Итоги первого сезона 12

Вид материалаДокументы

Содержание


С чего все началось.
Домашняя дрессировка.
Уличная дрессировка.
Полевая дрессировка.
Первая охота.
Итоги первого сезона.
Выводка молодняка.
Первые испытания.
Первая выставка.
Преодоление трудностей.
Испытания и состязания.
Как показать собаку на испытаниях.
Как я стал экспертом.
Спаниели и спаниелисты.
Болотная дичь.
Болотные курочки.
Подобный материал:
  1   2   3   4   5   6   7   8





Янушкевич О.И.

Записки спаниелиста


Оглавление

Введение

2

стр.

С чего все началось

2

стр.

Подготовка к охоте. Щенок

3

стр.

Обучение. Основы дрессировки

4

стр.

Взаимоотношения с охотничьей собакой






Домашняя дрессировка

5

стр.

Уличная дрессировка

7

стр.

Полевая дрессировка

9

стр.

Первая охота

11

стр.

Итоги первого сезона

12

стр.

Выводка молодняка

14

стр.

Первые испытания

14

стр.

Первая выставка

16

стр.

Преодоление трудностей

19

стр.

Щенки

21

стр.

Испытания и состязания

27

стр.

Как показать собаку на испытаниях

31

стр.

Как я стал экспертом

38

стр.

Спаниели и спаниелисты

39

стр.

Охота

41

стр.

Болотная дичь

43

стр.

Дупеля

43

стр.

Бекасы

45

стр.

Коростели

47

стр.

Гаршнепы

49

стр.

Болотные курочки

50

стр.

Глухари

51

стр.























































С чего все началось.

Я свистнул в манок, рябчик откликнулся сразу, два раза ответил и замолчал. По свисту показалось, что он метрах в 80 на одной из высоких елей, чьи контуры угадывались через ближние не-высокие деревья. Жестом показал Андрею поставить корзинку с грибами, осторожно зайти с другой стороны и столкнуть рябчика. Такой прием иногда срабатывал, вспугнутый рябчик подлетал на манок. Андрей беззвучно растворился среди ближайший елочек, а я, изредка посвистывая в манок, стал ждать. Вдруг с громким треском с высокой елки сорвался глухарь, судя по звуку, матерый петух. Бывает же такое! Я приготовился, и вот он уже мелькает в 25 метрах в просвете между верхушками. Торопливый выстрел, как на круглом стенде, на восьмом номере. Результата не видно, глухарь скрывается за ветками, но через секунду слышится тяжелый удар об землю от его падения. Бегом туда. На чистом месте лежат несколько глухариных перьев и капли крови на опавших листьях. Мы обшарили, наверно, больше двух гектаров леса, нашли еще два глухариных пера, но от петуха и след простыл. Очень обидно потерять редкий трофей. А еще обиднее загубить такую птицу. Уж лучше бы промазал. Была бы собака, она бы мигом его нашла. Этот случай стал последней каплей. Я решил обязательно завести собаку.

Проблемы с выбором породы у меня не было. Охота по зверю меня не особенно увлекала, хотя я с большим уважением относился к лаечникам. Мне приходилось видеть работу хороших лаек по белке, еноту и кабану. Охотился с отличными гончими. Эти собаки очаровали меня. Но я понимал, держать гончую в московской квартире – это подвиг, на который не способны ни я, ни мои близкие. Мне нравилась охота по птице, особенно ходовая, по тетеревам, по бекасам, по перепелам. Мне нужна была подружейная собака. Я видел работу на болоте великолепного английского сеттера, стрелял бекасов из-под хорошего курцхара, помогал натаскивать пойнтера одному ста-ричку, он водил собаку на корде, а я стрелял. Легавые, особенно английские сеттера – моя несостоявшаяся любовь. Несостоявшаяся, потому, что легавые требуют от охотника железной само-дисциплины. Нельзя стрелять по птице, если собака не сделала по ней твердую стойку. На первых порах нельзя стрелять по налетевшей или случайно поднявшейся, шумовой птице. Из-за этого собака может начать срывать стойку. Охотничьего азарта у меня тогда было с избытком. Я знал, что удержаться от таких выстрелов, особенно в наших, небогатых дичью угодьях, будет выше моих сил. Поэтому выбор был сделан в пользу русского спаниеля. Взять я решил не взрослую собаку, а щенка, чтобы самому воспитать и натаскать верного помощника.

