В конце нет никакого слова ваши вопросы показывают ваш путь от невежества к невинности

Вид материалаРеферат

Содержание


Случилось в
Подобный материал:
1   ...   32   33   34   35   36   37   38   39   ...   44
Возлюбленный Бхагаван,

Гаутама Будда, Махавира, Кришнамурти всю свою жизнь странствовали с места на место.

О Кришнамурти рассказывают, что когда он в последний раз уезжал из Индии в Калифорнию, он сказал кому-то, что, если в Калифорнии врачи запретят ему путешествовать и проводить беседы, тогда все будет кончено, через четыре недели он умрет — именно так и случилось на самом деле.

Бхагаван, что это за проницательность у всех великих учителей, которые все время странствовали, а не оставались на одном месте, как Рамана Махарши?


Рамана Махарши — мистик, но не учитель.

Мистики никогда не странствуют, ибо они не предпринимают никаких усилий для того, чтобы передать свой опыт другим. Они считают, что то, что они переживают, нельзя передать другим.

Поэтому во все века мистики оставались на одном месте.

Какой смысл странствовать из одного города в другой, из одной страны в другую — ради чего?

Опыт мистиков выражен в древнем афоризме: «Колодец остается на своем месте. Жаждущие должны идти к колодцу, а не колодец — к жаждущим».

Будда, Махавира, Бодхидхарма, Шанкара, Нагарджуна, Мухаммед, Иисус, Кришнамурти — все они странствовали, все время в пути...

Мухаммед переиначил поговорку о колодце и жаждущих, и он переиначил ее таким прекрасным образом. Он говорил: «Если гора не идет к Мухаммеду, тогда Мухаммед идет к горе».

Таковы учителя... Не то, чтоб они были против мистиков: по сути, они согласны, что очень трудно, почти невозможно, сообщить, сказать что-либо об истине, о самореализации. Это за пределами возможностей языка — с этим они согласны.

Но все же учителя говорят, что всегда можно попробовать какие-нибудь непрямые способы, вреда от этого не будет. Нет прямого способа перевести внутреннее переживание на внешние языки, но можно найти такие способы, такие приемы, при которых нечто может быть сказано, может быть не сказано, но может быть услышано.

Да, истина не может быть выражена словами. В этом мистики и учителя согласны: истину нельзя выразить словами. Но учителя не согласны с мистиками в одном пункте: истина не может быть выражена словами, но она может быть услышана — через глаза учителя, через присутствие учителя, через его любовь, через его сострадание, через его безмолвие.

Ничего не говорится, но у кого-то сердце может начать танцевать, может возникнуть песня.

В присутствии учителя ученик может осознать, что обычная человеческая жизнь — это еще не все, есть нечто большее. Если дать ученикам понять, что есть нечто большее — более великий покой, более глубокое безмолвие, льющийся через край экстаз — они могут начать искать это, они могут стать искателями. И что в этом плохого? Даже если никто не слушает, все равно стоит предпринимать усилия.

Мистик и учитель переживают одно и то же, но у них разные взгляды на возможность передачи своего опыта другим — и, кажется, оба правы.

Мое собственное понимание таково: мистики — это более обычный вид людей. Они происходят из той категории людей, которые не обладают даром красноречия, среди которых нет поэтов, художников, музыкантов, танцоров. Они выходят из народных масс.

А учитель более красноречив, более талантлив. Если он не может выразить нечто словами, он выразит это в живописи, скульптуре, танце, пении — и живопись, танец, пение или любое другое творческое искусство может стать средством передачи того, что не может выразить язык.

И есть люди, которые обладают даром красноречия; они могут говорить таким образом, что через слова вам передается некое бессловесное послание. Слова будут лишь оболочкой, а содержимым будет бессловесное. Но для этого нужен очень красноречивый человек, который может пользоваться языком так, что язык становится музыкой, поэзией, безмолвием... он становится не только тем, что говорится, но и тем, что не высказывается. Язык может стать средством передачи, — но это будет зависеть от слушающих. Многое будет зависеть от слушающих.

Итак, основная функция учителя — это, во-первых, создавать учеников, которые могут понимать в словах бессловесное, которые могут сидеть в безмолвии и при этом наполняться потрясающей безмятежностью.

