КМ. Бутырина, В. В. Зеленского, А. Кривулиной, М. Г. Пазиной © H. F

Вид материалаДокументы

Содержание


Генри Ф. Элленбергер
Война школ и дебют Пьера Жане: 1886- 1889
Подобный материал:
1   ...   29   30   31   32   33   34   35   36   ...   48
Генри Ф. Элленбергер

тод6. Гипноз также привлек внимание публики и стал актуальной темой в газетах7.

Начиная с этого времени, из-за того, что Шарко дал санкцию на применение гипноза, или по иной причине, «ворота были открыты» (по словам Жане) и на публику обрушился поток публикаций о гипнозе. В 1883 г. Бернгейм прочел доклад в Медицинском обществе Нанси, определив гипноз как «просто сон, вызванный внушением, с терапевтическими последствиями». То было равносильно объявлению войны теории Шарко, так как для Шарко гипноз был физиологическим состоянием, весьма отличным от сна, состоянием, которое могло возникать у индивидов, предрасположенных к истерии, и использоваться в терапевтических целях.

В следующем, 1884 г. «война» между двумя школами переместилась на новый участок. Юрист из Нанси Льежуа провел эксперименты с загипнотизированными индивидами, внушая им, что они совершают преступления, для которых он снабдил их безобидным оружием8. Он побуждал субъектов совершать псевдопреступления. Однако школа Нанси возразила против выводов, сделанных Льежуа, и брошюра Берн-гейма о внушении была встречена в Париже критически9.

В 1885 г., когда всеобщее внимание было приковано к гипнозу и истерии, Шарко прочел лекции о травматических формах паралича и продемонстрировал клинически, как с помощью гипноза он воспроизводил у предрасположенных индивидов аналогичные формы паралича. Шарко и многие из его аудиторов считали, что эти демонстрации научно доказатели психогенез травматических форм паралича. Мы видели, что эти эксперименты Шарко имели широкий спектр следствий10. Считая, что механизм этих травматических форм паралича идентичен механизму истерических форм паралича, Шарко теперь включил и травматические формы паралича в область истерии. Эта новая терминология вызвала существенное противодействие, особенно в Германии, и возродила споры по поводу распространенности органической и функциональной этиологии в области травматических форм паралича. В среде невропатологов повсеместно нарастало противодействие новым концепциям истерии Шарко.

Именно в это время, в конце 1885 г., Зигмунд Фрейд получил субсидию, позволившую ему провести четыре месяца в Париже. Здесь мы находим типичный пример тех событий, которые представлялись существенными в ретроспективе, но казались несущественными в то вре-

■402-

мя. Это станет более ясным, если сопоставить это событие с условиями жизни в Париже и в Сальпетриере в течение тех четырех месяцев.

Внимательное чтение парижских газет с октября 1885 г. по февраль 1886 г. показывает, что это был период брожения во всем мире. Было много сообщений об англо-российском соперничестве в Центральной Азии, франко-английском соперничестве в Африке и испано-германском соперничестве на островах Южного моря; англичане оккупировали Бирму; в Лондоне был скандал, вызванный разоблачением «Pall Mall Gazette» по поводу проституции несовершеннолетних. Итальянцы оккупировали Эритрею; французы сражались в Индо-Китае; французские канадцы были обеспокоены казнью Луиса Риеля, вождя восстания индейцев. В Перу шла гражданская война; войска Соединенных Штатов вытесняли мормонов в Солт Лейк сити; велась социалистическая агитация, вспыхивали забастовки и кровавые беспорядки в различных городах Франции, Бельгии и Соединенных Штатов. Вспыхнула война между Болгарией и Сербией, доведя соперничество между Россией и Австро-Венгрией до опасной черты. В Нью Йорке была только что воздвигнута статуя Свободы. Во Франции генерал Буланже, идол националистов, был назначен в январе 1886 г. военным министром, и это вдохновило тех, кто жаждал реванша за поражение 1870 - 1871 гг. Было много протестов по поводу потока порнографической литературы и театральных постановок. Разразился скандал по поводу конкурсных экзаменов в парижских больницах, когда, как говорили, некоторые канди-' даты заранее получали информацию о вопросах от одного из экзаменаторов. Общественное мнение было взбудоражено первым эффектным излечением бешенства Пастером, и люди, искусанные бешеными собаками, устремились в Париж со всей Европы. Однако публику, по-видимому, интересовали главным образом новые пьесы, такие как «Сафо» Доде, визит в Париж под чужим именем эксцентричного короля Баварии Людвига II и выставка австралийских аборигенов в зоологическом парке. Из дневника братьев Гонкур мы узнаем, что за год до этого Шарко въехал в великолепный дворец, который он построил для себя в Фо-бур Сен Жермен, и, судя по слухам, его дочь Жанна влюбилась в сына Альфонса Доде, Леона, чье нерасположение вызвало недовольство Шарко. Медицинские журналы сообщали во всех деталях о лекциях Шарко, который тогда находился на вершине своей славы.