До этого у меня были два спаниеля, Чайка и Шустик. С ними мне не очень повезло. Чайка первую осень начала интересоваться птицей, пыталась работать, уже не плохо подавала. Весной, после выводки молодняка, у нее началась чумка, которую она не пережила. Тогда еще не было хороших лекарств. Мой приятель Юра отдал мне своего полуторагодовалого кобелька, Шустика, однопометника Чайки. Шустик был злобный и своенравный пес. Его держали на привязи в коммунальной квартире. Естественно, что такой характер не нравился соседям, и Юре пришлось с ним расстаться. Трудно сказать, с чем был связан его характер, то ли с недостатками воспитания, то ли с врожденными качествами, но в быту с ним было не просто. Шустик прожил у меня три года, он был отличным утятником и неисправимым гонялой. По уткам Шустик работал феноменально. Он после выстрела замечал в стае подраненную утку, которая садилась метров через триста, бежал за ней и минут через двадцать, а то и через сорок приносил ее. Иногда, когда мы с ним охотились с лодки, понюхав воздух, Шустик прыгал за борт и уплывал в камыши. Он мог подолгу возиться там, пыхтеть, шлепать по воде, но такие заплывы обычно оканчивались или подъемом, или Шустик приплывал с пойманной уткой. По боровой и болотной дичи он тоже работал, но за ним надо было бегать, иначе он поднимал птицу вне выстрела. После подъема Шустик самозабвенно гнал птицу с лаем “за горизонт”. Все попытки исправить этот порок ни к чему не приводили. Шустик пропал весной, однажды на прогулке он зачуял течку и убежал. Все попытки найти его окончились безрезультатно. Помня упрямство Шустика, я решил взять суку. Тогда мне казалось, что сучка должна быть мягче и покладистее, что сделать из нее хорошую собаку будет проще.


Щенок

Щенка я выбирал долго и тщательно. Породу я не знал, знакомых опытных спаниелистов у меня тогда не было. Я рассуждал примерно так: родители должны иметь отличный экстерьер и высокие полевые дипломы. Их возраст должен быть 5 - 6 лет, чтобы их рабочие качества полностью раскрылись. Щенок от более старших собак по моему представлению мог получиться не достаточно здоровым, как ребенок у пожилых родителей. Теперь я знаю, что это было явное заблуждение. В конце февраля, когда щенков бывает больше всего, я поехал в отдел собаководства МООиР, и из папки спаниелей выписал десяток объявлений о продаже щенков. Обзвонив всех заводчиков, я узнал, что моим требованиям удовлетворяет только одна собака, Прима А.И. Агуреева. От председателя племенного сектора секции русских спаниелей я узнал, что эта Прима в поле работает вполне прилично, а на выставке, на ринге, обычно ходит третьей, четвертой. Такой вариант меня вполне устраивал.