В присутствии учителя в них может начать открываться нечто — как будто восходит солнце и начинают петь птицы, а ведь птицам никто не сообщает, что наступил рассвет. У бедных птиц нет будильников, но сам свет... тьма уходит, ночь прошла, и вся природа ликует. Начинают открываться цветы, повсюду распространяется их аромат.

Мистик достиг, он исполнился, он завершил свое путешествие. Но он не очень одаренный гений.

Мастер работает сверхурочно. Его работа завершена, но его гений, его талант, требует выражения.

Кришнамурти сказал: «Если мне придется последовать совету врачей и прекратить мои странствия и беседы, тогда я не проживу больше четырех недель». И через четыре недели он умер. Его работа была уже завершена, теперь он жил только для того, чтобы помогать другим. И если даже этого делать нельзя, тогда какой смысл попусту оставаться здесь? Его лодка давно уже пришла за ним. Он просто откладывал отплытие - кто-то может прислушаться к его словам, кто-то может услышать, кого-то они могут затронуть. Но если ему нельзя странствовать и беседовать с людьми, тогда у него нет причин продолжать дышать. Он же не идиот. Почему он назвал срок в четыре недели? — да просто из-за инерции прошлого. Чтобы дыхание и сердцебиение замедлились и исчезли, требуется приблизительно три-четыре недели. И чем старше человек, тем больше требуется времени. Если бы он был помоложе, то потребовалась бы всего одна неделя.

Это очень странный феномен — он объясняется тем, что у молодого человека сердце работает быстрее, оно может быстрее исчерпать инерцию движения. Старый человек и так замедлен, его сердце привыкло к медленному ритму, поэтому требуется три-четыре недели.

Быть мистиком — редкость, но быть учителем — еще большая редкость.

А быть удачным учителем... для этого надо прийти ко мне!


Возлюбленный Бхагаван,

всякий раз, когда я пребываю в безмолвном пространстве, я слышу некий звук — что-то вроде «ом» или гудения. Мне нравится этот ритмичный, мелодичный бесконечный звук. Мне случается слышать его и тогда, когда я полностью отдаюсь какой-либо деятельности.

Можно ли слушать этот звук и наслаждаться им, или это — проекция ума, греза наяву? Пожалуйста, дайте мне наставление.


Вот что надо запомнить, прежде всего: не надо повторять какой-либо звук как мантру, ибо, когда ты повторяешь, ты творишь нечто — тогда это проекция твоего ума.

Если же ты просто молчишь или слышишь некое гудение, тогда это — звук Существования.

Медитирующие испокон веков слышат это гудение. На Востоке это гудение получило особое название — ом. Это не точно ом, но нечто подобное.

Следует помнить, что в санскрите, который является самым древним языком в мире, материнским языком всех цивилизованных языков, ом не пишется буквами. Для него был принят особый символ, чтобы специально выделить его, показать, что он не имеет никакого отношения к языку, что он за пределами языка и не является частью санскритского алфавита.

По написанию это — символ, а символ может быть использован в любом языке. Санскрит не обладает монопольным правом на него, ибо он не является частью санскритского алфавита. Его слышат...

Джайны, буддисты, индуисты — их теологии отличаются по всем пунктам, но все они слышат звук ом.

Нет никакого различия, это не гипотеза, это не отстаиваемая кем-то теория.

Любой, кто становится предельно безмолвным... это поет само безмолвие, это песня тишины.

Поэтому относительно звука ом согласны все — индуисты, буддисты, джайны. Их священные писания начинаются с ом, и в конце их священных писаний стоит ом, ибо это — универсальный звук.

Это породило проблему — и есть много проблем такого рода, — ибо все мистики в этой стране и на Дальнем Востоке слышали звук ом. Люди, читающие священные писания, начинают думать: «Если ом — это звук природы самого Существования, тогда при постоянном повторении ом, его можно будет вскоре услышать». Это логично, но не реалистично.

Если вы будете повторять ом, вы никогда не услышите настоящий звук; вы будете продолжать повторять, и, может быть, вы начнете слышать ваше собственное повторение.

