Гарри Гаррисон

Вид материалаДокументы

Содержание


Президенты в опасности
Подобный материал:
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   30

ПРЕЗИДЕНТЫ В ОПАСНОСТИ


Как только в Уайтхолле ознакомились с депешами, доставленными пакетботом из Канады в Саутгемптон, напряжение не только пошло на убыль, но даже сменилось радостным умиротворением.

– Вот так-так! – воскликнул лорд Пальмерстон, размахивая листком в воздухе. – Генерал Чэмпион доносит, что янки оказывают крайне вялое сопротивление. Платсберг взят, войска идут вперед, неуклонно развивая наступление. Чрезвычайно славно! – Да и подагра отпустила; мир стал куда более солнечным и уютным.

– А вот из Адмиралтейства, – сообщил лорд Рассел. – Флот, ведущий атаку на побережье Мексиканского залива, должно быть, уже выполнил свою задачу. В ближайшее время ожидаются победные рапорты. То же относится и к атаке на Вашингтон. Тут военно-морское ведомство продемонстрировало незаурядную проницательность. Должен признать, у Адмиралтейства больше воображения и тактических способностей, нежели я подозревал. Время рассчитано безупречно. Выждали, пока поступят донесения, что войска с обороны столицы сняты. Затем, пока американские солдаты мчатся защищать свои рубежи, ударить в самое сердце их родины. Скоро мы прижмем их к ногтю.

– Согласен, – радостно кивнул Пальмерстон. – Я знаю, что могу вам открыться, Джон, порой я впадал в тревогу. Одно дело говорить о войне – и совсем другое сделать первый шаг и развязать бой. Я склонен считать себя миролюбивым человеком. Но при том я англичанин и не стану сносить оскорбления молча. А сия святая держава претерпела оскорбления – тяжкие, тяжкие. Опять же, тот факт, что Веллингтон был решительно против вступления в войну. Это тревожило меня. И все же мы не отступили. Но теперь, оглядывая прошлое, я вижу, что война была делом праведным и законным, почти предрешенным.

– Правду говоря, вынужден согласиться. С нетерпением и высочайшим упованием жду дальнейших рапортов.

– Как и я, старый друг, как и я. А теперь я дол жен отправиться в Виндзор, дабы принести эти добрые вести королеве. Знаю, что она разделит нашу радость. Предрешено, предрешено.

Капитан Ричард Далтон из Первого Кавалерийского полка США не виделся с семьей больше года. Не будь он ранен в битве при Боллс-Блаф, вряд ли ему довелось бы свидеться с семьей раньше, чем вообще война закончится. Осколок шрапнели, застрявший в правом плече, причинял немалую боль, только усилившуюся, когда хирург удалил его. Далтон по-прежнему прекрасно держался в седле, но поднять саблю или выстрелить из ружья не мог. Командир решил дать ему отпуск для поправки здоровья, так что, несмотря на почти не утихающую боль, Далтон считал себя счастливчиком. Поездка от столицы на юг была совсем легкой, а прием, встретивший его дома, искупил всю испытанную боль, а заодно и всю грядущую. А нынче солнце пригревало, клев был на славу, и они с семилетним сынишкой вдвоем за пару часов наловили почти полную корзину рыбы.

– Папа, смотри, наши корабли! Вот здоровенные!

Далтон, клевавший носом на солнцепеке, поднял взгляд ко входу в залив, где Потомак встречается с морем.

– Да уж, Энди, здоровенные.

Линейные корабли шли на всех парусах и на всех парах вверх по течению. Белые паруса надуты ветром, из труб валит черный дым. Воистину величественное зрелище.

И тут порыв ветра подхватил флаг на корме третьего судна, развернув на миг, прежде чем снова обвить вокруг флагштока.

Два креста один поверх другого.

– Британский флаг! Греби к берегу, Энди, изо всех сил греби. Это не наши корабли.

Далтон выпрыгнул на берег, как только днище лодки заскрежетало по песку, и наклонился, чтобы одной рукой привязать ее.

– Беги вперед, Энди. Рыбу я принесу, а ты беги и оседлай Джунипера.

Мальчонка стрелой припустил по тропе, ведущей к их дому в Пини-Пойнт. Привязав лодку, Далтон подхватил рыбу и направился следом. Встревоженная Марианна ждала его у заднего крыльца.

– Энди прокричал что-то о кораблях и убежал в конюшню.

