Е. М. Дубовская социальная психология малой группы учебное пособие

Вид материалаУчебное пособие

Содержание


Межличностные отношения в групповом процессе
Феномен межличностной совместимости.
Глава 4. Процесс группового функционирования
Межличностные отношения в групповом процессе
Глава 4. Процесс группового функционирования
Межличностные отношения в групповом процессе
Глава 4. Процесс группового функционирования
Межличностные отношения в групповом процессе
Глава 4. Процесс группового функционирования
Межличностные отношения в групповом процессе
Глава 4. Процесс группового функционирования
Межличностные отношения в групповом процессе
Подобный материал:
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   28
Ь.

Глава 4. Процесс группового функционирования

лее демонстративно подобное влияние обнаруживает себя в феномене руководства.

Согласно материалам исследований [Кричевский и Дубовская, 1991; Кричевский и Маржине, 1991], перцептивные (или социально-перцептивные) характеристики руководителя, репрезентированные в особенностях восприятия им тех или иных членов группы, точности отражения их личностных свойств и отдельных групповых параметров, выступают в качестве одного из существенных условий эффективности групповой деятельности.

Перечисленными выше линиями анализа обсуждение интересующего нас вопроса не исчерпывается, в связи с чем остановимся вкратце еще на двух возможных ракурсах его рассмотрения. Один из них имеет непосредственное отношение к межличностному восприятию в групповом процессе, затрагивая такую популярную область социально-перцептивной проблематики, как феномен каузальной атрибуции.

Эмпирическая разработка указанного феномена применительно к групповому контексту началась, как известно, в 70-е (в нашей стране в 80-е) годы. Из результатов в целом немногочисленных пока исследований, проведенных в этой области [Андреева и Яноушек, 1987; Green & Mitchell, 1979], можно заключить, что для эффективного функционирования группы весьма существенна по своим последствиям причинная интерпретация индивидами происходящего в ней (главным образом как условие развития соответствующих межличностных отношений в группе и оценки успешности действий отдельных ее членов). В то же время обнаруживается зависимость подобной интерпретации от специфики совместной деятельности.

Другой возможный ракурс нашего краткого рассмотрения — влияние на межличностное восприятие фактора межгруппового взаимодействия, т.е. социальный план жизнедеятельности группы. В частности, В. С. Агеевым [Агеев, 1990] установлено, что так называемые группы-аутсайдеры и группы «неуспеха» более точны в восприятии внутригрупповых межличностных предпочтений, чем группы-лидеры и группы «успеха».

Таким образом, из проведенного обсуждения совершенно очевидна необходимость многопланового анализа как роли межличностного восприятия в групповом функционировании, так и особенностей влияния последнего на социально-перцептивный процесс. Отметим при этом, что взаимосвязь между указанными переменными носит далеко не линейный характер: согласно лите-

192

Межличностные отношения в групповом процессе

ратурным данным [Кричевский и Дубовская, 1991], она опосредована большим числом разнообразных ситуационных факторов.

Разумеется, обращением к социально-перцептивной проблематике рассмотрение межличностных отношений в группе не исчерпывается. Перцептивный акт является лишь компонентом таких отношений, а также, заметим, весьма существенным по своим последствиям фактором их развития. Последнее находит отражение в ряде феноменологических проявлений, к числу которых относится, в частности, межличностная совместимость.

Феномен межличностной совместимости. Межличностная совместимость складывается между членами группы главным образом в «пространстве» диадного взаимодействия. Поскольку интересующий нас феномен неоднократно и достаточно подробно рассматривался в отечественной литературе (перечень соответствующих публикаций приведен нами ранее [Кричевский и Дубовская, 1991]), как и в случае с межличностной перцепцией, остановимся далее лишь на основных направлениях его изучения. Но прежде несколько слов о самом понятии «совместимость».

Подобно большинству социально-психологических, в том числе и порожденных групповым контекстом феноменов, совместимость не имеет строго однозначного определения. Тем не менее анализ формулируемых в отечественной и зарубежной литературе дефиниций позволяет очертить некоторое общее, характерное для настоящего времени понимание межличностной совместимости. Она рассматривается преимущественно как диадный феномен, что не исключает обращения и к собственно групповому ее аспекту, и предполагает наличие момента обоюдного удовлетворения членами диады потребностей и поведенческих проявлений друг друга.