Вне сомнения, поездка молодого австрийского невропатолога в то время, когда так много известных людей совершали паломничество в Сальпетриер, «мекку неврологии», представлялась как событие вто-

-403-

^ Генри Ф. Элленбергер

ростепенного значения. И тем не менее, в ретроспективе, мы находим здесь одну из исторических связей между старой и новой динамической психиатрией.

Зигмунд Фрейд, который только что получил звание приват-доцента в Венском университете, был автором нескольких оцененных по достоинству статей о невропатологии, но испытал разочарование в своих исследованиях по кокаину. Он прибыл в Париж в октябре 1885 г. после посещения своей невесты в Вандсбеке неподалеку от Гамбурга. По словам Джонса, Фрейд впервые повидался с Шарко 20 октября 1885 г. и уехал от него 23 февраля 1886 г. В этот период необходимо включить время болезни Шарко и рождественский отпуск Фрейда в Вандсбеке, но оставшегося времени Шарко хватило для того, чтобы произвести неизгладимое впечатление на Фрейда. Вне сомнения, Фрейд не относился к числу тех, кто, подобно Дель-бёфу, приезжал в Сальпетриер, чтобы наблюдать критическим взором то, как Шарко проводил опыты с истерическими субъектами. Фрейда очаровала личность великого человека. Фрейд увидел в Шарко не только мировую славу великого невропатолога, художественные дарования, красноречие и манеры человека мира, но также и его способ видения людей и вещей без предвзятых идей. Но период времени был слишком короток, чтобы Фрейд смог приобрести реальные знания о работе Шарко. На Фрейда произвели впечатление эксперименты Шарко с истерическими формами паралича, которые проводились незадолго до этого, и идея того, что бессознательное представление могло быть причиной двигательных расстройств". Но сам Фрейд создал несколько неточное и идеализированное представление о работе Шарко. Таким образом, как это можно ясно видеть из написанного им впоследствии некролога, Фрейд приписывал Шарко то, что на самом деле было заслугой Брике в исследованиях истерии12. Он преувеличивал ту значимость, которую Шарко приписывал неодинаковой наследственности («дегенерации», по терминологии того времени). Он, по-видимому, не знал об описании Рише grande hysterie, при которой приступ истерии нередко описывался как отыгрывание психической, часто сексуальной, травмы13. Если бы Фрейд прочел это описание, он не был бы столь удивлен, услышав упоминание Шарко о роли сексуальности в невротических расстройствах как чем-то само собой разумеющемся. Можно сделать вывод, что отношение Фрейда к Шарко не было отношением ученика к учителю; за ним скорее скрывалась экзистенциаль-

-404-

_______10. Подъём и становление новой динамической психиатрии_____________

ная «встреча». Шарко дал Фрейду модель идентификации и плодотворную идею бессознательного психического динамизма.

Существует некоторое сомнение в том, познакомился ли Фрейд с Жане во время посещения Сальпетриера. Сам Фрейд опровергал слухи о том, что он придерживался теории Жане в Сальпетриере, добавляя, что во время его пребывания в Сальпетриере имя Жане даже не упоминалось14. Конечно, Жане в то время жил в Гавре, где в феврале 1883 г. он был назначен на должность профессора философии в Лицее15. Но иногда он отправлялся в отпуск в Париж и тогда посещал Сальпетриер16. 30 ноября, когда Фрейд находился в Париже, доклад Пьера Жане о его первых опытах с Леони был прочитан его дядей Полем Жане на заседании Общества физиологической психологии, которое проходило под председательством Шарко17. Этот доклад вызвал большой интерес и оживленное обсуждение, и маловероятно, что имя Жане не упоминалось в Сальпетриере по этому поводу18. Однако надежных свидетельств того что Фрейд и Жане встречались или слышали друг о друге в то время, нет.