–Я должен поехать в Лексингтон-парк на станцию, там есть телеграфная контора. Надо предупредить в столице. Мы их видели. Британские боевые корабли, ужасно много, направляются вверх по реке к Вашингтону. Надо предупредить.

Мальчик вывел во двор рослого серого коня. Проверив, затянута ли подпруга, Далтон улыбнулся и взъерошил парнишке волосы. Ухватился левой рукой за луку и вскочил в седло.

– Постараюсь вернуться поскорее.

Мэри Тодд Линкольн громко смеялась от радости, разливая чай. Двоюродная сестра Лиззи; впервые навестившая Вашингтон, осталась не в восторге от местных дам и очень смешно то расхаживала по комнате с важным видом, то шарахалась туда-сюда в воображаемой суматохе.

– Ну, скажу я вам, я просто в толк не возьму. Они напрочь лишены манер. Ни в Спрингфилде, ни в Лексингтоне вы не увидите, чтобы дамы ходили подобным образом – или разговаривали в подобном тоне.

– Сомневаюсь я, что здесь настоящий южный город, – вставила миссис Эдварде, сестра Мэри. – Сомневаюсь, что город знает, что это значит, когда тут кишмя кишат янки и политики. – Она приняла чашку у Мэри. – И, конечно, среди них нету Тоддов.

Сестры – родные, двоюродные и троюродные – согласно закивали. Они всегда крепко держались за родню, и Мэри была очень рада их визиту. Разговоры о войне отошли на второй план, уступив место сплетням.

– Я так боюсь за мистера Линкольна и его загадочную встречу, о которой никто не хочет нам говорить, – заметила кузина Аманда. – Аболиционист отправился в самое сердце Юга!

– Не надо верить всему, что читаешь в кровожадной прессе, – твердо возразила Мэри. – Если хотите знать правду, она всегда преследовала меня за сочувствие Югу и рабовладельцам. Конечно, наша семья держала рабов, но мы никогда не продавали и не покупали их. Вам известны мои чувства. Впервые, когда я увидела аукцион рабов, увидела, как их хлещут плетью, – что ж, я сама стала такой же аболиционисткой, как проповедник Мейн. Я всегда так думала. Но считать мистера Линкольна аболиционистом – полнейшая нелепость. по-моему, он ровным счетом ничего не знал о рабстве, пока не навестил меня дома. У него возникла престранная мысль о рабах. Думает, что можно решить проблему, собрав их разом и отправив в Южную Америку. Он хороший человек, но негров не знает. Зато он хочет поступать по совести. А верит… в Союз, конечно. И в справедливость.

– И Бога, – подсказала кузина Лиззи с озорными искорками в глазах. – по-моему, за все время, что я. в гостях, он ни разу не был в церкви.

–Он занятой человек. В Бога можно верить и не ходя в церковь. И наоборот, должна сказать. Хотите еще чаю? Хотя кое-кто может с этим не согласиться. – Мэри улыбнулась, отхлебнув чаю, и устроилась поудобнее. -Ну, вы его еще не знали, когда он впервые избирался в Конгресс, потому что это было много лет назад. Человек, выступавший против него, был методистским священником, призывавшим геенну огненную и серу на головы безбожников, считавший мистера Линкольна атеистом. И вот однажды, проповедуя в церкви, он вдруг увидел шанс отличиться, когда мистер Линкольн вошел и сел в задних рядах. Зная, что надо сделать, проповедник возгласил: «Все, кто считает, что отправится на небеса, встаньте!» Поднялась суета, изрядная часть конгрегации встала. Мистер Линкольн не шелохнулся. Затем проповедник попросил встать всех, кто полагает отправиться в ад. Мистер Линкольн не встал. Упустить подобный шанс проповедник не мог. «Итак, мистер Линкольн, а вы-то куда собираетесь отправиться?» Только тут мистер Линкольн встал и сказал: “Ну, я собираюсь отправиться в Конгресс”. И ушел.

Большинство родственниц уже слышали эту историю, но все равно рассмеялись все до единой. Чай чудесный, пирожные сладкие, сплетни еще слаще.

Но вдруг в Зеленую комнату постучали, и дверь распахнулась.

– Мама, я должен тебе сказать…

– Роберт, подобная спешка не в твоем духе. – Сын, ненадолго вернувшийся из Гарварда. Уже не мальчик, подумала Мэри. За год отсутствия он заметно окреп.

Дамы захихикали, и он покраснел.