Встречающиеся в научной литературе попытки классификации разнообразных исследований, в той или иной мере касающихся совместимости, пока что далеко еще не совершенны, однако отдельные из них заслуживают хотя бы краткого здесь упоминания.

Мы имеем в виду прежде всего классификацию, предложенную М. Шоу [Shaw, 1981], согласно которой выделяются два типа межличностной совместимости:

потребностная совместимость — предполагается, что в одних случаях в ее основе лежит сходство в потребностных характеристиках партнеров, тогда как в других речь идет либо о комплементарное™ этих характеристик, либо о каких-то более сложных, комбинированных их сочетаниях;

193

13-4504

Глава 4. Процесс группового функционирования

поведенческоя совместимость — предполагается, что определенные личностные свойства партнеров по взаимодействию детерминируют типичные поведенческие модели, способные продуцировать либо совместимость, либо несовместимость между ними.

Конечно, приведенная выше классификация в значительной мере условна, поскольку, как показывает специальный анализ большого числа охватываемых ею экспериментальных работ [Кри-чевский, 1979], о совместимости или несовместимости потребностей членов группы принято судить главным образом по разнообразным их поведенческим проявлениям. Поэтому если и говорить о целесообразности обсуждаемой типологии совместимости, то скорее всего лишь потому, что она способствует лучшей организации эмпирического материала.

Правда, стоит отметить, что в рамках потребностной совместимости можно выделить несколько исследований, несомненно, относящихся к социально-психологической классике. Это прежде всего — теория интерперсональных отношений'. Шутца [Schutz, 1958], основной пафос которой состоит в утверждении обусловленности межличностного поведения индивидуальными ориентациями людей.

Согласно этой теории, каждый человек строит свои отношения с другими людьми, используя типичные для него модели межличностной ориентации. В основе подобных моделей лежат три фундаментальные интерперсональные потребности:

включенность — характеризуется стремлением устанавливать и сохранять благоприятные отношения с другими людьми;

контроль — диапазон ее функционирования варьирует от желания доминировать, влиять на других до желания быть контролируемым;

любовь — характеризует желание быть нравящимся и любимым и отражается в теплых эмоциональных связях, возникающих между людьми.

Разнообразные сочетания этих потребностей, реализующиеся в специфических моделях межличностного поведения, имеют своим следствием три типа совместимости:

взаимообменную — относится к взаимному проявлению любви, контроля и включенности;

инициаторную — основывается на принципе комплементарное™, т.е. дополнительности: в этом случае один из членов диады

194

Межличностные отношения в групповом процессе

выступает в качестве субъекта инициативы, а другой является ее объектом;

реципрокную — характеризуется степенью, в которой проявление каждым субъектом контроля, включенности или любви отвечает желаниям других людей относительно соответствующей потребности ой сферы.

Наряду с теоретической моделью У. Шутцем разработаны весьма популярные за рубежом специальные измерительные шкалы (они переведены на русский язык), позволяющие проводить исследования сравнительного и прогностического плана. В ходе этих довольно многочисленных исследований была установлена позитивная связь совместимости членов группы с их продуктивностью, сплоченностью и стремлением к дальнейшим личным контактам.

Подход У. Шутца стимулировал множество разработок в области межличностной совместимости и применительно к ней до сих пор является, пожалуй, наиболее ярким примером эмпирико-при-кладного воплощения научных идей. Другое дело, насколько адекватен этот подход существу изучаемого явления. Критические соображения на этот счет, равно как и более подробное описание работ У. Шутца и его последователей, читатель может найти в специальной публикации [Кричевский, 1979].

Из работ, выполненных в рамках потребностной совместимости, назовем также выдвинутую много лет назад гипотезу компле-ментарности Р. Винча. Гипотеза предполагает, что совместимость людей базируется на принципе взаимодополнительности их потребностей. Согласно Р. Винчу, диада совместима, если один из ее членов склонен, например, к доминированию, лидированию, а другой — к подчинению, принятию роли ведомого. Ученый проводил свои исследования в супружеских парах. Однако в дальнейшем его идеи нашли приложение в работе с многими иными типами диад, хотя далеко не всегда имели однозначную эмпирическую поддержку [подробнее см. Кричевский, 1979].

