Геннадий Михайлович Левицкий Гай Юлий Цезарь. Злом обретенное бессмертие Гай Юлий Цезарь. Злом обретенное бессмертие Аннотация: Эта книга

Вид материалаКнига

Содержание


Африканская война
Царь Юба I (Лувр. Париж)
Подобный материал:
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   31
^

Африканская война



Пока Цезарь тратил время на бессмысленную войну в Египте и прогулки с Клеопатрой, разбитые помпеянцы стекались со всего света в Африку. Сюда бежал второй после Помпея оппозиционный лидер – Сципион, здесь нашли пристанище Катон, Лабиен, Афраний, Петрей и прочие вожди, разбитые Цезарем в разное время. Заморская провинция превратилась во второй Рим: здесь функционировал сенат из 300 человек и прочие органы власти. Но главное, пользуясь передышкой, помпеянцы собрали огромную армию.

В строй были поставлены все, кто способен держать меч или копье: беглецы из Греции, Испании, островов Средиземного моря, ливийские крестьяне и вольноотпущенники. Тяжелая пехота противников Цезаря доходила до 14 легионов. Тяжелая конница из галлов, германцев и римлян насчитывала 1 600 человек. Еще 20 тысяч легкой конницы, множество копейщиков привел нумидийский царь Юба. И наконец, нумидийцы привели 120 слонов.





^ Царь Юба I (Лувр. Париж)


На слонов Сципион возлагал большие надежды и потому лично занимался их дрессировкой. Сохранилось описание этой процедуры у автора «Африканской войны».


Он (Сципион) построил две боевые линии: одна, состоявшая из пращников, должна была представлять собой противника и пускать слонам в лоб мелкие камешки; против них стояли выстроенные в ряд слоны; а за ними была собственно боевая линия, которая точно так же должна была обстреливать слонов камнями и гнать их назад на неприятеля тогда, когда противник начнет бросать в них камни и они от страха повернут на своих. Но это обучение шло с большим трудом и очень медленно: тупоумные слоны трудно поддаются даже многолетней выучке при постоянном упражнении, и, когда их выводят в бой, они одинаково опасны для обеих сторон.


Цезарь сумел подготовить к отправке в Африку только 6 легионов, в большинстве своем состоящих из новобранцев; да еще 2 тысячи всадников.

Доставка этого скромного войска на соседний континент явилась большой проблемой. Как мы писали выше, Цезарю стоило огромных трудов уговорить на очередную войну даже своих преданных ветеранов. Он не мог ждать хорошей погоды, опасаясь, как бы настроения солдат опять не изменились в худшую сторону. От берегов Сицилии наспех собранный флот отправился в самый разгар штормов и морских бурь. Случилось то, что и следовало ожидать: с Цезарем достигли африканского берега лишь 3 тысячи пехотинцев и небольшой отряд конницы. «Остальные корабли в большинстве разбросало бурей, и они, сбившись с курса, направились в разные стороны. Некоторые из транспортных судов попали в плен.

Все было против Цезаря, но он привык спорить с природой и обстоятельствами, судьбой и богами.

Светоний утверждает:


Никогда никакие суеверия не вынуждали его оставить или отложить предприятие. Он не отложил выступления против Сципиона и Юбы из – за того, что при жертвоприношении животное вырвалось у него из рук. Даже когда он оступился, сходя с корабля, то обратил это в хорошее предзнаменование, воскликнув:

– Ты в моих руках, Африка!


Гай Юлий узнал, что противники полагаются на какой – то старинный оракул, гласящий: роду Сципионов всегда суждено побеждать в Африке (один предок нынешнего Сципиона разбил Ганнибала и закончил 2–ю Пуническую войну, другой – одержал победу в 3–й Пунической войне и разрушил Карфаген в 146 году до н. э.).  Тогда Цезарь нашел в своем войске некоего Сципиона Саллутиона, «человека ничтожного и всеми презираемого», и в каждом сражении отводил ему почетное место во главе войска. Эта уловка немного успокоила легионеров.

Цезарь высадился вблизи Гадрумета. У него было мало сил, даже чтобы захватить этот город. В ожидании своих войск, Цезарь попытался вступить в переговоры с Консидием – начальником гарнизона, рассчитывая образумить его.


Пользуясь представившимся случаем, Цезарь пишет письмо и отдает его пленному для доставки Консидию в город. Когда пленный прибыл туда и, как ему было поручено, стал протягивать Консидию письмо, тот, прежде чем его взять, спросил:

От кого оно? Пленный отвечал:

От императора Цезаря. Тогда Консидий сказал:

В настоящее время у народа римского один император – Сципион.