– Мама, леди, извините, что врываюсь подобным образом. Но вы должны сию же минуту оставить президентский особняк.

– Что ты этим хочешь сказать? – осведомилась Мэри.

– Британцы… уже близко, вот-вот нападут на город.

Мэри не выронила чайник, а заставила себя спокойно поставить его на стол. В распахнутую дверь вбежал лейтенант.

– Миссис Линкольн, леди, пришла телеграмма, их видели на реке, они приближаются! Британцы! Флотилия идет вверх по Потомаку.

Воцарилось молчание. Сообщение вполне понятное, но вот что оно означает? Британские корабли идут вверх по Потомаку, направляясь к столице. В коридоре послышались поспешные шаги, и в дверь протолкнулся военный министр Стэнтон, должно быть, бегом примчавшийся из Военного департамента, расположенного через дорогу.

– Вы же слышали, миссис Линкольн. Англичане приближаются. Это я виноват, надо было раньше сообразить. После атаки на севере мы должны были понять, что история повторяется. Нам следовало понять, больше думать о тысяча восемьсот двенадцатом, они ведут войну весьма предсказуемым образом.

И вдруг до Мэри дошло, о чем он толкует.

– Тогда они напали на Вашингтон, сожгли Белый дом!

– Совершенно верно, и не сомневаюсь, что они намерены и теперь повторить те же предосудительные деяния. Вы должны сейчас же позвать сюда сына. У нас еще есть немного времени, чтобы уложить небольшие чемоданы…

– Я приведу брата, – сказал Роберт, – а ты собери дам.

Мэри чересчур встревожилась, чтобы мыслить связно.

– Вы хотите, чтобы мы бежали? Почему? Мистер Линкольн неоднократно уверял меня, что город хорошо защищен от нападения.

– Был защищен, как это ни прискорбно. Как только было объявлено перемирие, мы решили, что войска с его обороны можно снять, чтобы направить в помощь генералу Гранту. Я виноват, мне первому из всех должно было прийти в голову, каковы могут быть последствия, таков мой долг. Но, как и остальные, я думал только об участи Гранта и его войск. Почти весь Вашингтонский гарнизон сейчас направляется на север. Даже форты Потомака недоукомплектованны.

– Отзовите их!

– Конечно. Будет сделано. Но это требует времени, а британцы уже на подходе. Соберите свои вещи, леди, умоляю. Я позабочусь об экипажах.

Стэнтон торопливо вышел мимо ожидавшего офицера, а тот снова обратился к миссис Линкольн:

– Я пошлю солдат вам в помощь, если вы не против.

– Пошли, Мэри, у нас много дел, – подала голос кузина Лиззи.

Мэри Линкольн не шелохнулась. Все это так внезапно, так ошеломительно. А еще она ощутила, что вот-вот нахлынет очередная мучительная мигрень, из тех, что повергают ее на постель в полутемной комнате. Только бы не сейчас, так не вовремя.

– Побудь здесь минутку, – сказала миссис Эдварде, покровительственно обняв сестру за плечи. – Я возьму Кекли, Роберт приведет Тэда. Попрошу ее принести чемоданы прямо сюда. Потом подумаем, что надо взять. Лейтенант, сколько времени у нас в запасе?

– Час, от силы два, прежде чем они будут здесь. Никто толком не знает. Думаю, лучше ехать прямо сейчас.

Роберт ввел Тэда в комнату, мальчик подбежал к матери и прижался к ней. Мэри обняла его и почувствовала себя немного лучше. Кекли – негритянка, нанятая в белошвейки и мало-помалу ставшая подругой – выглядела весьма озабоченной.

– У нас есть немного времени, – промолвила Мэри, – чтобы уехать из Белого дома до прихода англичан. Помоги дамам собрать вещи на несколько дней.

– Да куда ж нам податься, миссис Линкольн?… – Дай мне минуточку, чтобы сообразить. Чемоданы, пожалуйста.

Похоже, весть о приближении врага уже разлетелась по Вашингтону, и в городе началась паника. Церкви трезвонили во все колокола, по улицам сломя голову скакали всадники, угрожая жизни пешеходов. Прямо перед Белым домом лошади, обезумевшие от нахлестывания, понесли, разбив повозку вместе с седоком о железную ограду. Теперь он сидел на мостовой, со стонами держась за окровавленную голову. В любой другой день прохожие и охрана поспешили бы ему на помощь; сегодня никому не было до него дела. Паника распространялась.