В Тибете, где была проведена самая большая работа над этим «беззвучным звуком», как его там называют, был создан специальный инструмент.

Это своего рода металлический котел, отлитый из сплава нескольких металлов в определенных пропорциях, и небольшой стержень, тоже отлитый из сплава нескольких металлов в определенных пропорциях. Надо прижать стержень к краю котла и совершать им быстрые круговые движения — и возникает некое гудение. Это нечто более близкое к экзистенциальному звуку, чем звучание слова ом.

В каждом ламаистском монастыре Тибета вы услышите этот звук — специально назначенный лама непрерывно извлекает его. Когда он устает, ему на смену приходит другой... этот звук извлекается двадцать четыре часа в сутки, но это — звук, извлекаемый человеком. Это похоже, но это не то же самое.

В Индии индуисты впали в то же заблуждение. Они сделали звук ом своей самой важной мантрой: надо просто непрерывно повторять ом про себя, чтобы все ваше существо наполнилось им: «Ом, ом, ом». Вы обманываете себя, это — ваш звук.

Так что, если ты не создаешь этот звук, тогда нет нужды беспокоиться.

Если в тот момент, когда ты становишься безмолвным, ты слышишь его, тогда это — великое благословение. Это означает, что ты проник очень глубоко в экзистенциальный мир безмятежности.

Но не пытайся обмануть Существование. Можно всю свою жизнь распевать звук ом, но это бессмысленно, это не имеет никакого отношения к Существованию.

По отношению к Существованию надо быть слушателем, абсолютно пассивным, расслабленным, в состоянии раскрепощения. Не навязывай себя Существованию. Ты — единственный барьер, а навязывание себя — единственный грех.

Просто оставайся совершенно пассивным, в состоянии свидетельствующего недеяния, вслушиваясь во все, что происходит, позволяя этому происходить.

Это очень хорошо, и имеет огромное значение.

На пути, если ты начинаешь слышать звук ом, это означает, что ты принят, Существование приветствует тебя. Тебе не надо больше искать, ты нашел дверь.

Просто расслабься еще больше и предоставь все Существованию... полное доверие и полная пассивность.

Твое отсутствие — это присутствие божественности.

Как только тебя больше нет, случается чудо.


Возлюбленный Бхагаван,

в один из недавних вечеров Вы сказали, что Иисус, Маркс и Фрейд были, пожалуй, самыми великими бизнесменами мира.

Однажды я слышал, как Вы назвали себя старым евреем.

Бхагаван, каков Ваш бизнес?


Миларепа, я — компаньон, который предпочитает помалкивать.


Возлюбленный Бхагаван,

с тех пор, как я в 1981 году принял санньясу, люди, постоянно видят во мне Иисуса Христа! Что у меня общего с этим парнем?


Сатсанга, это опасно. Состриги бороду! А не то тебе состригут голову!

Иисус! Они видят в тебе Иисуса Христа?

Тогда и до распятия не очень далеко. Первое, что тебе надо будет сделать, когда ты выйдешь из этого зала, — это сбрить бороду. А если и тогда люди будут узнавать тебя, повесь себе на шею табличку «Я не Иисус Христос».

Ты должен дать им ясно понять это, иначе твоя жизнь будет в опасности.


Беседа 27

ЧТО БЫ НИ

^ СЛУЧИЛОСЬ В

БЕЗМОЛВИИ — ЭТО

ВАШ ДРУГ

30 октября 1986 г., Бомбей


Возлюбленный Бхагаван,

тринадцать лет назад я, смертельно раненная, оставила мир и пришла к Вам. Вы исцелили меня и вернули мне больше, чем жизнь. Затем, год назад, я вернулась в тот мир, из которого я бежала, и почувствовала себя ребенком из детского сада, который еще азбуку толком не знает. Естественно, были темные моменты. В эти моменты некий внутренний голос — не Ваш ли это был голос, Бхагаван? — продолжал втолковывать мне: «Не предавайся эмоциям — наблюдай!»

На многие месяцы этот голос стал моим постоянным спутником, пока внезапно я не осознала: тьму и конфликт создавали мои собственные страхи, желания и суждения. Этот проблеск был окружен спокойным, расслабленным чувством свободы и приятия. Сейчас, снова переживая потрясающую красоту сидения у Ваших ног, я вижу, что, как бы долго я ни наблюдала, это желание быть в Вашем присутствии не оставляет меня.

