Александр Мень. История религии. Том 4
Вид материала | Документы |
- Александр Мень. История религии. Том, 7803.06kb.
- Александр Мень История религии (том, 6453.13kb.
- Александр Мень История религии (том, 8288.91kb.
- Александр Мень История религии (том, 3543.58kb.
- Александр Мень «Христианство», 180.57kb.
- Программа вступительного экзамена в аспирантуру по специальности 09. 00. 13 «Философия, 284.76kb.
- Вопрос Предмет философии религии. Философия религии, 13193.82kb.
- Отец Александр Мень: «Люди ждут Слова» 22 мая в 17. 00 в Саратовской областной универсальной, 13.04kb.
- Программа дисциплины гсэ. В. 03. История религии специальность 040101. 65 Социальная, 172.59kb.
- Природа религиозного сознания. Понятие религии понятие религии, ее сущность. Различные, 138.72kb.
x x x
Придирчивые критики давно бы объявили историю македонца вымыслом, если
бы она не была так хорошо подтверждена документами и памятниками. В самом
деле, двенадцать лет его царствования представляют собой поистине
фантастический эпос. Сын вакханки, он недаром считал Диониса своим
покровителем; его снедала неистовая жажда деятельности, планы его граничили
с безумием, его упорство в достижении целей не знало преград.
У Александра не одно лицо, а несколько. Он умел быть благородным и с
презрением отвергать интриганские методы отца. "Я не хочу красть победы", -
говорил он. Но порой в нем просыпались демоны, которые толкали его на
странные и бесчеловечные поступки. В нем всегда происходила борьба расчета с
безумием, жестокости с великодушием, сдержанности с распущенностьдо. Разорив
восставшие Фивы и обратив в рабство все их население, он приказывает
пощадить дом поэта Пиндара, желая показать себя истинным греком, а не
варваром.
Ему казалось, что он призван нанести персам мощный ответный удар,
отплатив за все страдания Эллады. К тому же Греция быстро беднела, а на
равнинах восточного царства паслись несметные стада, и будущих победителей
ждали рабы, кони, верблюды и горы золота.
Уже вождь промакедонской партии Исократ давно пропагандировал идею
всеобщего похода на Восток. У Александра же слово никогда не расходилось с
делом. Казна его была невелика, и войско уступало по численности персидской
армии, но его не могли остановить никакие препятствия.
Весной 334 года Александр выступает в поход, напоминающий авантюру.
Первая встреча соперников происходит близ пролива у реки Граник. Перед
битвой Александр делает романтический жест: он посещает развалины Трои и
гробницу Ахилла, своего любимого героя. И может показаться, что дух
легендарного богатыря вселился в македонца. Первым вскакивает он на коня и
под градом стрел переплывает реку. За ним с криком бросаются все солдаты. В
этом сражении Александр едва не был убит, но войска Дария III он обратил в
бегство. В Афины отправили наполненный трофеями обоз с надписью: "Захвачено
у азиатов Александром, сыном Филиппа, в союзе со всеми эллинами, кроме
спартанцев". Павших - не только греков, но и персидских военачальников -
Александр похоронил с почестями. В этом крылся намек на то, что царь уже
смотрит на людей Востока как на своих будущих подданных.
Не дожидаясь, пока противник снова соберет силы, Александр с
молниеносной быстротой несется по берегам Малой Азии. Повсюду он низлагает
персидских наместников. Только Милет и Галикарнас оказывают сопротивление и
за это жестоко платят.
Вслед за тем Александр устремляется через горные проходы прямо на
восток. На рубеже Сирии, у города Исса, Дарий III вторично пытается его
остановить. Но Александр снова обращает врага в бегство. Добыча, которую он
захватил, никогда и не снилась грекам. В палатке Дария Александра поражают
дорогие ковры и утварь, блеск и роскошь Востока. "Вот что значит быть
царем!" - с тайным восхищением говорит македонец. В эту минуту его мечты
обрели зримые очертания: не есть ли это богатство явный знак высшей
непобедимой власти и могущества?
С женой и детьми Дария Александр поступает по-рыцарски: они для него не
просто пленники, но - царская семья, а сан монарха следует чтить. Кроме
того, они - заложники. Из их имущества Александр берет себе лишь дорогую
шкатулку. В ней он будет хранить "Илиаду".
Прежде чем окончательно сокрушить Дария, Александр овладевает всем
восточным побережьем Средиземного моря: Палестиной и Финикией. Почти повсюду
его приветствуют как освободителя. Дарий тщетно просит мира, предлагая
македонцу поделить царство и отдать за него свою дочь. Но Александр
отвечает, что сам возьмет принадлежащее ему по праву. Дарий понимает, что
ненасытный юноша не пойдет ни на какие сделки, и готовится к последнему
отчаянному отпору.