Затем он у себя на глазах приказал немедленно убить пленного, а письмо, не читая и не распечатывая, отдал верному человеку для доставки Сципиону.


Цезарю пришлось покинуть окрестности Гадрумета – поступило известие, что на помощь гарнизону идут крупные конные силы. Он не мог удалиться от моря и выбрать удобную позицию, так как продолжал принимать воинов с разбросанных бурей кораблей.

Маленькому войску приходилось постоянно отбиваться от противника, но особенно досаждали подданные Юбы.

Плутарх рассказывает:


Неприятельская конница из нумидийцев господствовала над страной, быстро появляясь всякий раз в большом числе. Однажды, когда конный отряд Цезаря расположился на отдых и какой – то ливиец плясал, замечательно подыгрывая себе на флейте, а солдаты веселились, поручив присмотр за лошадьми рабам, внезапно неприятели окружили и атаковали их. Часть воинов Цезаря была убита на месте, другие пали во время поспешного бегства в лагерь. Если бы Цезарь и Азиний Поллион не поспешили из лагеря на подмогу, война, пожалуй, была бы кончена.

Во время другого сражения, как сообщают, неприятель также одержал было верх в завязавшейся рукопашной схватке, но Цезарь ухватил за шею бежавшего со всех ног знаменосца и повернул его кругом со словами:

– Вон где враги!


Похожая картина неудачного для Цезаря боя имеется у Аппиана Александрийского. И здесь Цезарь избежал гибели случайно – только потому, что противники, кичившиеся собственным превосходством, не довели начатое до конца.


Ему (Цезарю) противостояли Лабиен и Петрей, помощники Сципиона, они одержали над Цезарем большую победу, обратив в бегство его войско и преследуя его с гордостью и презрением до тех пор, пока раненная в живот лошадь не сбросила Лабиена. Лабиена тотчас унесли его телохранители, стоявшие со щитами возле сражающегося. Петрей, полагая, что войско оказалось при испытании на высоте и что он сумеет одержать победу, когда захочет, не стал продолжать начатое преследование и сказал:

– Не будем отнимать победу у нашего полководца Сципиона.

Остальное было делом счастья Цезаря. Когда враги, казалось, могли победить, победители сами внезапно прекратили сражение. Передают, что во время бегства своего войска Цезарь приставал ко всем воинам, чтобы они повернулись, кого – то из несущих «орлов» – самые главные знамена у римлян – Цезарь повернул своей рукой и вновь направил вперед, пока Петрей не повернул обратно, а Цезарь охотно отступил. Таков был результат первого сражения Цезаря в Африке.


Цезарь занял узкую прибрежную полосу и влачил довольно жалкое существование. В Африке он не нашел ничего, что необходимо для жизнедеятельности армии, но активность не покинула его и здесь. Он создавал железные мастерские, велел сделать как можно больше стрел и копий, отлить пули и изготовить палисад, посылал письма и гонцов на Сицилию, чтобы везли для него то, чего совсем не было в Африке, – фашины и лес для таранов, а также железо и свинец.

Хлебом ему пришлось пользоваться исключительно привозным. В прошлом году в Африке был неурожай из – за того, что поля лишились хозяев: всех пахарей помпеянцы обратили в наемных солдат. Весь хлеб враги свезли в укрепленные города, а более мелкие поселения попросту разрушили. Учитывая то, что флот Сципиона часто перехватывал суда, идущие к Цезарю, его армия познала и такое чувство, как голод. Еще труднее обстояло дело с кормом для лошадей – его не было вообще. По словам Плутарха, «воины вынуждены были кормить лошадей морским мхом, смывая с него морскую соль и примешивая в качестве приправы немного травы».

В «Африканской войне» говорится, что Цезарь пишет послания к своим легатам на Сицилии с приказом.


…Не теряя времени и не позволяя себе никаких ссылок на зиму и на погоду, как можно скорее переправить к нему армию: провинция Африка, писал он, погибает, и его противники разоряют ее вконец; если не подать союзникам скорой помощи против преступных и коварных врагов, то от Африки не уцелеет ничего, кроме голой земли, не будет даже кровли, под которой можно укрыться. При этом сам он обнаруживал такую торопливость и нетерпение, что уже на следующий день после посылки писем и гонцов на Сицилию жаловался на то, что войско и флот медлят прибытием, и день и ночь его мысли и глаза были устремлены только на море.


Не столько судьба Африки волновала Цезаря, сколько его собственная; тревожные мысли вызывали не только превосходящие силы врагов, но и настроения собственных солдат.