Возлюбленный Бхагаван, разве можно не стремиться к тому, что так уникально и прекрасно?


Лалита, на духовном пути есть много перекрестков. На каждом перекрестке человеку кажется, что он прибыл на место.

И в определенном смысле, это верно.

Это некое благословение, неведомое ранее, абсолютно новый покой, невообразимое безмолвие... и любовь, аромата которой человек жаждал многие жизни и никогда не находил. Естественно, человеку кажется, что он оказался дома.

Это одна из самых трудных задач учителя — толкать вас дальше, говорить вам: «Это всего лишь начало, вас ожидает гораздо большее». И хотя для вас непостижимо, как может быть нечто большее... любовь, доверие и преданность, которые вы испытываете к учителю, помогают вам двигаться дальше.

Эти моменты приходят снова и снова. Каждый раз двигаться дальше становится в некотором смысле труднее и в некотором смысле легче. Труднее в том смысле, что каждая новая реализация, каждое новое достижение, каждое новое откровение так огромно, так захватывающе, что все, что вы знали раньше, просто меркнет — так что двигаться дальше становится труднее.

Но, с другой стороны, двигаться дальше становится легче, потому что каждый раз учитель говорит вам: «Двигайтесь дальше», — и вы всегда приобретаете больше, вы ничего не теряете. Это всегда новая дверь к новой тайне, одно новое небо за другим.

Поэтому доверие тоже возрастает. И теперь легче слушаться учителя и двигаться дальше.

Вот одна древняя история... она мне всегда нравилась.

Жил один старый дровосек, бедный и одинокий, который зарабатывал себе на жизнь тем, что рубил дрова и продавал их. Каждый раз, когда он шел в лес, он проходил мимо дерева бодхи, которое росло на краю леса, — под таким же деревом Гаутама Будда стал просветленным, поэтому это дерево и получило название «дерево бодхи». Бодхи означает просветление.

Кстати, вам будет интересно узнать, что ученые обнаружили в дереве бодхи некое вещество, которого нет ни в одном другом дереве, и это вещество абсолютно необходимо для развития разума. Может быть, это очень разумное, чувствительное дерево. Это не может быть простым совпадением...

Каждый раз дровосек видел под деревом бодхи старика, который тихо сидел там всегда - летом, зимой, в сезон дождей. Прежде чем войти в лес, дровосек всегда припадал к его ногам, и каждый раз старик улыбался и говорил: «Ну и идиот же ты!»

Дровосек никак не мог понять: «Почему? Я припадаю к его ногам, а он вместе того, чтобы благословить меня, улыбается и говорит: "Ну и идиот же ты!"» Однажды он набрался мужества и спросил: «Что ты имеешь в виду?»

Старик сказал: «Я имею в виду вот что: ты всю свою жизнь рубишь деревья, а если ты немного углубишься в лес, ты найдешь медную шахту. Только идиот может не заметить ее! А ты всю свою жизнь ходишь по этому лесу... За один день ты можешь набрать столько меди, что, продав ее, обеспечишь себя на неделю, тебе не надо будет рубить дрова каждый день, ведь ты уже стар».

Дровосек не мог поверить в это, ведь он хорошо знал весь лес: «Он, должно быть, дурачит меня. А, может, и нет... от меня не убудет, если я отправлюсь поглубже в лес и поищу эту медную шахту». Он углубился в лес и нашел медную шахту.

Он сказал себе: «Теперь я знаю, почему он постоянно называл меня идиотом, работающим каждый день в таком преклонном возрасте».

И он стал ходить в лес только один раз в неделю. Но старая традиция продолжалась: он подходил к старику, сидевшему под деревом, припадал к его ногам, а тот улыбался и говорил: «Ну и идиот же ты!»

И однажды дровосек спросил: «Почему ты продолжаешь называть меня идиотом? Ведь я же нашел медную шахту».

Старик сказал: «Ты не знаешь всего. Если ты пойдешь еще дальше в лес, ты найдешь серебряную шахту».

