Последний приют поэта (о Лермонтове)
Информация - Культура и искусство
Другие материалы по предмету Культура и искусство
71;больше, чем все то, что способны измыслить их мозги. И что целомудренность этих отношений исключает именно то, на чем, по их мнению, могут основываться и поддерживаться отношения мужчины и женщины.
Я хочу быть для Вас той тихой пристанью, о которой Вы мечтаете. И эта тихость для меня ценнее бурных страстей.
Но ведь и для этого явления нет других слов, кроме люблю.
В 1944 г., вспоминая Свищева и своего погибшего молодым старшего сына, Елизавета Ивановна пишет в дневнике.
21.07.44 г.
Мысли уходят, мысли забываются. Боже мой, Боже мой! Вещи, мертвые вещи сохраняются, а мысль живых людей гаснет. Нет того, что дышало, жило, любило, волновалось, страдало, неттАж
Милый друг! Нет моего мальчика, а два этих дорогих моих портрета стоят в комнате, улыбаются мне, а их неттАж Что заменит их? Пустота навсегдатАж
Мысли уходят, самые ценные, неуловимые, если их во время не зафиксировать. Мысль самое ценное в человеке.
Фотография Свищева до конца дней Елизаветы Ивановны стояла на книжном стеллаже в ее квартире вместе с фотографиями ее двух сыновей, погибших в 1924 и в 1966 г.г., и воспитанного ею внука, погибшего в 1970 г.
Елизавету Ивановну всегда интересовали чудаки. Их много этих удивительных людей, поступки которых непонятны обывателю.
Одним из великих чудаков был Фридрих Йозеф Гааз, которому принадлежат ныне часто цитируемые слова: Спешите делать добро!. Гааз родился в Кельне, а второй Родиной его стала Россия.
В конце 80-ых годов прошлого века Ставропольским издательством были переведены и изданы его путевые заметки о путешествии в район Кавминвод в 1809-1810 гг., о которых известный юрист и публицист А.Ф.Кони писал: Описание вод, содержа в себе массу химически, топографических и метеорологических наблюдений, изобилует живыми изображениями природы и условий жизни на Кавказе.
С 1829 по 1853 год Гааз был главным врачом московских тюремных больниц, все свои духовные силы и материальные средства отдавая делу облегчения участи заключенных.
Чудаком, утрированным филантропом, фанатиком добра называли Гааза тюремные чиновники. Святой доктор, Друг больных и неiастных, Друг человечества, Добрый доктор, друг неiастных это названия публикаций о докторе Гаазе. Скончался Гааз в 1853г., в нищете, хоронила его на свои средства полиция, а за гробом шла Москва аристократов и простолюдинов.
Еще гимназисткой услышала имя Гааза Елизавета Ивановна. Это было в краеведческом музее г. Перми в 1903 г., в год 50-летия его кончины.
Доклад о подвижнической жизни великого гуманиста потряс гимназисток. Вот что пишет Яковкина в предисловии к начатой в 60-х годах книге о Гаазе: На другой же день после доклада на берегу Камы мы увидели горькую нужду переселенцев, проходивших через Пермь на новые места. Мы видели их каждый день, но теперь увидели не только глазами, но и сердцем. Мы собирали для них деньги, приводили врачей, наводили справкитАж Мы разыскали старого туберкулезного учителя, умиравшего в глубокой нищете, нашли голодавшую сторожиху Стефаниевской церквитАжМы каждый день находили людей, которые, как нам казалось, нуждались в нашей помощи. Даже сейчас, через 60 лет, у меня теплеет на сердце и хочется вернуть ту веру в отзывчивость людей, веру в свою необходимость. Нам казалось, что стоит только рассказать людям о неiастьях других, и они не могут остаться равнодушнымитАж Они просто не знают об этих нуждах. Вот мы-то и обязаны им рассказать и, как не удивительно, нам верилитАж Мы никогда не уходили с пустыми руками. Далекие, милые былитАж
Гааз, милый чудак, утрированный филантроп через 50 лет после своей смерти сумел пробудить в юношеских душах лучшие струны. Открытые для добра, мы горели желанием приносить пользу.
В последние годы меня мучает мысль, что мы, так много получившие от Гааза, ничем не отплатили ему. Так зародилась мысль об этой книге.
Материалы о Гаазе Яковкина стала собирать еще в 30-е годы во время работы в Обществе пролетарского туризма и экскурсий (ОПТЭ). В ее архиве рукописные переводы глав книги Гааза, написанной на французском языке, первые главы книги о нем, библиография, персоналии.
Результаты исследований Гаазом минеральных источников и природы Кавказа интересовали Елизавету Ивановну, как краеведа, а краеведом она была замечательным. Образованию в этой области способствовали журналистская деятельность в районе Кавминвод в течение нескольких десятилетий и работа в ОПТЭ с 1927 г. по 1937 г. В эти годы разрабатывались и осваивались основные кавказские туристические и экскурсионные маршруты. Появились первые зарубежные туристы, и возникло само понятие интуризма. Вместе со Свищевым и Утяковым она закладывала основы туризма на Кавказе.
После увольнения из музея Елизавета Ивановна прожила еще более 30-ти лет. Несмотря на тяжкие утраты самых дорогих людей и различные удары судьбы, она оставалась жизнелюбивым человеком. В глубокой старости могла по-детски заливисто смеяться. Лишенная работы и видимой активной деятельности, жила активной внутренней жизнью. Под рукой всегда были богатый архив, собственная библиотека, какая-нибудь начатая работа над статьей или книгой и груды периодической печати. Последняя обычно выписывалась в больших количествах, так как она всегда хотела быть в курсе всех литературных событий. За окном был Машук, прогулки вокруг которого были любимы с молодости и продолжались до старости. Там есть заветные места, оттуда можно было любоваться закатами и