На улице был холодный мартовский вечер. Я приготовил большую сумку, положил в нее меховую безрукавку и поехал за щенком. Дверь мне открыл очень толстый, но невероятно подвижный человек. Представился Александром Ивановичем, и быстро повел в комнату, где на полу были расстелены старые газеты. Ко мне подошла очень симпатичная собачка, мамаша щенков, Прима, и стала обнюхивать. Я тихонько протянул ей руку. Собака понюхала ее, как бы успокоилась, и легла возле кровати. Александр Иванович встал на четвереньки, быстро, быстро подбежал к кровати и извлек из-под нее одного за другим четырех щенков. Щенки видимо спали, они позевывали, потягивались, потом стали разбредаться по комнате, присаживаться, и под ними на газетах стали расплываться маленькие лужицы. Здесь были два кобелька и две сучки, все чернопегие. Еще двух щенков уже отдали. Я внимательно осмотрел обеих сучек, ощупал суставчики, осмотрел глаза, прикус, проверил, нет ли пупочной грыжи, все оказалось в порядке. Это познания я почерпнул в своей охотничьей библиотечке, где было более десятка книг о собаках. Собачки различались только пятнами окраса, и одна была немного крупнее. Александр Иванович сбегал на кухню, принес две тарелочки с кашей и поставил перед щенками. Те дружно начали лакать. Так получилось, что моя собачка сама меня выбрала. Пока Александр Иванович сообщал мне, сколько чемпионов в родословной у этих щенков, как надо кормить, прививать и дрессировать мою будущую питомицу, сучка, которая покрупнее, явно заинтересовалась мной. Поев, она немного поиграла с другими щенками, потом начала принюхиваться, подбежала ко мне и ухватила за край штанины и стала дергать его из стороны в сторону. Я взял ее на руки, поднес к лицу, она своим маленьким теплым язычком стала облизывать мой нос и губы. После этого я устоять уже не мог и взял, конечно, ее.

Мои домашние были в восторге от щенка. Дочь очень любила животных, мы старались всячески поощрять это пристрастие. У нас в доме всегда были какие-нибудь зверюшки, мыши, хомяки, черепахи, чижи и щеглы, которые свободно летали по квартире, и которых мы весной торжественно отпускали на волю. Однажды целую зиму у нас жил голубь с подбитым крылом, который разгуливал везде и порядочно пачкал. За зиму его крыло зажило и он тоже был отпущен на волю. Так, что появление симпатичной маленькой спаниельки, вызвало бурный восторг. Тут же на семейном совете придумали кличку, Лада. Я объяснил домашним, в первую очередь, дочери, которой тогда было 10 лет, как надо обращаться со щенком. Стараться, как можно меньше брать на руки, а если это придется делать, то надо брать не за передние лапки, их можно вывихнуть, а обязательно двумя руками за туловище. Нельзя брать ее в постель, там собаке не место, нельзя отнимать всякие игрушки или тряпочки, можно испортить прикус. Объяснил, как надо на первых порах кормить ее.

С месяца до двух щенка кормят шесть раз в день, а с двух до четырех - четыре раза. Давать надо теплую пищу. Это может быть разведенное в два раза гуще сухое молоко, жидкая, хорошо разваренная, геркулесовая каша, творожок, молоко с желтком от куриного яйца. Два три раза в день туда надо добавлять отварные овощи. Два раза в день в еду добавлять по две капельки витамина A и D в масле, по половине таблетки фитина, по таблетке глюканата кальция и глицерофосфата кальция и по одному драже ундевита. Два раза в день давать немного рубленного сырого мяса, ни в коем случае не фарша. Не стоит давать вареные кости, из них все полезное ушло в бульон, а что осталось, только засоряет желудок. В собачью еду ни в коем случае не должны попадать пряности, горчица, уксус, нельзя давать горячую пищу. Это может навсегда испортить чутье, а оно у охотничьей собаки главный орган чувства. Мы по часам расписали кормление. Утром и два раза вечером кормим мы с женой, а два раза днем дочь, после прихода из школы, а после двух месяцев вечером будет только одно кормление. Жену я предупредил, что теперь в пределах досягаемости Лады не должно быть никаких предметов, которые можно погрызть и испортить. Особенно, это касается ее обуви, зонтиков и прочих предметов женского туалета. Я сказал, что если Лада что-либо изгрызет, то будет виновата не она, потому, как щенки, когда у них растут зубы, не могут не грызть, будет виноват тот, кто не убрал эту вещь. Правда первый, кто оказался виноват, был я, Лада изгрызла мою любимую трубку, которую я обронил около кресла. Вообще, потерь было не много, еще пора книг и домашние тапочки. У других потери были более ощутимые. Щенки грызли модельные туфли или дорогие, тогда очень дефицитные, женские сапоги. Чтобы щенок меньше грыз полезные вещи, ему нужны игрушки, которые бы он таскал по комнате и грыз. Дочка, из своих закромов, выделила Ладе резинового петушка и плюшевого зайца. Но самая любимая игрушка у Лады была старая офицерская фуражка без козырька. Лада таскала ее по квартире и с упоением трепала.

