Г. К. Честертон По-настояшему боишься только того, чего не по­нимаешь

Вид материалаДокументы
Подобный материал:
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   30
ГЛАВА 12 ПРОГРАММИРОВАНИЕ СУДЬБЫ (ВМЛ - СОЗДАНИЕ МИФА В ТЕРАПЕВТИЧЕСКОЙ ГРУППЕ)

Тебя ведет по жизни внутренний дух познанья, тот играющий призрак, который и есть ты сам. Не отворачивайся от возможного будущего, пока не убедишься, что тебе больше нечему у него научиться. Ты всегда вправе изменить образ мыслей и выбрать другое будущее или другое прошлое.

Р. Бах

Вот мой секрет, он очень прост зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.

А. де Сент-Экзюпери

Говоря о сознательном и профессиональном сотворении мифов, я имею в виду, прежде всего, лингвистическую сторону этого во­проса, хотя результаты такого рода работы непременно отразятся на уровне социально-психологической адаптации личности к обще­ству и, возможно, каким-то образом повлияют на здоровье (иссле­дованиями терапевтического эффекта личных мифов занимается в настоящее время доктор А. В Кылосов).

Вообще-то профессиональной разработкой мифов занимается имиджелогия — наука, специализирующаяся на формировании пре­имущественно рекламных образов: «Понятие "имиджа" (синоними­чное "персонификации", но более обобщенное, включающее не>' только естественные свойства личности, но и специально нарабо-1 тайные, созданные) связано как с внешним обликом, так и с внут-' ренним содержанием человека, его психологическим типом, черты которого отвечают запросам времени н общества» (Гуревич П. С, 1991, с. 6; см. также: Бенедиктова В И., 1994; ШвальбеБ., Шваль-бе X ,1993; Шпигель Дж., 1995 и др).

Создать себе имидж может далеко не каждый, поскольку имид­желогия — это область специальной профессиональной коммуни­кации, и достаточно дорогая область. А вот разобраться со своей собственной судьбой, понять свой собственный образ...

Приведу небольшой отрывок из итальянской сказки «Злая судь­ба»' «Только судьба подошла к Сфортуне, девушка крепко схватила

ее за руки и потащила к ручью. Ну и вопила же старуха, когда Сфортуна терла ее намыленной губкой.

— Не хочу мыться! Не хочу мыться! — кричала она, вырыва­ясь.

Но Сфортуна не обращала внимания на ее крики. Она чистень­ко вымыла свою судьбу, причесала ее, надела новое красивое пла­тье, об}ла в новые скрипучие башмаки и вылила на нее весь пузы­рек с розовым маслом.

Ах, какая милая добрая старушка стояла теперь перед ней! А пахло от нее, как от десяти кустов роз. Известное дело, все женщи­ны, даже самые старые, любят новые наряды. Судьба налюбоваться на себя не могла. Она то и дело оправляла оборочки на юбке, по­скрипывала новыми ботинками, примеряла шаль.

— Умница ты моя,— сказала она Сфортуне.— Так уж повелось: если у человека злая судьба, он только и знает, что жалуется да клянет ее. Вот она и становится еще злее. Никому и в голову не придет, что надо самому постараться сделать свою судьбу краше. Ты, моя голубка, так и поступила. Теперь все у тебя пойдет хорошо. Спасибо тебе за подарки, прими и от меня подарочек».

ВМЛ — это и есть лингвистическая попытка «причесать и умыть Судьбу». Но прежде немного теории.

Предчувствие мифа

Почему именно «миф», а не какое-нибудь другое понятие («имидж», например)?

Во-первых, потому, что это традиция российской философии (см.: Бердяев, 1994; Булгаков, 1994; Лосев, 1982, 1990, 1991, 1992 и др.)

Так, А. Ф. Лосев в книге «Диалектика мифа» пишет: «Нужно быть до последней степени близоруким в науке, даже просто сле­пым, чтобы не заметить, что миф есть (для мифического сознания, конечно) наивысшая по своей конкретности, максимально интен­сивная и в величайшей мере напряженная реальность. Это не вы­думка, но наиболее яркая и самая подлинная действительность. Это — совершенно необходимая категория мысли и жизни, далекая от всякой случайности и произвола» (1991, с. 24). «Миф не есть бы­тие идеальное, но жизненно ощущаемая и творимая, вещественная реальность и телесная, до животности телесная, действитель­ность'» (с. 27) «Всякий миф, если не указывает на автора, то он сам есть всегда некий субъект Миф всегда есть живая и действующая личность. Он и объективен, и этот объект есть живая личность» (с 37). «Я говорю, что если вы хотите мыслить чисто диалектически, то вы должны прийти к мифологии вообще, к абсолютной мифоло­гии в частности» (с. 186)

Во-вторых, понятие «мифа» является едва ли не центральным в мировой психологии и психотерапии (см.: Фрейд, 1991, 1989; Юнг, 1991, 1993 и др.) как индивидуальной, так и групповой.