Среди людей, с которыми Фрейд встречался в Париже, был Леон Доде (сын писателя Альфонса Доде). Он виделся с ним, по меньшей мере, один раз в доме Шарко19. Хотя одаренный молодой человек и был студентом-медиком, он был светским львом, и ему пророчили блестящее будущее в сфере политики, литературы или медицины. Леон Доде, который был проницательным наблюдателем и обладал хорошей памятью на людей, с которыми встречался, по-видимому, не заметил венского невропатолога, потому что никогда не упоминал о встрече с ним, тогда как Фрейд надолго запомнил молодого Доде20. Кто бы подумал в то время, что австрийский гость станет мировой знаменитостью и что Леон Доде не закончит медицинское образование, его политическая карьера в качестве лидера роялистского движения будет неудачной и, несмотря на выдающийся литературный талант, он так и не напишет шедевр? Любопытные черты сходства можно было бы найти между Фрейдом и Леоном Доде, двумя людьми, испытавшими на себе глубокое влияние личности Шарко. Некоторые из романов Леона Доде посвящены инцесту, другим сексуальным отклонениям, морфинизму и психопатической наследственности. Писал он также и научные статьи о грезах, человеческой личности и особенно об эго и Самости. Свою психологическую систему он называл метапсихологией21. Концепции Доде, однако, заметно отличаются от концепций Фрейда и выказывают больше сходств с концепциями Юнга22.

-405-

Генри Ф. Элленбергер

^ Война школ и дебют Пьера Жане: 1886- 1889

С 1886 по 1889 гг. историю динамической психиатрии омрачала полемика между школами Сальпетриер и Нанси. В этот период количество публикаций о гипнозе и внушении росло из года в год.

Людям того времени 1886 год представлялся годом политического напряжения и трагедии. После триумфа генерала Буланже Франция стала жертвой шовинистической лихорадки, которая привела к ухудшению и без того напряженных отношений с Германией. Несмотря на успех вакцинации от бешенства, Пастер стал объектом гнусных нападок Петера в Медицинской Академии, кампании в медицинских журналах и оскорблений в ежедневных газетах, так что его здоровье пошатнулось и он отправился в Италию восстанавливать силы. 13 июня молодой экстравагантный король Баварии Людвиг II, только что объявленный медицинской комиссией больным психозом с разрешением на проживание только в своем Бергском замке, был найден утонувшим в озере вместе со своим лечащим психиатром профессором Гудденом. В Соединенных Штатах шла бешеная социалистическая агитация, приведшая к делу Хэймаркет, когда четверо лидеров профсоюзов, жертвы интриг администрации, были приговорены к смертной казни и повешены в Чикаго 1 мая. С тех пор эта дата отмечается каждый год социалистами во всем мире.

Если звезда Шарко находилась в зените, то его работа подвергалась серьезному сомнению в компетентных кругах, и его приравнивание неорганических травматических форм паралича к мужской истерии в общем отвергалось в немецкоязычных странах. Холодный прием доклада Фрейда в Венском обществе врачей 15 октября был лишь одним из многих признаков этого отношения23. В Бельгии Дельбёф объяснил свои сомнения по поводу экспериментов Шарко24. В Клермон-Ферране молодой профессор философии Анри Бергсон (которого ждала слава в далеком будущем) опубликовал статью «Бессознательная симуляция в гипнотическом состоянии», которая была осторожным предостережением для многих людей, занимавшихся исследованиями в этой области25.

Другой молодой профессор философии из Гавра Пьер Жане, который был очевидцем опытов, проводившихся комиссией над Леони, проявил осторожность и решил воздержаться от проведения парапсихологических опытов. Он ограничился работой с только что поступившими пациентами и применением проверенных методов. В 1886 г. он опубликовал результаты своей работы с пациенткой Люси, которая в ретроспективе считается первым зарегистрированным катарсическим исцелением26.

