать не просто красивая метафора это та основа, на которой держится жизнь. Поэт понял ее хрупкость в далекой юности, когда семью сослали в Сибирь, осудив за мнимое кулачество. Эта боль осталась в Твардовском на всю жизнь, никогда не забываемый упрек, не высказанный ему матерью, и оттого еще больнее и безысходнее чувствовал свою беспомощность за них.

  • 520. «Патриотизм состоит не в пышных возгласах...» (по роману-эпопее Л. Н. Толстого «Война и мир»)
    Сочинение пополнение в коллекции 12.01.2009

    Толстой начал свое повествование с первых столкновений русской армии с французами в 1805 г., описав Шенграбенское сражение и битву при Аустерлице, где русские войска потерпели поражение. Но и в проигранных сражениях Толстой показывает настоящих героев, стойких и твердых в исполнении своего воинского долга. Мы встречаем здесь героических русских солдат и мужественных командиров. С большой симпатией Толстой рассказывает о Багратионе, под предводительством которого отряд совершил героический переход к деревне Шенграбен. А вот другой незаметный герой капитан Тушин. Это простой и скромный человек, живущий одной жизнью с солдатами. Он совершенно не способен к соблюдению парадного военного устава, что вызвало недовольство начальства. Но в бою именно Тушин, этот маленький, неприметный человек, показывает пример доблести, мужества и геройства. Он с горсткой солдат, не зная страха, удерживал батарею и не покинул своих позиций под натиском неприятеля, не предполагавшего «дерзости стрельбы четырех никем не защищенных пушек». Внешне неказистым, но внутренне собранным и организованным предстает в романе и ротный командир Тимохин, рота которого «одна удержалась в порядке». Не видя смысла в войне на чужой территории, солдаты не ощущают ненависти к противнику. Да и офицеры разобщены и не могут донести до солдат необходимость сражаться за чужую землю.