«Миф... является тем шагом, при помощи которого отдельный индивид выходит из массовой психологии» (Фрейд, 1991, с. 131).

По свидетельству Джозефа Кэмпбелла, после окончания рабо­ты «Символы трансформации», К. Г. Юнг сообщил; «Едва я закон­чил рукопись, как меня осенило, что значит жить с мифом и что такое жить без него. Миф, как говорил кто-то из отцов Церкви, это "то, во что верят все, всегда и везде"; следовательно, человек, кото­рый думает, что он может прожить без мифа или за пределами его, выпадает из нормы. Он подобен вырванному с корнем растению, лишенный подлинной связи и с прошлым и с родовой жизнью, ко­торая в нем продолжает себя, и с современным человеческим сооб­ществом. Это игра его разума, которая всегда оставляет в стороне его жизненные силы» — «Это и был тот радикальный сдвиг от субъективного и персоналистского, в сущности своей биографиче­ского, подхода к пропитыванию символизма psyche к более широ­кой — культурно-исторической, мифологической — ориентации, ко­торая затем станет характерной чертой юнговскои психологии». Он спросил себя: «Каков тот миф, которым ты живешь0» — и обнару­жил, что ответ ему неизвестен. «Итак, самым естественным образом я поставил перед собой цель докопаться до "моего" собственного мифа, и рассматривал это в качестве сверхзадачи, ибо,—как сказал я сам,— как могу я, занимаясь лечением своих пациентов, учиты­вать личностный фактор, мое собственное уравнение личности, ко­торое так необходимо для понимания других людей, если я не осоз­наю его? Я просто вынужден был выяснить, какой бессознательный или подсознательный миф формировал меня, из какого подземного клубка я произрастаю» (1995, с. 207-208).

Э. Берн показывает на конкретных примерах «сходство между мифами, сказками и реальными людьми. Оно лучше всего схваты­вается с трансакционной точки зрения, основанной на собственном мифе (изобретенном специалистами по анализам игр и сценариев) как средстве более объективного видения человеческой жизни» (1992, с. 182).

В-третьих, понятие «миф» подчеркнуто-лингвистическое (речь, слово, толки, слух, весть, сказание, предание, в отличие от понятия «имидж» (образ), и в той или иной мере связано с понятием творчества.

Эту мысль наиболее четко выразил А Ф. Лосев в книге «Диа­лектика мифа»: «...Миф не есть историческое событие как таковое, но оно всегда есть слово. Слово — вот синтез личности как идеаль­ного принципа и ее погруженности в недра исторического станов­ления. Слово есть заново сконструированная и понятая личность. Понять же себя заново личность может, только войдя в соприкос­новение с инобытием и оттолкнувшись, отличившись от него, г е. прежде всего, ставши исторической. Слово есть исторически став­шая личность, достигшая степени отличия себя как самосознающей от всякого инобытия личность. Слово есть выраженное самосозна­ние личности, уразумевшая свою интеллигентную природу лич­ность, — природа, пришедшая к активно развертывающемуся само­сознанию. Личность, история и слово — диалектическая триада в недрах самой мифологии. Это — диалектическое строение самой мифологии, структура самого мифа. Вот почему всякая реальная мифология содержит в себе 1) учение о первозданном светлом бы­тии, или просто о первозданной сущности, 2) теогонический и во­обще исторический процесс и, наконец, 3) дошедшую до степени самосознания себя в инобытии первозданную сущность. ...миф есть в словах данная чудесная личностная история» (1991,С.167-169).

Итак, выделиться из толпы (осознать себя личностью), мобили­зовать свои творческие резервы, выразить этот процесс через сло­во — стать уникальным, обрести миф.

Первая попытка мифа

Как писал К. Г Юнг, невозможно помочь другому, не разо­бравшись со своим личным мифом. Поэтому идея создания текста мифа и возможности его трансформации в другие тексты зароди­лась именно в психотерапевтической среде. Как часто человек не может ответить на такой, казалось бы, простой вопрос: «Что вас отличает от всех других людей?» В лучшем случае, можно услы­шать ответ «красивые ноги», или «высокий рост». Но где же сама личность?