Дровосек сказал: «Но почему же ты не сказал мне об этом раньше?»

Старик сказал: «Ты сперва не поверил даже в медную шахту — разве ты поверил бы в серебряную? Просто пойти немного дальше!»

И на этот раз у дровосека тоже были сомнения, но не очень большие, у него стало появляться доверие к старику.

И он нашел серебряную шахту.

Он вернулся к старику и сказал: «Теперь, когда я нашел серебряную шахту, я буду приходить один раз в месяц. Мне будет недоставать тебя. Мне будет недоставать твоих благословений. Мне стало нравиться слышать от тебя: «Ну и идиот же ты!»

Но старик сказал: «Ты все еще идиот, ничего не изменилось».

Дровосек сказал: «Даже теперь, когда я нашел серебряную шахту?»

Старик сказал: «Да, даже теперь. Ты просто идиот, и больше ничего — ведь если ты пойдешь еще дальше в лес, ты найдешь золото. Не надо ждать целый месяц, приходи завтра».

Дровосек подумал: «Должно быть, он дурачит меня. Если там есть золото, почему же он сидит под этим деревом в лохмотьях, в дождь и в зной, завися от людей, которые приносят ему еду... иногда они приносят еду, иногда нет... И если он знает, где находится золото... Я думаю, что на этот раз он, наверное, дурачит меня! Но все же... он всегда оказывался прав. Кто знает? Этот старик какой-то таинственный».

Он пошел в лес и нашел большую золотую шахту. Он не мог поверить своим глазам, ведь он всю свою жизнь работал в этом лесу...

Он набрал много золота, вернулся к старику и сказал: «Я думаю, ты больше не будешь говорить, что я — идиот!»

Старик сказал: «Нет, я буду продолжать говорить это. Приходи завтра, ибо это еще не конец, это только начало».

Дровосек сказал: «Что? Золото — только начало?»

Старик сказал: «Приходи завтра. Еще дальше в лесу ты найдешь алмазы, — но и это не конец. Но я не скажу тебе всего, а не то ты не заснешь ночью. Иди домой. Завтра утром сперва найди алмазы, а затем приходи ко мне».

Дровосек действительно не мог заснуть всю ночь. Бедный дровосек... он представить себе не мог, что станет владельцем всех этих шахт — медной, серебряной, золотой... а теперь алмазы!

И старик говорил, что это только начало. Дровосек все думал и думал... что же может быть ценнее алмазов? Утром он вышел из дому очень рано — старик еще спал. Он припал к его ногам.

Старик открыл глаза и сказал: «Ты пришел? Я знал, что ты придешь рано, ты не мог заснуть. Сперва иди, и найти алмазы».

Дровосек сказал: «А ты не скажешь мне, что может быть ценнее алмазов?»

Старик сказал: «Сперва найди алмазы — всему свое время, иначе ты сойдешь с ума».

Дровосек нашел алмазы и, пританцовывая, пришел к старику. Он сказал: «Теперь ты не можешь сказать, что я - идиот. Я нашел алмазы!»

Но старик сказал: «Все равно ты — идиот».

Дровосек сказал: « Тогда я не отстану от тебя, пока ты не объяснишь мне, почему я — идиот».

Старик сказал: «Ты же видишь, что я знаю об этих шахтах — о серебре, золоте, алмазах — и меня они не волнуют. Ибо есть нечто большее, но не в лесу, а в тебе самом — не снаружи, а внутри. И поскольку я нашел это, мне нет дела до всех этих алмазов. Теперь тебе решать: ты можешь остановиться на алмазах, но запомни, что останешься идиотом. И я сам тому доказательство — ведь я знаю об этих шахтах, но не стал возиться с ними. Это может помочь тебе понять, что есть нечто большее, но найти его можно только внутри самого себя».

Дровосек выбросил алмазы.

Он сказал: «Я буду сидеть рядом с тобой. Пока ты не скажешь, что я больше не идиот, я не уйду отсюда!»

Он был простым, невинным дровосеком.

Образованным людям очень трудно двигаться внутрь себя.

Для дровосека это было не очень трудно. Вскоре он вошел в глубокое безмолвие — радость, блаженство, благословение.

