Жозеф Артур Гобино. Опыт о неравенстве человеческих рас книга



СодержаниеОбъективная революция фашизма
Подобный материал:

1   ...   45   46   47   48   49   50   51   52   53 ^

Объективная революция фашизма


Акцент, который я поставил на субъективном измерении фашистской революции, не должен, однако, отвлекать внимание от изменений, которые оба режима пытались произвести во внешней реальности. Например, в то время, как ни фашистское, ни нацистское государства не желало отмены капиталистической экономики и частной собственности, у них не было предрассудков о невовлечении себя в экономику. Наоборот, они делали это (в масштабах, несравнимых с таковыми для любого либерального государства, кроме как в военное время) через корпоративную систему, как в Италии, или через картелизацию и гигантские государственные предприятия как в Германии. Во время подготовки ко Второй Мировой, оба режима преследовали цели самодостаточности (автаркии). Нацистам, при этом, удалось создать гигантскую Европейскую Империю, материальные и человеческие ресурсы которой (т.е. иностранные рабочие и миллионы узников концентрационных лагерей) безжалостно эксплуатировались для нужд Третьего Рейха. Когда огромные заводы, такие как заводы Круппа, Даймлер Бенц, или IG Farben производили высокотехнологичную продукцию с использованием рабского труда — это все было очень и очень далеко от стандартной практики капитализма.

Оба режима занимались массивной программой социальной инженерии, включающей в себя создание организаций для всех социальных обьединений, реформу системы образования, символически присвоение себе всех аспекты отдыха, спорта, культуры и технологии, либо связывая их с гением нового Государства (как в Италии), либо через обязательное координирование и социальный контроль (как в Германии). Общей для обоих режимов целью было создание тщательно фашистизированной культурной среды, в которой спонтанно родился бы новый тип человеческого существа — фашистский «новый человек», инстинктивно готовый посвятить все свои таланты, идеализм и энергию делу нации. Гигантские государственные стройки, такие как постройка автомобильных дорог и (в Италии) осушение болот, нацистские планы перестроить центр Берлина в монументальном масштабе и переименовать город в «Germania», радикальную перестройку образования для массового производства фашистских и нацистских ценностей: все это вряд ли могло бы быть симптомами чисто «субъективной» революции. Но все же, наверное, даже просто масштаб мобилизации человеческих и материальных ресурсов, которые эти режимы были готовы бросить на добычу новых территорий в Европе, и ужасающая степень, до которой нацистам удалось выполнить их схему создания расово чистого и здорового Третьего Рейха, уже могут служить красноречивым доказательством революционности динамики фашизма.

Фашизм не был всего-лишь революцией ценностей, попыткой оторваться от либеральных, гуманистских и, в конце концов, Христианских традиций, но был продуманной попыткой использования беспрецедентной мощи современного государства для социальной инженерии, для проведения фундаментального преобразования способа построения и целей общества, вплоть до мельчайших деталей жизни каждого отдельного человека. Потребовалось гигантское напряжение сил англичанами, американцами и русскими для создания военной машины, способной помешать претворению в зловещую реальность еще большего количества утопических нацистских фантазий.

Вывод


Из построенной схемы видно, что фашизм является радикальной формой «революции справа», с присущей особой социальной динамикой. Два основанных на ней межвоенных режима не только попытались создать продуманную альтернативную реальность с использованием силы ультра-национализма, но и сознательно проводили в жизнь ритуальную политику, нацеленную на создание нового чувства коллективной принадлежности и целей для народов, дезориентированных глубоким социальным кризисом. Они попытались произвести новый тип человека, новый тип государства, новую эру.