Они (легионеры) не усматривали в настоящем положении дела никакого для себя утешения, равно как и не находили никакой моральной поддержки друг у друга, если не считать выражения лица полководца, его бодрости и удивительной веселости: он выказывал дух высокий и отважный. В этом люди находили себе успокоение и надеялись, что знание и ум их предводителя помогут им преодолеть все трудности.


Положение Цезаря было колоссально трудным, практически безвыходным. Но как ни странно, легионеры снова поверили в его счастливую звезду. Настолько сильна была власть его духа над этими несчастными людьми, что ни один человек его не оставил, не перебежал к удачливому противнику. Ветераны Гая Юлия по – прежнему без лишних раздумий отдавали за него жизнь. Весьма примечательна история из «Африканской войны».

Один из кораблей Цезаря был захвачен эскадрой помпеянцев. Всех пленных доставили к Сципиону. Предводитель республиканцев проявил к ним особую милость: солдатам Цезаря была дарована жизнь, обещана денежная награда и зачисление в легионы. Сципион ожидал за свою доброту благодарных слов. Ответ центуриона 14–го легиона неприятно поразил военачальника:

– За твою великую милость, Сципион (императором я тебя не называю), – произнес старый солдат, – я тебе благодарен, так как ты мне, военнопленному, обещаешь жизнь и пощаду; и, может быть, я и воспользовался бы твоей милостью, если бы к ней не присоединялось величайшее преступление. Я ли должен поднять оружие против моего императора Цезаря, у которого я служил командиром центурии, и против его армии, за честь и победу которой я сражался больше 36 лет? Я этого делать не намерен и тебе очень советую бросить свою затею.


После того как центурион хладнокровно высказался против Сципиона, последний, не ожидавший такого ответа, разгневался и оскорбился и дал понять своим центурионам, чего он от них хочет: центурион был убит у его ног, а остальных ветеранов он приказал отделить от новобранцев.

– Уведите, – сказал он, – этих людей, оскверненных безбожным преступлением, насыщенных кровью своих сограждан!

Тогда их вывели за вал и казнили мучительной казнью.


Между тем Цезарь проводил время не только в напряженном ожидании подкреплений и хлеба из – за моря – он искал пути выхода из самой безвыходной ситуации и находил. Ему удалось найти сильного союзника в Африке: мавританский царь Бокх напал на владения Юбы и взял три крупных города. Нумидийцам пришлось заботиться не об интересах Сципиона, но о собственных землях. Юба отозвал и вспомогательные войска, отправленные им к Сципиону, и оставил у него только 30 слонов.

Впрочем, остальные слоны могли вернуться обратно к Сципиону, а именно они своим огромным ростом и массой приводили в ужас легионеров Цезаря. Гай Юлий нашел средство победить страх солдат, не знакомых с необычным оружием.


Он приказал переправить из Италии слонов, чтобы солдаты познакомились с внешним видом и особенностями этого животного и знали, в какую часть его тела можно легко попасть копьем, и какая даже тогда остается неприкрытой, когда слон снаряжен и одет в броню. Кроме того, надо было приучить и лошадей к запаху, реву и внешнему виду этих зверей, так чтобы они перестали их бояться. Этим он много выиграл: его солдаты трогали этих животных руками и убеждались в их медлительности, всадники пускали в них копья с притупленными концами, лошади тоже привыкли к зверям благодаря их терпеливости.


Цезарь оставил на время свою прежнюю стремительность, с которой привык воевать, он стал осторожным и медлительным. Ситуация обязывала его измениться, и он принял диктуемые ею правила. У Гая Юлия не было права на ошибку, и он сделал все, чтобы не разделить в Африке участь своего любимца – Куриона.

Решающая битва за Рим на африканской земле состоялась 6 апреля 46 года до н. э.

Накануне мы видим Цезаря вновь таким, какого привыкли видеть в его бесчисленных походах. Он дождался наконец своих незаменимых ветеранов и, «с невероятной быстротой пройдя лесистыми местами, удобными для неожиданного нападения», оказался перед изумленным Сципионом.

С легионерами Цезаря произошла удивительная метаморфоза: еще недавно оплакивавшие свою участь, они теперь не сомневались в собственной победе. Источники молчат о том, как Цезарю удалось поднять моральный дух солдат, упавший было ниже придорожной травы, на невиданную высоту. Впрочем, удивительного в таком превращении ничего нет: Цезарь обладал столь великой харизмой, что мог повести кого угодно даже в ад.