И старик тронул его за плечо и сказал: «Вот ты и добрался до нужного места. Теперь тебе не надо ходить в лес. И ты больше не идиот, ты стал мудрецом. Ты можешь открыть глаза, и ты увидишь тот же мир, но уже в ином свете... те же краски, но теперь они стали психоделическими... те же люди, но теперь они не просто скелеты, обтянутые кожей, а светящиеся духовные существа... тот же космос, но впервые он стал океаном сознания».

Дровосек открыл глаза.

Он сказал: «Ты странный человек. Почему ты ждал так долго? Я приходил сюда почти всю мою жизнь и всегда видел тебя, сидящим под этим деревом. Ты мог бы сказать мне об этом раньше».

Старик сказал: «Я ждал подходящего момента, когда ты созреешь, когда ты сможешь не только услышать, но и понять. Путешествие не длинное, но не надо останавливаться при каждом достижении. Ибо каждое достижение наполняет тебя таким удовлетворением, что ты даже вообразить не можешь, что может быть нечто большее».

Лалита, ты спрашиваешь меня, что может быть более прекрасным, чем пребывание в присутствии учителя. А почему бы, не раствориться в этом присутствии? Быть в присутствии учителя — это все еще разделение. Зачем быть в присутствии? Почему бы, не стать самим присутствием?

И только тогда ты узнаешь, что быть в присутствии — это только начало путешествия, которое завершается тем, что ты становишься самим присутствием.

Я знаю тебя, и я знаю твое сердце. Я рассказывал эту историю о дровосеке, помня о том, что у тебя такое невинное сердце.

Только нигде не останавливайся.

Это возможно... реализуй это.

Стань сама светом, и тогда все, что ты будешь переживать, будет невыразимым.

В твои темные моменты, когда тебя целый год не было со мной, ты слышала слово «наблюдай».

При твоем невинном уме для меня очень просто говорить с тобой на любом расстоянии... это общение сердца с сердцем. Те слова были моими, и ты узнала их. Тебе не надо беспокоиться обо всех этих вещах, тебе надо просто наблюдать, и они исчезнут — гнев, алчность, зависть. Все компоненты тьмы имеют одно общее свойство: если ты будешь наблюдать их, они начнут рассеиваться. Достаточно наблюдения, с ними не надо ничего делать.

В жизни одного из великих мистиков, Баал Шема, был такой случай. Посреди ночи он имел обыкновение ходить к реке просто для того, чтобы побыть в одиночестве, в абсолютной тишине, насладиться покоем и красотой ночи. На берегу реки стоял особняк одного богача, и охранявший его сторож не знал, что и думать об этом человеке. Каждую ночь, когда башенные часы били полночь, Балл Шем появлялся из темноты.

Однажды бедняга-сторож не выдержал и спросил: «Почему ты каждую ночь приходишь на берег реки и сидишь в темноте? С какой целью?»

Вместо ответа Баал Шем спросил: «Каково твое занятие?»

Тот сказал: «Я — сторож».

Балл Шем сказал: «Это и мое занятие. Я тоже сторож».

Сторож сказал: «Это странно. Если ты сторож, тогда что же ты делаешь здесь? Тебе следовало бы сторожить тот дом, в котором ты служишь».

Баал Шем сказал: «Тебе надо кое-что объяснить. Ты сторожишь дом какого-то другого человека. Я же сторожу мой собственный дом. Это и есть мой дом. Куда бы я ни пошел, мой дом всегда со мной — и я непрерывно наблюдаю за ним».

Я люблю эту историю.

Будь постоянно настороже — следи за всеми темными моментами. И они исчезнут.

Вот вам определение: если вы наблюдаете нечто и оно исчезает, то это означает, что это не то, что нужно; а если при наблюдении оно становится более ясным, близким, тогда это означает, что это то, что нужно впитать в себя.

Нет другого определения добра и зла.

Решает наблюдение — единственный критерий. Что есть грех и что есть добродетель? То, что при наблюдении исчезает, есть грех, а то, что приближается, становится более ясным, стремится стать частью вас, есть добродетель.

Наблюдение — это, несомненно, золотой ключ духовной жизни.