Военный министр не принадлежал к числу людей, которые легко теряют голову. Позаботившись об эвакуации миссис Линкольн и поставив во главе операции надежного офицера, он перестал об этом думать. Прежде всего – оборона города. Жадно взявшись за дело, он стоял за столом, даже без стула, отдавая приказы об организации обороны города.

– От президента вестей не было? – поинтересовался госсекретарь Уильям Сьюард, торопливо протолкнувшийся вперед через толпу офицеров.

– Ничего нового, – ответил Стэнтон. – Вам известно в точности то же, что и мне, поскольку обоим он оставил одно и то же послание. Он ускользнул отсюда на рассвете ради встречи с Джеффом Дэвисом, взял паровую яхту. После пришла телеграмма, что они вместе возвращаются на борту «Ривер Квин». Поскольку вице-президент Ганнибал Хэмлин находится в Нью-Йорке, всеми делами распоряжается Кабинет, пока мы не получим иных указаний. Может, Президенту повезло, что он в отлучке.

– А может, не повезло, и он наткнулся на эти британские суда. В таком случае, для страны настал черный день.

Сьюард покривил душой. На самом деле он считал, что должен по праву занять президентское кресло. Этому помешали только внутренние распри Республиканской партии. Захват англичанами Линкольна лишь восстановил бы справедливость. Тогда не пришлось бы ждать следующих выборов, чтобы взять бразды правления в свои руки. Он более чем квалифицирован для столь важной работы.

Стэнтон поспешил на совещание с офицерами, а Сьюард принялся мерить кабинет шагами, думая о радужных перспективах, которые сулит война.

В отличие от гражданского населения, военные панике не поддались и делали свое дело. Оборонительные рубежи были подготовлены, резервы для их усиления подтянуты. С воинскими эшелонами связались, остановили и приказали следовать обратно.

– Не поспеют ко времени, – резюмировал Стэнтон. – Британцы успеют уплыть до их возвращения. Придется обходиться тем, что имеется. Я послал людей собрать документы в Белом доме и принести их сюда. Это надежное здание, и мы будем оборонять его, если враг сюда доберется. Их планы нам неизвестны, но догадаться нетрудно, если знаешь историю.

– То был год тысяча восемьсот четырнадцатый, – указал Сьюард. – Тогда они поднялись по реке Петаксент и атаковал по суше. Разве сейчас они так поступают?

– Нет, о высадке донесений не поступало. Похоже, на сей раз они ограничились исключительно вторжением с моря через Потомак. В 1814 году все бежали из города, и захватчики вошли без труда. А перед уходом сожгли Капитолий и Белый дом. Но в этот раз им придется потруднее. Генералы утверждают, что если нам удастся удержать несколько опорных пунктов, то мы продержимся до подхода войск.

Гражданское население прекрасно эвакуируется самостоятельно, так что с этим у нас проблем не будет.

А меньше чем через час первые батареи открыли огонь по приближающимся кораблям.

Нацелив на них нос, будто гончий пес, британский корабль устремился к пароходу.

– Возвращайтесь в Йорктаун, – распорядился Линкольн. – Там есть войска и орудия.

– по-моему, не следует, господин президент, – возразил капитан, не отрываясь от подзорной трубы. Потом крикнул: – Право на борт!

Пароход накренился, выполняя крутой поворот, и президент ухватился за перила.

– Быстрое судно, – указал капитан на преследователя с наполненными ветром парусами да вдобавок чадящего черным дымом, – куда быстрее, чем наша старушка. Если повернем, он нас настигнет. Ему придется идти под углом, так что он захватит нас задолго до того, как мы приблизимся к Йорктауну. А сейчас он идет вослед за нами, и гнаться ему придется гораздо дольше.

– Куда же мы направимся?

– В крепость Монро. Прямо по курсу. Британцы не сунутся за нами под огонь ее больших пушек.

Глубоко в трюме кочегары, обливаясь потом, бросали в топку уголь лопата за лопатой. Подняв давление пара до предела, судно пенило винтом зеленые воды залива. Впереди уже показалась оконечность полуострова Йорктаун, все приближаясь и приближаясь.

Приближался и преследователь. Внезапно на нем вспухло и быстро рассеялось облачко белого дыма, однако обнаружить место падения ядра не удалось.

– Пристрелочный, – сказал генерал Ли. – Или предупредительный.