Интереснее другое: легионеры перед битвой были будто под гипнозом. Такое же состояние – до начала Фарсальской битвы, когда требовалось победить численно превосходившего противника, и до битвы при Тапсе, когда численное превосходство на стороне врагов, и снова мы видим не войско Цезаря, но стаю бешеных зверей, немедленно жаждавших крови; им было безразлично, сколько впереди стоит врагов – 80 тысяч или миллион. Они всех уничтожат, все сметут на своем пути!


Когда показалось войско Сципиона, вдруг легаты и добровольцы – ветераны стали умолять Цезаря без колебаний дать сигнал к бою; бессмертные боги, говорили они, предвещают полную победу. Цезарь колебался и противился их горячему желанию, он кричал, что не желает сражения, и все более и более сдерживал свои боевые линии, как вдруг, без всякого его приказа, на правом крыле сами солдаты заставили трубача затрубить. По этому сигналу все когорты со знаменами понеслись на врагов, хотя центурионы грудью загораживали солдатам дорогу и силой удерживали их от самовольной атаки без приказа императора. Но это было уже бесполезно.


Вполне возможно, Цезарь перед битвой перенервничал; с ним случился приступ падучей – болезни, с годами проявлявшейся у него все чаще и чаще.

Присутствие Цезаря на поле боя было совсем необязательно: они блестяще разобрались с врагами, а управлять толпами бешеных зверей не смог бы и сам бог войны.

Как мы помним, солдаты Цезаря испытывали паническое чувство страха перед слонами. И оно куда – то улетучилось: 5–й легион даже решил выстроиться против слонов.

Один из эпизодов сражения людей с огромными животными описан автором «Африканской войны».


На левом фланге раненый слон от сильной боли бросился на безоружного обозного служителя, подмял его под ноги, а затем стал на колени, задавил его до смерти, причем поднял свой хобот и стал со страшным ревом ворочать им в разные стороны. Наш солдат не стерпел и с оружием в руках бросился на зверя. Когда слон заметил, что на него нападают с оружием, он бросил мертвого, обвил солдата хоботом и поднял кверху. Вооруженный солдат, понимая, что в подобной опасности нельзя терять голову, стал изо всех сил рубить мечом по хоботу, в который был захвачен.

От боли слон наконец сбросил солдата, со страшным ревом повернул назад и бегом пустился к остальным животным.


То была последняя крупная битва античности с участием слонов. Тактика боя совершенствовалась, изобретательные римляне научились разворачивать грозное оружие на своих же хозяев. Все чаще слоны наносили больше вреда собственному войску, чем противнику. Так произошло и во время битвы при Тапсе.


Животные, устрашенные свистом пращей и камней, повернули, перетоптали сзади себя много столпившегося народа и бурно устремились в недоделанные ворота вала.


Под бешеным напором легионеров Цезаря не мог устоять никто: ни слоны, ни конница, ни римляне, ни нумидийцы. Через несколько часов Цезарь завладел тремя лагерями. У неприятелей пало 50 тысяч воинов, у Цезаря – не более 50 человек. Они начисто забыли слово «пощада» и безжалостно рубили не только соотечественников в стане врага, но и собственных командиров.

В «Африканской войне» описываются последние моменты битвы при Тапсе.


Войска Сципиона были совершенно разбиты и врассыпную бежали по всему полю, а легионы Цезаря их преследовали, не давая им времени оправиться. Они наконец прибежали в лагерь, к которому стремились, чтобы там оправиться, снова начать защищаться и найти какого – либо авторитетного и видного вождя, на которого можно было бы опереться и продолжить сражение. Но, заметив, что там нет никакой для них опоры, они немедленно бросили оружие и поспешили бежать в царский лагерь. Оказалось, что и он уже занят юлианцами. Отчаявшись в своем спасении, они засели на одном холме и оттуда, опустив оружие, по – военному салютовали мечами победителю. Но это мало помогло несчастным: озлобленных и разъяренных ветеранов не только нельзя было склонить к пощаде врагу, но даже и в своем войске они ранили или убили несколько видных лиц, которых они называли виновниками. В числе их был бывший квестор Туллий Руф, умышленно убитый солдатом, который пронзил его копьем; также и Помпей Руф, раненный мечом в руку, был бы убит, если бы не поспешил убежать к Цезарю. Поэтому многие римские всадники и сенаторы в страхе удалились с поля сражения, чтобы и их не убили солдаты, которые, надеясь ввиду своих блестящих подвигов на безнаказанность, решили вслед за великой победой, что им все позволено. Солдаты Сципиона, хотя и взывали к Цезарю о помиловании, были все до одного перебиты у него самого на глазах, сколько он ни просил собственных солдат дать им пощаду.