-406-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

В Нанси Бернгейм опубликовал в виде учебника расширенное и дополненное издание своего первого руководства по внушению27. Благодаря этой книге он стал главой школы, и студенты, изучавшие гипноз, начали стекаться в Нанси, чтобы посетить его и Льебо. Льебо, проведший свою жизнь в неизвестности, неожиданно оказался в центре внимания. Бернгейм объявил себя учеником Льебо, никогда не упускал возможности признать его заслуги, и люди дивились тому, как университетский профессор мог оказаться учеником сельского врача. Однако в Италии происходили более удивительные вещи. Энрико Морселли, который был профессором психиатрии в Туринском университете и считался чутким и разборчивым человеком, побывал на сценической демонстрации гипноза Донато, позволил этому грубому и вульгарному человеку загипнотизировать себя и имел с ним продолжительные беседы, после чего опубликовал книгу о гипнозе, посвятив тридцать страниц восхвалению Донато и нападкам на тех, кто, как утверждалось, были его плагиаторами28.

В Англии интерес к гипнозу был связан с проблемами парапсихологии. Майерс, который в 1882 г. был одним из основателей Общества психических исследований, провел внимательное исследование гипноза и того, что он называл подсознательным «я», в качестве предварительной стадии собственно парапсихологических исследований. В 1886 г. Майерс подчеркнул аналогию гипнотического состояния с вдохновением и истерией и предугадал, что продолжение этого исследования приведет к непредвиденным открытиям в сфере человеческой природы29. В том же году Эдмунд Гурней и Фредерик Майерс опубликовали работу «Иллюзии живого», которая осталась классической в области парапсихологии30.

В Австрии главным событием 1886 г., по-видимому, было издание книги Крафт-Эбинга «Сексуальная психопатия».

В своем предисловии Крафт-Эбинг подчеркнул «сильное влияние половой жизни на индивидуальное и социальное существование, на области чувств, мысли и действия». В этой связи он сослался на философию Шопенгауэра и Гартмана и высказывания Шиллера и Мишле. Он упомянул теорию Модели, согласно которой сексуальность составляет основу развития социальных чувств, и добавил, что она стимулирует использование физической энергии, влечение к стяжательству, этику и в значительной степени эстетику и религию. Сексуальность - источник как высших добродетелей, так и пороков. «Что стало бы с изящными искусствами без сексуальной основы!... Чувственность остается основой этики в целом». Следующая глава посвящена физиологии «сексуального либидо». Книга в основном содержит описание «общей сексу-

-407-

Генри Ф. Элленбергер

альной патологии», в котором Крафт-Эбинг придерживается неврологической классификации, используемой французскими авторами, различающими сексуальные неврозы «периферического», «спинномозгового» и «церебрального» происхождения. К ним он добавляет ряд неклассифицированных расстройств. Книга заканчивалась двумя главами о психотических и криминальных формах сексуальных отклонений. Она содержала сорок пять историй болезни (одиннадцать из которых были историями болезни пациентов Крафт-Эбинга)31.

В России Тарновский также опубликовал том, посвященный сексуальным отклонениям, который пользовался большим успехом32. Однако именно работа Крафт-Эбинга с её философским масштабом, а возможно, и замечательным названием, оказала на сферу сексуальной патологии такой же эффект, как и доклад Шарко в 1882 г. на сферу гипноза. «Врата распахнулись», и с тех пор количество публикаций о сексуальной патологии росло из года в год. Хотя Крафт-Эбинг проявил осторожность, написав некоторые части своей книги на латыни, интерес выказали более широкие круги, нежели представители медицины. Нет свидетельств о критике, вызванной содержанием книги, если не считать замечаний по поводу ограничения её распространения профессиональной сферой. За первым изданием, содержавшим лишь сто десять страниц, быстро последовали расширенные и дополненные издания с множеством историй болезни и существенно модифицированной классификацией.

В 1887 г. широкие круги общественности интересовали дипломатические события между Германией и Францией и политические скандалы во Франции. Нескончаемые нападки на Пастера в конечном итоге вызвали вмешательство Шарко и Вульпиана в Медицинской академии, заставившее зачинщиков замолчать. Некоторые из медицинских событий этого года представляются нам более значимыми в ретроспективе, чем они казались современникам. В 1887 г. Виктор Хорсли впервые провел операцию по поводу опухоли, которая сжимала костный мозг, и таким образом вылечил своего пациента. Однако континентальные невропатологи сохраняли свой скептицизм. В Австрии Вагнер-Яурегг, обративший внимание на положительное воздействие лихорадки на больных психозом, начал длинную серию экспериментов, которая много лет спустя привела его к открытию метода лечения общепаретичес-кой малярии33.