Первым делом мы оборудовали место для Лады. В уголке комнаты, подальше от проходов и сквозняков, мы положили на пол коробку из-под женских сапог и постелили мягкую подстилочку. В другом углу настелили газеты. Щенки, после того, как проснуться, начинают справлять свои большие и малые дела. Этот момент надо не прозевать. Когда щенок начинает крутиться на одном месте и присаживаться, его надо взять на руки и посадить на газеты. Постепенно он привыкнет, и будет справлять свои дела в этом месте. И действительно через две, три недели Лада приучилась ходить на газеты, так что с уборкой больших проблем не было.

Первые две ночи были сплошным кошмаром. Лада часто просыпалась, бродила по комнате и скулила. Стоило ее взять на руки, как она успокаивалась. Мы понимали, здесь надо выдержать характер. Можно очень просто приучить щенка к рукам или к постели. Я тогда не знал, что щенок скулит не оттого, что расстался с матерью или боится темноты, ему не удобно спать. Щенки привыкают спать в куче, прижавшись друг к другу. Так им теплей. Можно обернуть старым шарфом или свитером грелку с теплой водой и положить его на место. Прижавшись к такой грелке, щенок будет чувствовать себя более комфортно. Еще лучше, если этот шарф или свитер некоторое время подержать в том месте, где спали щенки, тогда эта вещь пропитается знакомыми запахами.


Обучение.

В одной "умной" книге собаках был приведен специальный график, с какого возраста какой команде надо обучать щенка. Я этому не поверил. Мне казалось, что щенки, как и дети, все разные. Одни развиваются быстрее, другие медленнее. Одни более одаренные, другие менее. Я решил ориентироваться на собаку, и учить ее понемногу всему сразу. На первых порах, ни в коем случае, не настаивая на результатах. Если будет получаться - хорошо, не будет - вернемся к этому позже. Важно было не пропустить тот возраст, когда щенок легко подается обучению. Известно, что в более старшем возрасте собаку некоторым вещам обучить очень трудно, а иногда и вовсе не возможно. Это связано с тем, что в раннем возрасте происходит формирование нервной системы и основных условных рефлексов, психика собаки в это время очень пластичная и она легко обучается. Очень важно сразу взять правильное направление в воспитании, завоевать доверие щенка, под-ружиться с ним. Стать для него не только товарищем по играм и охоте, но и настоящим хозяином, вожаком стаи, ведь собаки животные стайные, которого бы, уже взрослая собака уважала и подчинялась беспрекословно.

Ладу надо было обучить очень многому. Во-первых, отработать необходимые навыки, облегчающие содержание и уход за ней, во-вторых, обучить командам, необходимым для натаски и охоты, в-третьих, приучить к беспрекословному послушанию. Кроме этого, необходимо дать ей хорошее физическое развитие, подготовить к будущим большим нагрузкам на охоте. Если для правильного физического развития достаточно хорошего питания и длительных прогулок, то про-цесс обучения кропотлив и иногда требует нестандартного творческого подхода.