Эта интерпретация фашизма может противоречить обычному пониманию предмета, но она полностью соответствует выводам Джорджа Л. Моссе, одного из ведущих специалистов по нацизму в мире, к которым он пришел после (более чем) сорокалетнего изучения динамики фашизма. В своем обзоре современного понимания фашизма 1997-го он пишет, что идея: «фашизма как революции была одной из наиболее сложных для принятия из всех, так называемых, ревизионистских тезисов, поскольку фашизм всегда до этого характеризовали как ретроградный, толкающий общество назад. Принимаем ли мы его корни во Французской Революции, или отрицаем их — фашизм действительно пытался создать нового человека. Это задумывалось как культурная и общественная, но не экономическая революция».25 Далее Моссе объясняет эту мертвую зону «поразительной» степенью, в которой марксистские и либеральные модели революции доминируют над сегодняшним мышлением в академии. Если мы преодолеем эти предрассудки — становится ясно, что, несмотря на то, что следующая цитата из речи Геббельса является пропагандой по своей природе, она, в то же время, выражает глубокое убеждение: убеждение, что при Гитлере немцы (те, кого можно считать «способными к участию в национальном сообществе») жили в революционно новую эпоху.

Проведенная нами революция является тотальной. Она проникла во все области общественной жизни и преобразовала их снизу. Она полностью изменила отношение людей друг к другу, к государству и к жизни. Революция была прорывом свежего мировоззрения, четырнадцать лет боровшегося за власть в оппозиции, ради создания основы новых взаимоотношений немцев с государством. То, что происходило с 30-го января26 — всего лишь видимое выражение этого революционного процесса. Революция не началась здесь. Здесь она только была доведена до своего логического завершения. В основе ее борьба за жизнь людей внизу, которая, в старых культурных формах и со старыми ценностями была на грани коллапса. [...]

Немцы, однажды самый разобщенный народ в мире, атомизированный на части и, такими образом, приговоренный к импотенции как мировая сила, оказавшийся с 1918-го без средств, и, что еще хуже, без воли, для защиты своих прав перед другими нациями, поднялся в уникальной демонстрации своего чувства национальной силы.27