Разгромив Газу, Александр уже через семь дней появился в Египте. И
здесь его ждут как желанного друга: египтяне верят, что он восстановит
величие фараонов. Уже ходят слухи, что македонец не сын Филиппа, а потомок
последнего египетского царя Нектанеба. Александр не опровергает этой версии.
Он приносит жертвы священному Апису, устраивает праздник в честь египетских
богов, чем окончательно покоряет египтян.
У острова Фароса ему приглянулось удобное для гавани место. По его
приказу здесь закладывают новый город, который должен носить его имя. Так
рождается великий центр эллинизма - Александрия - горнило, в котором
сплавятся воедино культуры Востока и Запада. Александр собственноручно
чертит план города, указывает, где будут стоять храмы греческих, а где
египетских богов.
Египтяне приветствовали Александра, именуя его старым царским титулом -
"сын Солнца", "сын Амона". Эти слова заставили царя задуматься. Он решил
обратиться к оракулу Амона и через зыбучие пески пустыни пробирается к
древнему святилищу в Ливии. Там произошла его таинственная встреча с
жрецами.
"Александр, - говорит Арриан, - пришел в изумление и восторг от этого
места. Он вопросил бога и услышал ответ, который, по его словам, пришелся
ему под душе" (4). Никто не знал, что произошло в уединенном египетском
святилище, сам Александр долго молчал об этом; но все догадывались, что он
спрашивал, действительно ли он сын божества, и получил утвердительный ответ.
Быть может, жрецы лишь применили в обращении к Александру обычную формулу
фараонова титула, но для македонца это звучало иначе.
Покоритель народов, которому сопутствовал столь неслыханный успех,
первый человек Запада, державший в руках Грецию и Малую Азию, Сирию и
Египет, он не мог не задумываться над своей удивительной судьбой. Казалось,
какие-то загадочные силы постоянно помогают ему.
Он нередко вступал в бой без всяких шансов на успех и неизменно
торжествовал победу. Он повелевал целыми народами, по мановению его руки шли
тысячи воинов, плыли корабли, рушились неприступные крепости. Тому, кто
вознесен столь высоко, трудно не быть в какой-то степени мистиком.
Александр боготворил Ахилла, поклонялся Гераклу. Но не были ли они
сынами богов? А теперь о нем самом божество Востока изрекло вещее слово.
Только близорукость историков может сводить все его поступки к трезвому
расчету. Александр жил в мире богов и героев. Разве не представляется более
вероятным, что в Египте он с искренним благоговением склонился перед
священным Аписом, а когда восстанавливал старые храмы, верил в
могущественную помощь всех богов мира?
Быть может, в тот момент, когда Александр услышал ответ оракула Амона,
он решил, что найдена разгадка его удач: он не простой человек, а
человекобог, на которого возложена всемирная миссия объединить народы. Мир
страдает от войн, голода, вражды, но Александр сотрет разделяющие его
границы; он прекратит войны и междоусобицы. Он будет единым владыкой единого
человечества.
Ни один эллин не лелеял таких дерзновенных планов. Греки ютились в
своих полисах, с ужасом и презрением смотрели на варваров, цеплялись за
своих богов как за символ родины. Для Александра же все боги - его боги, его
родина - вся земля, ему подвластная. "Повелевать, не внушая страха", было
его мечтой. Если народы признают его божеством, они склонятся перед ним, а
не только перед силой его оружия. Он будет их богом, богом живым, близким,
богом, которого можно видеть и который думает и печется о всех.
Таким образом, мы видим, что Александр задумал воплотить в жизнь
исконно языческое учение о божественной монархии, порожденное древним
магизмом и освящавшее власть восточных царей-богов. То был один из старых
соблазнов человечества, который всплывал в самые разные эпохи. Суть его
сводилась к отождествлению Кесаря и Бога, отождествлению, сулившему Кесарю
абсолютное владычество над душами и телами. Недаром Наполеон признавался,
что его высшая мечта - видеть себя основателем новой религии; он знал, что
никакие армии не могут сравниться с силой священного авторитета. Он не успел
начать того, что Александр почти осуществил.
Македонский завоеватель был уверен или хотел уверить других в том, что
только обожествленный царь способен принести благо народам. Здесь он в
каком-то смысле уподоблялся Платону, который считал возможным дать людям
счастье, насильственно навязав им "наилучший" строй. Александр при помощи
своего оружия также надеялся установить общий мир и благоденствие, но уже во
вселенском масштабе.
Какими смехотворными по сравнению с этой целью должны были казаться
сыну Филиппа все мирные предложения Дария! Он не собирался останавливаться
до тех пор, пока не станет владыкой всех народов; он целиком сжился с идеей
империи, уже давно зародившейся на Востоке, стал продолжателем Саргона,
Навуходоносора и Кира.
Эта идея была еще непонятна грекам, которые думали лишь о реванше и
мести варварам. Они не подозревали о мечтах их предводителя, мечтах, которые
приняли окончательную форму в храме Амона.