Автор «Африканской войны» старается обелить Цезаря. Он, несомненно, сражался на его стороне в этой кампании, ибо прекрасно осведомлен во всех ее подробностях. Автор был воином Цезаря; у него совершенно не имелось литературного дарования, в отличие от Плутарха, и он не блистал красноречием, как Цицерон, но его труд представляет большой интерес для историков как документальное свидетельство очевидца. О «доброте» же Цезаря можно сделать вывод из неосторожных слов автора «Африканской войны» и прочих древних историков. Согласно Плутарху, Гай Юлий не призывал милостиво относиться к римским гражданам и не проявлял милости сам.


Некоторые из спасшихся бегством бывших консулов и преторов, попав в плен, покончили самоубийством, а многих Цезарь приказал казнить.


Как всегда, Цезарь доводит дело до конца. Простой победы ему мало. Гай Юлий продолжает уничтожать всех, кто способен носить оружие.

Аппиан пишет:


…он не прекратил победоносного сражения и при наступлении ночи. Таким образом, и эта армия, состоявшая приблизительно из 80 тысяч человек... полностью была уничтожена.


Особую ненависть Цезаря вызвал сформированный сенат в изгнании. По словам, Аппиана, «всех, кого захватил из совета трехсот, он истребил». Такое отношение понятно: диктатору не нужны равные ему, и римская знать была бы плохими винтиками его диктаторской машины. Цезарю нужны лишь покорные исполнители его воли, и предпочтительнее, чтобы своим положением они были обязаны только ему. Точно так же сыновьям прачки или мясника Наполеон будет с легкостью раздавать маршальские жезлы, а мы будем восхищаться головокружительными карьерами и справедливостью нового продолжателя дела Цезаря. Мы забываем, по крайней мере, одну мелочь: что они заняли места отправленного на гильотину цвета Франции. Диктатор уничтожает лучших из лучших, а на смену им приходят либо личности без всяких принципов, либо полные ничтожества. Они и пользуются результатами кровавых гражданских войн и революций.

Оставшиеся в живых после кромешного ада республиканцы также превратились в бешеных зверей. Автор «Африканской войны» рассказывает:


Всадники Сципиона, бежавшие с поля сражения, достигли города Парады. Так как там их не хотели принять жители, которые были уже предупреждены молвой о победе Цезаря, то они взяли город с бою, снесли на его площадь кучу дров со всеми пожитками горожан, подожгли ее, всех жителей без различия пола, звания и возраста связали и живыми бросили в огонь, предав их таким образом мучительной казни.


Нумидийский царь Юба также уцелел в битве при Тапсе. Он бежал в город Заму, «где у него был собственный дворец и содержались жены и дети, сюда же он свез со всего царства все свои деньги и драгоценности, а в начале войны построил здесь очень сильные укрепления». Но они не могли спасти царя, и Юба решил покончить с собой – театрально, красиво, эффектно. Этот честолюбец мечтал, чтобы если не его победа, так смерть осталась в памяти потомков.

Умирать одному не хотелось. Накануне битвы на всякий случай Юба подготовился.


…собрал в городе Заме множество дров и воздвиг на середине площади огромный костер. В случае поражения он хотел сложить на нем все свое достояние, перебить и бросить туда же всех граждан и все это поджечь, а затем, наконец, и самому покончить с собой на этом костре и сгореть вместе с детьми, женами, гражданами и со всеми царскими сокровищами. И вот теперь Юба, находясь перед воротами, сначала долго и властно грозил жителям Замы; затем, увидав, что это мало помогает, стал молить их допустить его до богов – пенатов; наконец, убедившись в том, что они упорны в своем решении и что ни угрозами, ни просьбами нельзя склонить их к тому, чтобы принять его в город, он уже начал просить их отдать жен и детей, чтобы увести их с собой. Увидав, что горожане не дают ему никакого ответа, и ничего от них не добившись, он оставил Заму и вместе с Петреем и несколькими всадниками удалился в одну из своих усадеб.


Юба еще некоторое время скитался по своим владениям, но все общины отказали ему в приюте. Тогда, «чтобы иметь вид людей, погибших смертью храбрых, он и Петрей вступили друг с другом в бой на мечах, и более сильный Петрей без труда убил более слабого Юбу. Затем он пытался этим же мечом пронзить себе грудь, но не мог. Тогда он упросил своего раба покончить с ним, чего и добился». Владения Юбы Цезарь присоединил к римской провинции Африка.

Сципион, лишившись армии, пытался найти спасение на море. Однако шторм вынес его корабли прямо на флот Цезаря. Сципион поступил так, как поступает римлянин, когда его чести угрожает опасность. Он умертвил себя, как только враг захватил корабль; труп главнокомандующего африканской армией выбросили за борт.