Другая классификация исследований в области психологической совместимости разработана Н. Н. и А. Н. Обозовыми [Обозов и Обозова, 1981]. Они описали следующие три подхода к изучению этого феномена:

структурный — в соответствии с ним совместимость рассматривается как сходство или различие индивидно-личностных характеристик партнеров;

195

13*

Глава 4. Процесс группового функционирования

функциональный — совместимость рассматривается как результат согласования внутригрупповых функций, или ролей, партнеров;

адаптивный — в этом случае речь идет не столько о самой совместимости, сколько о ее последствиях в виде развертывающихся между партнерами межличностных отношений.

Только что приведенная классификационная схема позволяет, на наш взгляд, более дифференцированно, нежели это имеет место у М. Шоу, подойти к обсуждению совместимости. Причем безусловно полезным моментом в построении схемы является включение в нее функционального, т.е. по существу деятельностного аспекта совместимости, хотя и рассматриваемого авторами в одном ряду с другими возможными планами анализа этого феномена. К сожалению, однако, авторы, как и М. Шоу, выводят свою схему, основываясь на уже описанных в литературе исследованиях, иными словами, их схема носит своего рода индуктивный характер. Между тем обращение к методологическим средствам анализа групповых феноменов (в частности, использование отдельных изложенных в 1.3 методологических принципов исследования малой группы) позволяет очертить своеобразный дедуктивный путь изучения совместимости, предполагающий априорное выделение возможных исследовательских линий или во всяком случае наиболее существенных из них.

В качестве попытки такого рода подхода приведем разработанную одним из нас совместно с И. Б. Антоновой [Кричевский и Антонова, 1980] схему изучения межличностной совместимости в малой группе. Основываясь на положениях, вытекающих из анализа реализации принципа деятельности в исследовании социальной группы (см. 1.3), было решено рассматривать совместимость в связи с двумя основными типами групповой деятельности:

♦ инструментальным (деловая, трудовая сфера групповой активности);

♦ эмоциональным, или экспрессивным (сфера внутригруппо-вого общения).

В соответствии с первым из них можно говорить о совместимости индивидов в сфере деловой активности группы, в соответствии со вторым — о совместимости индивидов в сфере внутри-группового общения. Поскольку, однако, последнее может выступать и в качестве самостоятельной активности, и в связи с

196



Межличностные отношения в групповом процессе

реализацией инструментальной деятельности, правомерно, по-видимому, говорить о двух аспектах изучения совместимости в межличностном общении:

♦ в автономных, независимых его проявлениях (т.е. в так называемом «свободном» общении);

♦ в тех его формах, которые сопутствуют развертывающейся инструментальной активности, как бы обслуживают ее (т.е. в своего рода инструментальном, деловом общении).

Подобная логика рассуждения получила подтверждение в эмпирическом исследовании, в котором моделью малой группы явились спортивные команды в игровых дисциплинах (баскетбол, волейбол, гандбол). В них совместимость спортсменов, измерявшаяся посредством специально сконструированных оценочных шкал и модификаций социометрического теста, выявлялась как в игровой деятельности, так и в игровом и внеигровом общении [Кричевс-кий и Антонова, 1980; Кричевский и Рыжак, 1985].

Наряду с формулированием исходного теоретического основания работы (что стало возможным, как отмечалось выше, вследствие апелляции к принципу деятельности) в ней была предпринята попытка (опять-таки используя соответствующие методологические средства) показать системный характер совместимости, обратившись к такому, например, признаку системности, как многомерность. Действительно, полученные данные позволяют рассматривать межличностную совместимость как многомерный феномен. Это особенно заметно в игровой деятельности спортсменов. В ней можно выделить как минимум четыре плана (измерения) совместимости:

совместимость, основывающуюся на сыгранности, сработанности партнеров — обусловлена длительным, иногда многолетним их взаимодействием;

операционально-ролевую совместимость — в ее основе лежит хорошее понимание партнерами замыслов и действий друг друга в различных игровых эпизодах безотносительно к продолжительности предварительных совместных тренировок;

совместимость в личностных чертах — основывается на взаимном соответствии личностных черт партнеров;

совместимость в игровом общении — проявляется в удовлетворенности партнеров межличностными отношениями, складывающимися между ними в ситуациях спортивной деятельности.