В Европе живой интерес вызывали проблемы психических заболеваний, неврозов и гипноза. В Цюрихе Огюст Форель создал большой

-408-

престиж Бургхольцли (психиатрическая больница при Цюрихском университете). Молодой немецкий писатель Г. Гауптман с пристальным интересом следил за клиническими демонстрациями Фореля и позже использовал это знание в своей литературной работе34. В Голландии, по возвращении из Нанси, ван Рентергем и ван Эден открыли 15 августа 1887 г. в Амстердаме клинику для лечения гипнозом. В Берлине Альберт Молл прочел медицинской аудитории лекцию о методах лечения гипнозом35. По его словам, она была принята без особого расположения, однако вторая лекция была лучше понята. В Стокгольме Веттер-штранд начал применять на практике методы лечения гипнозом, и эта практика была обречена на невероятный успех. В Париже Берийон, освоивший идеи Бернгейма, получил разрешение на проведение ряда лекций по терапевтическому применению гипноза в самой Медицинской школе, которая считалась цитаделью Шарко36.

Считается, что 1888 год потряс мир. В Германии он назывался роковым годом: в марте в возрасте девяноста одного года умер император Вильгельм I; однако три месяца спустя умер либерально настроенный его наследник Фридрих III, от которого ожидали кардинального изменения авторитарной политики его отца, и престол унаследовал неуверенный Вильгельм II. Во Франции возрастала буланжистская лихорадка, и националисты видели в Буланже того человека, который отвоюет Эльзас и Лотарингию. Французы, которые теперь думали о союзе с Россией, с энтузиазмом подписывались на российские займы. Европейские державы вели ожесточенную конкуренцию за последние оставшиеся колонии. Когда Бразилия отменила рабство в 1888 г., остальной мир был потрясен, узнав, что оно просуществовало до тех пор.

Такова была общая атмосфера, в которой росли и развивались знания и практическое применение гипноза. В этом году Макс Дессуар выпустил в свет «Библиографию современного гипнотизма», которая содержала восемьсот одно название публикаций, но не включала названия статей о гипнотизме в популярных журналах и газетах, романов, рассказов, или пьес, основанных на гипнотизме или раздвоении личности37. Гипноз приобретал новых сторонников. В Швейцарии Огюст Форель съездил в Нанси, вернулся в Цюрих и, восхищаясь гипнотизмом, опубликовал книгу, в которой выразил свою веру в возможность совершения убийства под гипнозом и рассмотрел феномен сознательного и бессознательного сопротивления под гипнозом38. В Берлине Прейер прочел ряд лекций о гипнозе. В Бельгии Масуэн спровоцировал дискуссию о гипнозе в Бельгийской медицинской академии. Во Франции ориги-

-409-

Генри Ф. Элленбергер

нальные независимые исследования проводилась Бине в Париже и Жане в Гавре.

Гипноз также был и предметом судебных споров. Поскольку школа Нанси допускала возможность совершения преступления под гипнозом, а школа Сальпетриер её отвергала, для словесных баталий специалистов имелись достаточные основания. Таким был знаменитый судебный процесс против Шамбижа39. В январе 1888 г. в небольшом алжирском городке на кровати на вилле было найдено обнаженное тело мадам Гриль, рядом с которым находился двадцатидвухлетний студент-юрист Анри Шамбиж с простреленным лицом. Муж жертвы считал, что совращение его жены состоялось под гипнозом. Шамбиж сказал, что они с мадам Гриль испытывали пылкую страсть друг к другу, она захотела завершить любовную связь двойным самоубийством, и по её просьбе он застрелил её, а затем выстрелил в себя. Обвинение считало, что Шамбиж загипнотизировал её или, возможно, использовал какое-то таинственное лекарственное средство, чтобы привести её в бессознательное состояние. Шамбиж это отрицал, но, тем не менее, был приговорен к семи годам каторжных работ.

Истерия также повсеместно привлекала к себе большой интерес. Вслед за Шарко и Штрюмпелем Мёбиус в Германии определил истерию как «патологические изменения, вызванные представлениями»40.