Первая попытка создать миф была предпринята в 1993 году на Смоленском семинаре по психотерапии. Объектом послужил док­тор из Новокузнецка С. И. Старостенко, а сам текст представлял собой газетный материал с «трансовыми наводками», широко рас­пространенными в системе НЛП:

«Не читайте эту статью,

если у вас дома нет транквилизаторов1

Доктор Старостенко — трансолог..

Обратиться к феномену доктора Старостенко нас побудили многочисленные анонимные телефонные звонки и письма в защиту этого доктора с требованиями привлечь к ответственности нашего собственного корреспондента в г. N. С прискорбием вынуждены признаться, что наш внештатный корреспондент написал статью о докторе Старостенко со слов душевнобольной пациентки.

Чтобы принести извинения зам. главного редактора лично по­сетил кабинет трансолога под видом пациента. Вот что он поведал нам после сеанса:

— Первое, что меня поразило, — особая атмосфера кабинета, которая исходила как бы непосредственно от самого доктора. Его суровое лицо с проницательным взглядом обратилось ко мне, как только я отворил дверь кабинета, и я почувствовал, как что-то кос­нулось моей души.

Мне пришлось в целях конспирации рассказать доктору, что я плохо сплю по ночам. Сурово насупив брови, он выслушал мой рассказ. Его пронизывающий ласковый взгляд исподлобья, по мере того как я рассказывал, проникал все глубже и глубже.

После нескольких коротких вопросов, которые показались мне лишенными смысла, последовала продолжительная пауза. Я уже стал нервничать. И наконец, трансолог сказал... несколько слов и в этих словах обозначил то, что беспокоило меня на самом деле в течение пятнадцати лет.

"Вот с этим мы и будем работать", — спокойно сказал доктор Старостенко: "Вы же на приеме у трансолога — зачем же скрывать правду?"

Полилась проникновенная, мягкая речь, какую трудно было ожидать у такого сурового человека, и что-то стало размягчаться во мне: и реальность вокруг меня изменила привычные очертания. Доктор что-то рассказывал, и вроде бы ничего не происходило, но вдруг я обнаружил себя сидящим на стуле, и ноги мои упирались в пол, а легкий ветерок обвевал мою голову изнутри.

Погрузившись в себя, я увидел, как перед моим внутренним оком пронеслась вся моя жизнь в одно мгновение. И там, из этого состояния, я смог увидеть самость сущности доктора Старостенко-трансолога.

Я увидел колеблющееся белое свечение над головой трансоло­га. Оно было наполнено особым благостным смыслом.

В голове образовался просвет — и я снова оказался на том же стуле, и состояние мое значительно отличалось: я чувствовал себя наполненным какой-то особой силой.

"Где же различия, которые порождают различия?" — подумал я.

И тут я заметил на столе тускло мерцающий компьютер, на эк­ране которого высвечивалось время. — "Как,— воскликнул я внут­ри себя, — и это все за семь минут?!"

Прошло время, но я до сих пор задаюсь вопросом: кто же такой доктор Старостенко?

Известно, что он учится сейчас в аспирантуре на кафедре пси­хотерапии Новокузнецкого ГИДУВ, пять раз ездил на Смоленщину изучать искусство волхвования, где на последней конференции был избран главным волхвом России. Большинство же фактов судьбы доктора Старостенко-трансолога неизвестно...

Кто же он: доктор, волхв, шарлатан, ученый, мессия, лекарь?!

Он с нами и внутри нас. У нас в городе N для нас работает док­тор Старостенко-трансолог».

Никто тогда еще не знал, что это — рождение нового метода (в том числе и в психотерапии). Но роды были трудные. Выявились некоторые закономерности: труден оказался поиск ключевого слова (вспомним лосевское «миф — развернутое магическое имя») — предлагались варианты «трансомоделятор», «психохирург», «трансмастер» и др.; пришлось изрядно поломать голову над сти­лем будущего шедевра и т. д. Текст получился едва ли не самым объемным из всех, созданных позже и характеризовался следующи­ми признаками: «суровый» (27.20), «возвышенный» (26.81), «силь­ный» (26.06), «зловещий» (18.87), «угрюмый» (15.06); цветовые ас­социации: белый, голубой, желтый, синий). Удачная идея текста — смешение разных мифологий с превалированием научного мифа.

Миф победителя

О сознательном восхождении к мифу мы уже много писали. Ре­зультат — осознание методики создания мифа и конкретный текст, который мы приводим ниже:

«Доктор-воин

Он родом из города, которого больше нет. Он потомок рода ведунов и воителей. Его закалила Сибирь. Он — доктор-воин.

Так кто же он на самом деле?

Он — доктор. Получил высшее системное медицинское образо­вание. Он владеет тайнами древней восточной и западной медици­ны. Его оружие — слово, подобное острию и вещие руки.