– Вряд ли им известно, кто у нас на борту, – за метил Шерман. – Иначе за нами гнался бы весь флот в полном составе.

– Мы можем спрятаться внизу, – клацая зубами от страха, проговорил Хей, никогда не рвавшийся к воинской славе.

– Мы с тобой можем, Джон, – отозвался Николай. – Но к чему утруждаться? Сомневаюсь, что даже британцы расстреливают штатских пленников. В любом случае, если они нас и остановят, мы для них явно не будем представлять интереса.

– И в самом деле, – Хей указал на окруживших президента военных. – Они просто не поверят собственной удаче. Не только Линкольн, но и весь его генералитет. Этого не может быть! Не может же все вот так и закончиться. Теперь, когда заключено перемирие, составлены планы, новая война, новый мир… – Гнев вытеснил страх. Но что же тут поделаешь?

Очень немногое, согласились все. Офицеры выхаживали по палубе, проверяя, хорошо ли выходят сабли из ножен, хватаясь за пистолеты. На корабле имелся небольшой запас оружия, и его принесли наверх. Но что проку от ружей против пушек военного корабля? Осталось только бегство. На предельной скорости, уповая, что котел выдержит давление, что никакая важная деталь не сломается.

Офицеры метались, как львы в клетке, бормоча проклятия, горя желанием атаковать и уничтожить преследователя. Но им оставалось лишь беспомощно следить за неуклонным приближением вражеского корабля. Линкольн оставил их, найдя более спокойное убежище на мостике. Рулевой у штурвала воплощал неколебимую уверенность, устраняя малейшее уклонение в сторону, направляя судно прямо к мысу. За ним убежище, за ним крепость Монро. Капитан бормотал что-то в переговорную трубу, консультируясь с главным механиком. Поднявшись на спардек и поглядев назад, Линкольн с ужасом увидел, насколько приблизился линкор за пару минут.

У носа кипели белые буруны. Внезапно, повинуясь какой-то неслышной команде, на обоих бортах показались черные силуэты.

– Выкатывают пушки, – сообщил капитан, поднявшийся к президенту.

– С виду он очень близко, – заметил Линкольн, поглаживая бороду.

– Он и есть очень близко, господин президент. Не хочется говорить, но придется Он гораздо быстрей нас. Нам не уйти, сэр.

– Но шанс-то наверняка есть. Капитан указал на Оконечность полуострова, где волны лениво лизали песчаный берег.

– Мыс-то мы обогнем, уж будьте покойны. Но до форта еще миль восемь вдоль берега. Фрегат нагонит нас еще на полпути. Увы, сэр. Мы сделали, что могли… и это старое суденышко тоже. Больше ничего поделать нельзя. Давление пара на пределе, чуть ли не за пределом. Еще малость, и котел взорвется. Больше нам не выжать.

Так близко, так близко! Линкольн грохнул кулаком о стену будки. Да не может так быть! Не может война кончиться вот так – унижением и бесчестьем. Слишком много поставлено на карту, слишком много солдат сложили свои головы. Теперь, когда появилась возможность положить конец войне между штатами, – такое дурацкое столкновение, даже поверить трудно. Но все на самом деле. Британский корабль все надвигается и надвигается, конец недалек.

Рулевой переложил штурвал, и пароход накренился, огибая мыс, настолько близко от заболоченного берега, что волны от кормы почти докатились до него. Пароход немного оторвался от преследования, потому что британскому фрегату пришлось уйти дальше в море, чтобы оставить побольше воды под килем.

Но подобного отрыва явно недостаточно. Опыт речного судоходства подсказывал Линкольну, что прорваться под защиту пушек форта не удастся. Фрегат настигнет их задолго до того. На мгновение вдруг показалось, что британец решил отстать, но тот лишь показал борт, ощетинившийся пушками. Потом снова развернулся носом, быстро настигая крохотный пароходик.

Линкольн не мог смотреть на неуклонное приближение рока и устремил взгляд прямо по курсу, когда впереди уже открылся восточный берег. С черной полоской форта Монро в конце.

– Боже мой! – охнул вдруг капитан.

– И вправду, Боже мой, – согласился Линкольн, разжимая руки, отчаянно вцепившиеся в перила.

Ибо там, не далее мили впереди, дымил трубой броненосец, направляясь в их сторону.

Но настоящей отрадой для глаз был флаг, развевающийся на мачте – звездно-полосатый.