197

Глава 4. Процесс группового функционирования

Заметим, что названные выше измерения совместимости, судя по относящимся к ним эмпирическим данным [Кричевский и Антонова, 1980], могут быть сгруппированы в два более крупных блока: один из них, объединяющий первые два измерения совместимости, относится к сфере собственно игровой (инструментальной) деятельности; другой, включающий два последних измерения, связан в основном со сферой игрового (инструментального) общения. Таким образом, рассмотрение совместимости в данном случае оказывается как бы «вмонтированным» в двухмерную схему анализа группового процесса, описанную в разделе 2.2.

В этом же исследовании обнаружилось, что тип групповой деятельности способен влиять на содержание составляющих (измерений) совместимости. Так, во внеигровом общении спортсменов в отличие от их игровой деятельности одно из значительных проявлений (измерений) совместимости характеризуется сходством жизненных целей и интересов партнеров.

Разумеется, исследование, фрагменты которого мы представили выше, не претендует на сколько-нибудь исчерпывающее освещение феномена межличностной совместимости и, понятно, не содержит информации рецептурного характера. Однако приобретенный исследовательский опыт в сочетании с анализом литературных данных [Кричевский и Дубовская, 1991] позволяет высказать ряд соображений относительно возможной стратегии изучения межличностной совместимости.

В качестве отправного ее момента целесообразна, как нам представляется, разработка логически обоснованного подхода к проблеме. Такой подход требует серьезного теоретического обеспечения и может базироваться (и об этом говорилось выше), в частности, на ряде методологических принципов исследования малой социальной группы. Некоторые из них, напомним, изложены в 1.3.

Другой существенный момент будущей работы состоит в уточнении самого понятия «совместимость» и последующем нахождении строгих, эмпирических его референтов как применительно к диаде (в виде, скажем, взаимных социометрических выборов или высоких взаимооценок партнеров по специальной шкале [Кричевский и Ры-жак 1985]), так и имея в виду более значительные по объему малые группы (заметим, что попытки поиска интегральных, выходящих за рамки диады, показателей групповой совместимости, в том числе с применением аппаратурных средств, ранее неоднократно описывались в литературе [Кричевский и Дубовская, 1991]).

198

Межличностные отношения в групповом процессе

Необходимый исследовательский шаг в разработке обсуждаемой проблемы должен, по-видимому, состоять также в выявлении определенных (желательно имеющих количественные нормативные выражения) сочетаний разнообразных индивидно-личностных характеристик партнеров, отвечающих эмпирическим референтам совместимости. Хотя отдельные попытки в этом направлении (правда, они не привели к получению каких-либо нормативных индексов) предпринимались и ранее [Кричевский и Дубовская, 1991], тем не менее вопрос о том, что же лежит в основе психологической совместимости людей: сходство индивидно-личностных особенностей или их комплементарность, а может быть, то и другое, вместе взятое, во многом еще не ясен. Впрочем, уточнению подлежит и сам «список» этих особенностей, ранжирование которых по их удельному весу в жизнедеятельности личности вряд ли возможно вне учета реального контекста ее социальных и психологических связей.

В рамках будущих исследований совместимости требует разрешения и круг вопросов, касающихся ее генезиса, соотношения с другими феноменами и эффективностью малой группы. Имеющиеся на этот счет данные пока что трудно признать удовлетворительными: они фрагментарны, во многом являют собой продукт сугубо лабораторного экспериментирования и, кроме того, характеризуют преимущественно диадную разновидность малой группы.