Он — воин. Он побеждал днем и ночью, в воздухе и на земле, в степях и горах. Сотни раз он специально поднимался высокого в небо и ястребом падал на землю, выполняя свое особое назначение.

Он — доктор-воин. В тридцать три года ему было знамение. Жизненный путь привел на Смоленскую землю. Подобно древним Рюриковичам он выковал заветный ключ к умам и сердцам смолян. И город принял его».

Обратим внимание, что «золотое сечение» падает на слово «поднимался»: профессиональный путь Победителя, действительно, повел его на вершину — спустя несколько месяцев он оказался в Москве.

Результаты автоматического анализа фоносемантических признаков универсальных суггестивных текстов, а также текстов мифов «Трансолог Старостенко* и «Доктор-воин»

Лексикон (признаки)

Универсальные тексты в среднем

Трансолог-Старо-стенко

Доктор-воин

1 Прекрасный

56.46***

12.45**

12.09**

2. Светлый

51.24***

0.57

7.48

3. Нежный

36.94**

-3.74

-3.23

4. Радостный

45.81**

5.75

9.40**

5. Возвышенный

99.93***

26 81**

13.66**

6. Бодрый

31.91**

14.14**

7.14

7. Яркий

70.54***

11.15**

15.55**

8. Сильный

112.47***

26.06**

13.60**

9. Стремительный

-32.81

2.12

-7.24

10. Медлительный

29.25**

-5.52

-0.89

11. Тихий

-98.46

-17.86

-18.51

12 Суровый

32.92**

27.20**

8 16*

13. Минорный

-64.11

-10.83

-10.49

14. Печальный

-65.46

-6.38

-12.69

15 Темный

-10 94

1.64

-8.96

16. Тяжелый

-40.02

4.51

4.10

17 Тоскливый

-41.34

-3.21

-5.17

18. Угрюмый

31.21**

15.06**

6.11

19. Устрашающий

-9.31

9.18

-5.14

20. Зловещий

51.91**

18.87**

2.74

Таблица 24

Сравнение текстов двух первых мифов на фоносемантическом уровне показывает, что по основным фоносемантическим призна­кам оба текста чрезвычайно близки к универсальным суггестивным текстам: правда, менее осознанный как миф, создаваемый без определенной методики первый текст отличается более «жесткими» и амбивалентными характеристиками (в порядке убывания: «суро­вый», «возвышенный», «сильный», «зловещий», «угрюмый», «бодрый», «прекрасный», «яркий»), тогда как осознанный как миф текст «Доктор-воин» более последователен в этом смысле («яркий», «возвышенный», «сильный», «прекрасный», «радостный», «суро­вый» — вот он «лик личности»). Средняя длина слова в слогах бли­же к аналогичному показателю универсальных текстов также в ми­фе «Доктор-воин».

Состав определяющих фонетическое значение текстов «зву-кобукв» показывает, что во всех трех колонках норму превышает количество звукобукв В, 3, О, Ю, И (преобладающие цветовые характеристики текстов обоих мифов: белый, голубой, как будет показано ниже, это вообще характерно для мифологического соз­нания).

Индексы лексических единиц в славянских универсальных

суггестивных текстах и текстах мифов «Трансолог

Старостенко» и «Доктор-воин»

Показатели

Универсальные суг­гестивные тексты

Трансолог Старостенко

Доктор-воин

С

32.03

280.9

81.4

I,

1.34

1.6

1.5



13.45

10.6

12.6

Р

32.99

47.1

37.1

Is

2.69

2.0

1.2

Iext

15.53

12.6

13.8

If

1.37

3.6

5.1

Таблица 25

Индекс итерации (Ii) приблизительно одинаков во всех трех ко­лонках, наиболее близки к показателям универсальных суггестив­ных текстов показатели осознанного мифа, за исключением, пожа­луй, Ig — индекса плотности текста, указывающего на одно­родность тематики: чем однороднее в тематическом отношении текст, тем этот показатель ниже (в данном случае наиболее одно­родным выступает «Доктор-воин»), и показателя If— средняя дли­на интервала. Этот повышенный показатель является положитель­ным моментом там, где имеет значение не форма, а содержание высказывания: в тексте «Доктор-воин» на уровне смысловых значе­ний и повторов маркируются определенные идеи — воин, доктор, спецназ, Юрий — отсюда логичное повышение данного показателя. В целом же тексты мифов более предсказуемы по сравнению с уни­версальными суггестивными текстами.

Грамматический состав славянских универсальных

суггестивных текстов в сравнении с текстами мифов

«Трансолог Старостенко» и «Доктор-воин», а также