Проблема нового отношения к женщине, любви и браку в русской литературе Петровского времени
Дипломная работа - Литература
Другие дипломы по предмету Литература
рью древолазца Февронией, с другой - между княжеской и общинной властями, приводит к благостному для населения Мурома от мала до велика конечному развитию событий - в городе становится спокойнее. Князь Пётр не только сам вылечивается от болезни, но и вылечивает общество.
Однако возвратимся к методу излечения Петра. Лечение болезней в Древней Руси, как правило, сопровождалось соответствующими молитвами, поскольку сама болезнь определялась как наказание Божье за грехи. Были даже составлены церковные Требники, содержащие молитвы для лечения от разных болезней. Существовала молитва, а вместе с ней и способ лечения, заражённому от змея (змеи) и она лишь отдалённо напоминает манипуляции Февронии: От змии угрызённому человеку. Възем сосуд чист и влеи воду чисту, и молитву сию рек над водою и напои вреженыи, и ты сътвори поведавшему и напои его, и помажи ему, како то бы створил вреженому. Исцеляет вреженныи. Аминь. Отметим, что основными компонентами, излечивавшими вреженного, были вода и молитва.
Вместе с книжными врачевальными молитвами в Древней Руси существовали и народные заговоры, и способы лечения, отражающие языческие воззрения. Вероятно, к таким и следует отнести врачевание Петра Февронией. А саму героиню Повести можно с определённой степенью осторожности считать ведуньей. Может быть, не случайно в рязанских вариантах сказок о Петре и Февронии сохранились (или определились в более понятных народу формах) устойчивые неприязненные отношения Февронии и местных жителей, связанные с её врачевательной практикой. Видимо, подобная деятельность всегда вызывала у народа во все времена двоякие чувства: с одной стороны уважение - … лечит от всех болезней, с другой, исходя из неординарности поведения и вследствие этого непонятности - отрицательные эмоции - начал народ над ней смеятся или народ смеялся, не давал покою. Февронию (в некоторых вариантах - Хавронью) называют дурочкой. Впрочем, Феврония отвечала взаимностью: Будь эта деревня вечно проклята!
Между тем, в XII-XIII вв. травами (зелием) лечили не только знахари, но и монастырские лечцы. Известен пример Агапита - киевлянина, исцелявшего братию травами (яже варяше зелие), за что тот и получил прозвище Лечец.
Тем не менее, пациент инока Агапита вылечивался не только фитотерапией, а здравъ бываше болный молитвою его (Агапита). Лечец молил Бога за больного непрестанно, дондеже Господь здравие подасть болящему. Однако, входящие в монастырскую иерархию лекари, как и княжеские придворные врачи имели своеобразный официальный статус. А определить настоящих лекарей, упомянутых во второй статье Русской Правды, от знахарей, должна была церковь.
В юрисдикции церкви находились правонарушения, связанные с проявлениями язычества. В Уставе князя Владимира выделялись ведство (колдовство), зелье (приготовление лекарств и приворотных зелий). Интересна в этом отношении позиция Пространной редакции Устава князя Ярослава о церковных судах, продемонстрированная в статье 38: Аще жена будеть чародеица, наузница, или волхва, или зелейница, муж, доличив, казнить ю, а не лишиться. Обращает на себя внимание отсутствие указания на штраф в пользу митрополита, то есть обнаружение в семье чародейства не считалось достойным того, чтобы выноситься на суд из избы.
Вместе с тем, необходимо отметить, что женщины, так или иначе связанные с колдовством и чародейством, на Руси были. По крайней мере, летописи не умалчивают жен бесовских. Достаточно вспомнить ритуальную расправу волхвов в Ростовской земле в 1071 г. над лучшими жёнами, подозреваемых в пагубном влиянии на урожай. Или размышления летописца о язычестве: Паче же женами бесовьская вьлшвения бывають. …Мъного вълхвуют жены чародейством и отравою и инеми бесовьскыми къзньми.74 Собственно сам же летописец и поясняет причину распространения вышеназванных занятий у древнерусских женщин: Особливо через женщин бесовские волхвования бывают, ибо искони бес женщину прельстил, она же - мужчину. Б. А. Рыбаков, исследуя язычество Древней Руси, опираясь на поздние этнографические исследования, пришёл к выводу, что первобытная фармакология была делом наследственным и далёкие праматери богомерзких баб XVII в. и знахарок XIX в. входили в состав того, что можно условно назвать сословием жрецов в Древней Руси.
Мы не ставим целью дополнить список богомерзких баб Древней Руси Февронией из Повести о Петре и Февронии, а стремимся показать, с одной стороны, существование женщин-чародеек в названное время, с другой стороны - относительную безнаказанность их действий (вълхваний) прежде всего церковью. Итак, церковная судебная практика была вполне лояльна в отношении доморощенных знахарей, чародеев и т. д. постольку, поскольку церковь чувствовала себя неуверенной в Древней Руси.
О подобном к себе отношении в XVI в. ведуны могли только мечтать. В самом начале XVII в. состоялся один из самых громких колдовских процессов, инициированный казначеем Бартеневым, служившим у боярина А. Н. Романова. Бартенев донёс царю, что его господин хранит в казне волшебные коренья, с помощью которых намерен извести Бориса. В процессе ареста был найден какой-то мешок с кореньями, фигурировавший в качестве основной улики. Преступление грозило оказаться самым тяжким по своему составу, но Романов отделался ссылкой. Приставы, сопровождав