Наконец, заслуживает внимания обычно ускользающий из поля зрения психологов план анализа психологической совместимости в системе взаимодействия «личность—группа». Как показано в упоминавшейся выше (см. 4.1) кандидатской диссертации С. Е. Поддубно-го, учет именно этого аспекта совместимости крайне важен и для лучшего понимания процесса адаптации личности к группе, и в целях оптимизации внутригрупповых взаимодействий, и, естественно, с точки зрения эффективности группового функционирования.

Представляется, что ответ на указанные выше вопросы лежит в плоскости реализации целостной стратегии изучения совместимости, один из возможных вариантов которой (не претендуя, понятно, на его завершенность) мы и попытались здесь очертить.

Если, как полагают исследователи [Shaw, 1983], в совместимости проявляется гармонизация межличностных отношений, то иной, полярной, формой их выражения может служить конфликт. Рассмотрением некоторых теоретических и феноменологических аспектов его изучения применительно к групповому контексту мы и завершим настоящий параграф.

199

Глава 4. Процесс группового функционирования

Межличностный конфликт. В той или иной форме проблематика межличностного конфликта — нередкая гостья на страницах отечественных психологических изданий и диссертационных работ, солидный перечень которых приводился ранее нами [Кричевский и Дубовская, 1991] и (особенно) рядом других авторов [Анцупов и Шипилов, 1999; Гришина, 2000]. По этой причине, как и в случаях обсуждения других сторон межличностных отношений в малой группе, мы ограничимся главным образом лишь прослеживанием основных, выявленных применительно к данному феномену, тенденций и подходов, предварив наше изложение следующим замечанием.

Хотя выше мы обозначили конфликт по существу как дисгар-монизацию межличностных отношений, это не означает, однако, указание на исключительно разрушительные для жизнедеятельности малой группы последствия его протекания. Среди специалистов общепринято мнение, что конфликты могут носить как деструктивный, так и конструктивный характер.

Во всяком случае тот факт, что благодаря наличию внутри-групповых противоречий (а ведь именно противоречие и составляет суть конфликта) в значительной мере совершается развитие группы, переход ее на новый, более высокий уровень функционирования (см. 2.3), дает основание говорить о вполне убедительном подтверждении конструктивной точки зрения на конфликт. О том же свидетельствуют данные многих зарубежных и отечественных исследований конфликта, представленные в недавних содержательных публикациях отечественных исследователей [Анцупов и Шипилов, 1999; Гришина, 2000].

Каковы же основные исследовательские подходы, с позиций которых ведется разработка проблематики межличностного конфликта? На наш взгляд, их выделяется как минимум четыре:

♦ мотивационный;

♦ когнитивный;

♦ деятельностный;

♦ организационный.

Подобная классификация, конечно же, достаточно условна, однако она представляется нам необходимой, поскольку позволя-етопределенным образом систематизировать разрозненные эмпирические данные, группируя их вокруг соответствующих (иногда довольно значительных) теоретических конструктов.

В указанном смысле показательны прежде всего работы, выполненные в рамках мотивационного подхода.

200

Межличностные отношения в групповом процессе

В его основе лежит идея противоборства несовместимых намерений, целей, направляющих поведение участников межличностного взаимодействия. Своим оформлением мотивационный подход во многом обязан ставшим ныне классическими исследованиям М. Дойча по изучению влияния кооперативного и конкурентного поведения на групповой процесс [Cartwright & Zander, 1968; Deutsch, 1973]. Согласно М. Дойчу, в кооперативном поведении участники межличностного взаимодействия содействуют друг другу в достижении своих целей, обмениваются полезной для решения проблем информацией, проявляют дружелюбие и взаимную поддержку в работе. В случае же конкурентного поведения участники взаимодействия препятствуют друг другу в достижении поставленных целей, с подозрением воспринимают взаимную информацию как призванную ввести соперника в заблуждение относительно путей достижения этих целей, формируют негативные установки относительно друг друга. Однако конкуренция не обязательно подразумевает конфликт: в качестве такового, полагает М. Дойч, она должна еще быть воспринята соперниками. Тем не менее изучение конкурентного поведения дает основной массив эмпирических данных, относящихся в рамках обсуждаемого подхода к характеристикам внутригруп-пового конфликта [Донцов и Полозова, 1980].