Обучение охотничьей собаки я бы разбил на несколько взаимосвязанных процессов. Воспитание - выработка послушания, необходимого для содержания собаки. Это основа для всей дальнейшей работы с ней. Воспитание начинается с первых дней и продолжается в течение всей жизни. Известно, что собаку можно сделать непослушней, разбаловать, и в старшем возрасте. Дрессировка - отработка четкого и безусловного выполнения команд. Дрессировку можно подразделить на домашнюю, уличную и полевую. Домашняя дрессировка, отработка команд, необходимых для содержания собаки в доме и предварительная отработка команд для уличной дрессировки. Уличная дрессировка - отработка команд, необходимых для прогулки с собакой и предварительная отработка команд для полевой дрессировки. Полевая дрессировка, отработка команд, необходимых для натаски и охоты. И, наконец, натаска - обучение собаки работе по дичи.


Домашняя дрессировка.

В первую очередь, Ладу надо было приучить к себе, к кличке, к месту, к ошейнику, к командам "Нельзя!", "Ко мне!", "Сидеть!" и не трогать корм без команды. Ко мне и к домашним она привыкла очень быстро, уже через три дня, когда кто-нибудь из нас приходил домой, она бежала нас встречать, радостно виляя хвостиком, прыгала на ноги. Ну, полный щенячий восторг. Я старался не упустить ни одного случая позаниматься с Ладой. Для занятий надо было выбрать лакомство. Кусочки сыра или колбасы не подходили, в них были пряности, которые могли испортить чутье. Сухарики поначалу Лада ела не охотно. На первых порах в качестве лакомства я использовал комочки рубленого мяса. Весь дневной рацион сырого мяса Лада получала в виде лакомства. Потом стал натирать этим мясом сухарики, чем дальше, тем меньше, через некоторое время Лада ела простые сухарики так же охотно, как сырое мясо. Занятия, обычно, начинались так. Я незаметно брал лакомство и выбирал момент, когда она была чем-то отвлечена. Громко произносил кличку, когда собачка оглядывалась на громкий звук, показывал лакомство. Лада, виляя хвостиком, подбегала ко мне и получала желанный кусочек. Через неделю, стоило только мне или кому-нибудь из домашних произнести кличку, как она была тут как тут. Ладе очень нравились наши занятия, она любила, когда ее гладят, особенно чешут животик, любила, когда с ней разговаривают. Она садилась, смешно склоняла голову на бок и внимательно слушала. Когда собачка уставала, когда было явно видно, что ей пора отдохнуть, я произносил - "На место", и относил ее туда. Некоторое время поглаживал и приговаривал – "Место, Место", пока Лада не успокаивалась и не засыпала. Я стал незаметно подкладывать туда лакомство. Лада поняла это сразу, и после команды уже неслась к своей коробке во весь дух. Правда, долго на месте она не сидела. Съев лакомство, или обнаружив, что его там нет, она опять прибегала ко мне. Настала пора приучать ее к команде "Сидеть!" и к запрещающим командам. Для этого нужен был ошейник. К старому ремешку от часов я приделал колечко для поводка, и ошейник был готов. Поводком служил капроновый шнур длинной полтора метра, к одному концу которого я привязал маленький карабинчик, а на другом сделал петлю для руки. К ошейнику Лада привыкла сразу. Я надел его перед кормлением. Лада не обратила на это никакого внимания, поела и стала со мной играть. Я несколько раз снимал, опять одевал его, собака не обращала на это никакого внимания. После того, как она привыкла к ошейнику, во время очередного занятия, я попробовал научить ее сидеть. Взяв одной рукой за ошейник, произнеся команду "Сидеть!", другой надавил на круп, так чтобы Лада оказалась в сидячем положении. После этого некоторое время удерживал ее, приговаривая – "Сидеть! Сидеть!". Когда она успокаивалась, я давал небольшую выдержку, и после этого Лада получала лакомство. Через некоторое время Лада уже садилась по команде. Потом мы начали учить