1889 год начался с двух сенсаций. 30 января кронпринц Рудольф, наследник престола Австро-Венгерской монархии, был найден застреленным в охотничьем павильоне Майерлинга в Венском лесу со своей возлюбленной, молодой баронессой Марией Вечера. Тайна, окружавшая эту двойную смерть, так и осталась неразгаданной. Смерть вызвала сильное потрясение у императора Франца Иосифа I и создала проблемы, связанные с престолонаследованием. Другой сенсацией был триумфальный успех Буланже на общих выборах во Франции. Энтузиазм вокруг Буланже достиг пика, и от него ожидали захвата власти, но в решающий момент он дрогнул и бежал в Бельгию. Его движение развалилось. Политический накал во Франции снизился, создав более благоприятную атмосферу для проведения международной выставки. Она была организована французским правительством, чтобы торжественно отметить столетие Революции и показать, что несмотря на поражение от Германии в 1870 — 1871 гг. Франция все еще остается великой державой.

Третьей сенсацией была новость о том, что Фридрих Ницше стал жертвой острого психического расстройства и его пришлось поместить в психиатрическую клинику, где он провел остаток жизни, пребывая

— 410 —

в умственном помрачении. Эта трагедия способствовала привлечению внимания к трудам Ницше и около двух десятилетий европейская молодежь была непомерно им очарована.

Международная выставка привлекла в Париж огромные толпы, жаждавшие посетить Эйфелеву башню, Мулен Руж и другие достопримечательности. Непрерывно проводились конгрессы, иногда по пять или шесть одновременно. У посетителей складывалось впечатление, что интеллектуальная деятельность во Франции никогда не была столь высока. Среди бестселлеров этого года были «Человек-зверь» Золя, «Таис» Анатоля Франса, «Свободный человек» Барреса, «Ученик» Поля Бурже (написанный под влиянием дела Шамбижа). Диссертация Анри Бергсона «Непосредственные данные сознания» позволила ему занять высокое положение среди философов41. Его коллега Пьер Жане, с блеском защитивший диссертацию «Психический автоматизм», также стал знаменитым в философских и психологических кругах42. Другим событием, о котором много говорили, был доклад Браун-Секара об омолаживающих воздействиях на людей инъекций экстракта тестикул, прочитанный в Биологическом обществе. В качестве подопытного субъекта он использовал себя, и коллеги считали, что он стал выглядеть значительно моложе. Это было одно из самых ранних применений эндокринологии.

Среди конгрессов, проводившихся в это время, есть интересные для нашей цели: конгрессы по физиологической психологии, гипнотизму и магнетизму. Международный конгресс по физиологической психологии проходил с шестого по десятое августа44. Такое название было выбрано с целью указать, что психология также является полноправной наукой и перестала быть лишь отпрыском философии. Шарко был назначен президентом конгресса, но он принес свои извинения, так что конгресс был открыт одним из вице-президентов, Рибо. Во время конгресса работали четыре секции. Первая секция под председательством Уильяма Джеймса обсуждала мышечную чувствительность. Вторая обсуждала психологическую наследственность с Гальтоном в качестве главного участника дискуссии. Третья обсуждала галлюцинации и, в частности, их распространенность у непсихотических индивидов, и это позволило Фре-Дерику Майерсу и Уильяму Джеймсу сообщить о некоторых парапсихо-логических феноменах. В четвертой секции, посвященной гипнотизму, столкнулись три теории. Бернгейм защищал позицию Нанси, а именно то, что загипнотизировать можно любого, хотя и с оговоркой, что предварительным условием является определенная восприимчивость. Жане

-411-

Генри Ф. Элленбергер

утверждал, что истерических и изнуренных индивидов можно загипнотизировать. Окорович считал, что гипнотизируемость является индивидуальным состоянием, которое можно обнаружить и у нормальных, и у больных индивидов.