Здесь, правда, следует заметить, что многочисленные исследования конфликта, проводимые с позиций мотивационной его трактовки, стимулируются, на наш взгляд, все же не столько теоретическими разработками проблемы, сколько наличием оригинальных методических процедур, позволяющих специалистам в условиях лабораторного эксперимента проигрывать интересующие их вопросы. Причем «проигрывать» не метафорически, а в буквальном смысле этого слова, поскольку наиболее популярные экспериментальные модели заимствованы исследователями из области математической теории игр. Имеются в виду так называемые игры со смешанными мотивами (типа, например, знаменитой «дилеммы узника»), в которых стратегии игроков настолько тесно взаимосвязаны, что наряду со стремлением к конкуренции имеют место и разнообразные ситуации сотрудничества.

В связи с только что сказанным заслуживают, на наш взгляд, внимания попытки некоторых авторов проследить конкретные мотивы, движущие соперниками в подобных играх. Так, Ч. Мак-клинток [McClintock, 1972], основываясь на результатах многолетнего экспериментирования, выявил четыре разновидности со-

201

Глава 4. Процесс группового функционирования

циальных мотивов в ситуациях экспериментальных игр (модификации «дилеммы узника»):

♦ мотив максимизации общего выигрыша — кооперация;

♦ мотив максимизации собственного выигрыша — индивидуализм;

♦ мотив максимизации относительного выигрыша — соперничество;

♦ мотив максимизации выигрыша другого — альтруизм.

Позднее благодаря работам Ч. Макклинтока и его сотрудников [Blumberg et al., 1983] список подобного рода мотивов был расширен. В частности, в него вошли:

♦ мотив минимизации выигрыша другого — агрессия;

♦ мотив минимизации различий между собственным и чужим выигрышем — равенство.

Однако игры, или задачи, со смешанными мотивами не сводятся лишь к разного рода дилеммам, включая и «дилемму узника». К ним, как полагают Д. Макгрет и Д. Кравитц [McGrath & Kravitz, 1982], относятся еще и экспериментальные процедуры заключения сделок, ведения переговоров, а также ситуации формирования коалиций, изучаемые обычно на модели внутритриадно-го взаимодействия [Davis et al., 1976].

Впрочем, возможна и несколько иная, предложенная Д. Прю-иттом [Blumberg et al., 1983], классификация экспериментальных игровых техник. Она предполагает следующие их разновидности:

матричные игры (типичный их образец — «дилемма узника»);

переговорные игры (в них противостоящие стороны общаются друг с другом, пытаясь посредством выдвижения ряда альтернатив достичь общего решения);

коалиционные игры (в их основе — формирование участниками внутригруппового взаимодействия разнообразных коалиций);

локомоционные игры (предполагают движение противостоящих сторон к определенной цели, заданной условиями игры или вытекающей из какой-то концептуальной схемы);

♦ так называемые социальные игры-ловушки (игры с разного рода провоцирующими действиями, ведущими к усилению конкуренции соперничающих сторон).

202

Межличностные отношения в групповом процессе

----------——----------------------------------------

Хотя интерес ко всем этим игровым техникам со стороны специалистов достаточно высок, все же наибольшее внимание уделяется [Кричевский и Дубовская, 1991] матричным и переговорным играм. Именно они в наибольшей степени позволяют подвергнуть внутригрупповой конфликт весьма обстоятельному изучению в хорошо контролируемых (обычно лабораторных) условиях, выявить различные способствующие или препятствующие ему факторы, динамику протекания, индивидуальные поведенческие стратегии его участников и т.д. Правда, при этом довольно отчетливо заявляет о себе проблема экологической валидности полученных таким образом эмпирических данных. Тем не менее отдельные из них, касающиеся кооперативных аспектов взаимодействия, в частности в ситуациях заключения сделок и ведения переговоров, имеют, на наш взгляд, прямое отношение к процессу принятия группового решения и будут рассмотрены в 4.4.

Выше отмечалось, что обращение к мотивационной стороне межличностного конфликта — не единственно возможный путь его изучения. Другое направление исследования обсуждаемого феномена может быть обозначено как