команду "Нельзя!". Я ставил перед Ладой миску с едой, придерживая за ошейник, сажал ее перед миской, при попытке двинуться к миске, дергал за ошейник и давал команду "Нельзя!". После трех, четырех команд собака оставалась сидеть неподвижно у миски. Я давал выдержку в 10 секунд, командовал, "Возьми!" и подталкивал ее к миске. Через неделю Лада уже не пыталась брать корм без команды. Я стал усложнять урок, выдержку стал доводить до минуты. После этого стал оставлять на кухне разные вкусные вещи, кусочек мяса, колбасы и другое, что Ладе нравилось. Когда собака находила это, я давал команду "Нельзя!", Лада садилась и ждала, когда ей разрешат взять. Я отзывал ее в другую комнату и давал лакомство. Через некоторое время Лада перестала реагировать на оставленное лакомство. Однажды я положил перед ней кусочек мяса, сам ушел в другую комнату, там чем-то отвлекся и вспомнил про нее только через полчаса. Вспомнил, подошел к ней и увидел такую картину. Лежит мясо, перед ним собачка, а возле ее мордочки лужица слюны. Я, конечно, тут же да ей не только это мясо, но и еще несколько кусков. Надо сказать, что Лада легко обучилась не трогать корм без команды, она никогда не таскала продукты со стола, из сумок, никогда не подбирала куски на улице. Редкий случай, когда для закрепления этого не потребовалось применять ни принуждение, ни наказание. Это, наверно, связано с тем, что она никогда не была жадная до еды. Однажды, когда Ладе было три года, мы с ней поздно вечером подъехали на машине к дому. Я вышел из машины, взял какие-то сумки, свертки, выпустил Ладу и пошел к подъезду. Подойдя к двери, я обратил внимание, что она что-то разглядывает на асфальте. Я подошел поближе и увидел целый круг краковской колбасы. Собака не пыталась его взять, она стояла перед ним и смотрела то на меня, то на колбасу. Я был очень рад этому. Придя домой, надавал ей всяких вкуностей. Когда Ладе было полтора месяца, я попробовал научить ее подаче. В качестве поноски у меня были приготовлены утиное крыло и заячья лапка. Следует заметить, что поноска не игрушка, которую можно таскать по комнате и трепать. Это предмет для особой, очень интересной игры с хозяином. Я брал поноску, помахивал ей перед мордой, чтобы привлечь внимание, бросал на небольшое расстояние и командовал, "Подай!". Лада бросалась за поноской, хватала ее и начинала бегать по комнате, пытаясь ее трепать. Я командовал, "Ко мне!", показывал лакомство, и, после того, как она побегала, отбирал поноску и давал лакомство. Когда Лада стала приносить поноску сама, без команды "Ко мне!", я усложнил урок. Стал усаживать и давать некоторую выдержку после того, как брошу поноску, и посылал за ней по команде "Подай!". Лада усвоила и этот урок. Некоторые затруднения были при обучении отдавать корм. Я сначала приучил ее прекращать еду по команде "Нельзя!". Это было просто. Я давал команду и оттаскивал Ладу за поводок от миски на небольшое расстояние, давал выдержку и снова командовал, "Возьми!". Этот урок мы освоили довольно быстро. Но когда я попытался взять у нее косточку, Лада начала рычать и пытаться схватить меня за руку. Пришлось надавать ей шлепков по морде и отобрать кость. Я сделал вид, что рассматриваю косточку, и через некоторое время отдал ее. Для отработки этого урока надо убедить собаку в том, что косточку не отберут совсем, хозяин ее не съест, посмотрит и отдаст. Через некоторое время Лада поняла это и, хотя и с неохотой, но отдавала любое лакомство. Домашняя дрессировка продвигалась успешно, выполнение команд было любимой игрой для Лады. Командам она обучалась легко. Правда, не всегда их выполняла, но я не настаивал. При малейших признаках того, что ей надоели занятия, я их прекращал, начинал ласкать Ладу и разговаривать с ней. На мой взгляд, главная задача на этом этапе, ознакомление с командами, отработка послушания должна быть потом.