Международный конгресс по гипнотизму проходил в Отель-Дьё в Париже с восьмого по двенадцатое августа45. Он широко рекламировался, и на нем присутствовали журналисты тридцати одной газеты (необычная черта в то время), включая мюнхенский «Sphinx» и нью-йоркский «Sun». Делегаты были столь многочисленны, что аудитория не смогла всех вместить. Среди участников были Азам, Ба-бинский, Бине, Дессуар, Зигмунд Фрейд, Уильям Джеймс, Ладам, Ломброзо, Майерс, Альберт де Роша, ван Эден и ван Рентергем, странная смесь философов, невропатологов, психиатров и практикующих гипнотизеров. Конгресс был открыт Дюмонпалье, первопроходцем в исследовании гипноза, который напомнил длинный перечень первых исследователей и в заключение отметил, что «гипнотизм является экспериментальной наукой; его развитие неизбежно». Затем Ладам из Женевы прочел доклад с нападками на Дельбё-фа и поддержал запрет на сценические демонстрации гипноза. Этот доклад вызвал оживленную дискуссию. Ван Рентергем и ван Эден привели описание Клиники суггестивной психотерапии, которую они открыли в Амстердаме два года назад. (Быть может, впервые на конгрессе было употреблено слово «психотерапия»).

Следующий день, девятое августа, начался с сообщения Бернгейма о сравнительной ценности различных методик, используемых для стимулирования гипноза и усиления внушаемости, с терапевтической точки зрения. Он заявил: «Вы не гипнотизер, если загипнотизировали двух или трех индивидов, которые сами себя загипнотизировали. Вы - гипнотизер, когда в отделении больницы, где вы пользуетесь авторитетом у пациентов, вы влияете на восемь или девять субъектов из десяти». Доклад Бернгейма вызвал оживленную дискуссию; Пьер Жане объявил высказывания Бернгейма опасными, потому что они влекли за собой исключение любой формы детерминизма, и антипсихологическими, потому что психология, подобно физиологии, также имеет свои законы. Бернгейм ответил, что существует один основной закон: любая клетка мозга, активированная идеей, стремится реализовать эту идею.

Третий день, десятое августа, был посвящен клиническому применению гипнотизма с историями болезни. Марсель Бриан рассказал историю одной из своих пациенток, которая каждую ночь в один и тот же час гром-

-412-

ко вскрикивала46. Внушение «ты не должна вскрикивать» не помогало. Бриан предложил её мужу спросить её во время кризиса, в чем дело. Муж сообщил, что она видела себя заживо погребенной. Поэтому Бриан расспросил её под гипнозом обо всей сцене похорон и сказал ей, что в нужный момент он её спасет, и на этом ночные кошмары закончатся. Пациентка вылечилась, но Бриан решил закрепить эффект, повторно проведя занятие через пять дней и еще одно занятие месяц спустя. Затем Буррю и Бюро рассказали историю болезни сорокапятилетней женщины, которая, после ряда жизненных невзгод, стала страдать от серьезных истерических припадков. Она попросила провести гипноз, будучи уверенной, что это позволит воссоздать приятное событие, которое произошло два года назад. Под гипнозом она вновь пережила счастливое время, и симптомы временно исчезли. Затем она вспомнила в бодрствующем состоянии свою жизнь и приятное время. С этого момента пациентка прибрела двойственную личность с чередованием болезни и счастья. Из этой истории болезни можно было бы заключить, что автор достиг ограниченного успеха, трансформировав пациентку из постоянно больной в периодически здорового человека; но доклад содержит замечательное высказывание:

Недостаточно вести борьбу поочередно с каждым патологическим феноменом с помощью внушения. Феномены могут исчезать, а болезни оставаться. Это лишь терапия симптомов, не что иное, как средство для достижения цели. Реальное и длительное улучшение было достигнуто только тогда, когда внимательное последовательное наблюдение привело нас к самому истоку болезни ... Выяснение этих галлюцинаторных кризисов вызвало идею о возвращении пациентки к этому периоду её жизни посредством стимулирования изменения в её личности.

Авторы объясняли терапевтический эффект этих кризисов тем, что кризисы представляют собой некоторую разновидность разрядки или взрыва.

Одиннадцатого августа участники посетили больницу в Вилежуиф. Двенадцатое августа, последний день конгресса, был посвящен визиту в Сальпетриер. Достаточно характерно то, что делегатам показали не отделение Шарко, а отделение психиатра Огюста Вуазена, который заявил, что способен загипнотизировать одного из десяти психотиков, Улучшив состояние многих из них с помощью этого метода. На одном из заседаний доклад Льежуа о «Преступном внушении» вызвал дискуссию с резкими обвинениями, и Дельбёф дал резкий ответ на критику Ладама от восьмого августа.

-413-