1 Ernst Bloch, «Inventory of a Revolutionary Faзade», The Heritage of our Time (Polity, Cambridge, 1991), p. 64.
2 R. Palme Dutt, Fascism and Social Revolution, (Martin Lawrence, London, 1933), p. 225.
3 Hermann Rauschning, Germany»s Revolution of Destruction, (Heinemann, London, 1939): в США издавалось под названием: The Revolution of Nihilism (Alliance Books, 1939).
4 Robert Soucy, «Drieu la Rochelle and the Modernist Anti-modernism in French Fascism», Modern Language Notes, Vols. 95, No. 4, 1980.
5 Jeffrey Herf, Reactionary Modernism (Cambridge University Press, London, 1984).
6 , «Revolution? Counter-revolution? What revolution», в Walter Laqueur (ed.), Fascism: A Reader»s Guide, (Penguin, Harmondsworth, 1976), p. 509. Эссе Вебера — яркая критика псевдо-научных предположений, стоящих за марксистскими концепциями революции и контр-революции.
7 Для более полного обоснования концепции идеального типа см. Roger Griffin, The Nature of Fascism, (Routledge, 1993), pp.8-12.
8 Для более полного обоснования этого определения см. Griffin, International Fascism, (Arnold, London, 1998), p. 14. Для независимого свидетельства, что такой консенсус существует см. Stanley Payne, «Review Article. Historical Fascism and the Radical Right», Journal of Contemporary History, Vol. 35, No. 1 (2000), pp. 109-11.
9 Benito Mussolini, Il discorso di Napoli, [The Naples speech], 24 October 1922, Il Popolo d»Italia, No. 255, 25 October, 1922 Omnia Opera di Benito Mussolini (op.cit.), XVIII, 453-58, в Roger Griffin, Fascism, (Oxford University Press, 1995), pp. 43-4.
10 Для углубленного анализа психологического эффекта, который, по задумке дизайнеров, должна была производить на посетителя эта выставка, см. Jeffrey Schnapp, «Epic demonstrations: Fascist Modernity and the 1932 Exhibition of the Fascist Revolution» in Richard Golsan (ed.), Fascism, Aesthetics, and Culture, (University Press of New Hampshire, 1992). Такие мероприятия были частью продуманной политики по «освящению» государства, чтобы весь фашистский режим и его лидер стали обьектами замещающей религии: см. Emilio Gentile, The Sacralization of the State in Fascist Italy, (Harvard University Press, Cambridge, Mass., 1996). Нацисты тоже предпринимали усилия по созданию культа Третьего Рейха и его лидера, используя ритуалы и театральный стиль политики, причем с еще большей интенсивностью и с большим успехом.
11 см. Griffin, The Nature of Fascism, op.cit., гл. 5 для обзора меж-военного Европейского авторитаризма в свете этих различий.
12 Нужно отметить, что некоторые ученые используют идеальные типы фашизма, исключающие возможность рассматривать Нацизм как частный случай фашизма. К ним относятся Zeev Sternhell, Renzo de Felice, James Gregor.
13 Убедительное описание этих общих знаменателей было дано Александром де Грандом (Alexander de Grand) в его Fascist Italy and Nazi Germany. The «Fascist» Style of Rule, (Routledge, London, 1995).
14 Associazione Nazionalista Italiana, Il nazionalismo (ANI, Rome, 1920), 6-9, 14-5. Цитировано в Griffin, Fascism, op.cit., pp. 37-8.
15 Для анализа женоненавистнического измерения фашизма см. Klaus Theweleit, Male Fantasies, (Polity Press, Cambridge, 1989: 2 vols).
16 Ernst von Salomon, «Zucht». Eine Forderung zum Programm [Разведение. Потребности в связи с программой партии], служебная партийная записка, Christmas 1925, NSDAP Hauptarchiv, (Hoover Institution Microfilm Collection), Reel, 44, Folder 896, 1-11. Цитировано в Griffin, Fascism, op.cit., pp.
17 Robert Ley, Wiedergeburt aus der Freude [Возрождающая радость], Soldaten der Arbeit [Солдаты труда], (Zentralverlag der NSDAP/Franz Eher, Munich, 1942: 1st ed. 1938), 89-96. цитировано в Griffin, Fascism, op.cit., pp. 142-3.
18 See Griffin, Fascism, op.cit., pp. 52-3.
19 See ibid., pp. 138-9.
20 см. Marla Stone, «The State as Patron» («Заботливое государство»), in Matthew Affron and Mark Antliff, Fascist Visions (Princeton University Press, New Jersey, 1997), pp. 205-238.
21 Хотя, возможно, сталинизм виноват в большем количестве смертей в сравнении с нацизмом, нужно отметить, что машина уничтожения, слежки и порабощения создавалась нацизмом в рамках непосредственного выполнения его обещаний, в то время как сталинизм был изменой идеалам Марксизма-Ленинизма. О «современном характере» машины насилия Третьего Рейха см. Zygmunt Bauman, Modernity and the Holocaust, (Polity, Cambridge, 1989)
22 см. Griffin, Fascism, op.cit., pp. 351-4.
23 цитировано в Guido Knopp, Hitler. Eine Bilanz, (Siedler, Berlin, 1995), pp. 82-3.
24 Mircea Eliade, The Myth of Eternal Return, (Princeton University Press, Princeton, 1971; first ed. 1949).
25 G. L. Mosse, `Renzo de Felice e il revisionismo storico», Nuova Antologia, (April-June, 1998), Vol. 133, p. 182.
26 например 30-го января 1933, когда Гитлер стал Канцлером.
27 Die deutsche Kultur vor neuen Aufgaben [Новые задачи немецкой культуры], Signale der neuen Zeit [Знаки нового времени] (Zentralverlag der NSDAP/Franz Eher, Munich, 1939), 323-36. Воспроизведено в Griffin, Fascism, op.cit., p. 134.
n