Иоанн Блаженный (Береславский)

Вид материалаДокументы
Девкалион, его жена Пирра и человечество родившееся из кости Грааля
Орфей, или Сила девственной влюбленности
Подобный материал:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   27

Девкалион, его жена Пирра и человечество родившееся из кости Грааля



24.08.05 Измир


Атлантическая версия потопа и ковчега выглядит намного духовнее иудейской. В центре предания — праведный Девкалион («девственное лоно») и жена его Пирра (мирровая Евхаристия, Брачный пир).


K


Жители «медного века» злобой, развратом и бесчестием восстановили против себя Всевышнего. Юпитер решил погубить род человеческий за его непослушание. В противном случае люди уничтожат друг друга и впадут в еще более тяжкие скверны. Деревянный корабль был построен лишь для двоих: Девкалиона и Пирры.

Библейский Ной вошел в ковчег со своими родственниками и попарно ввел животных. Атлантическое предание более духовное. В основе его девственная благодать. Девкалион — не просто праведник, но совершенный девственник. Жена его Пирра — божественная дева. Обоих связывают узы теогамического брака. Оба устремлены к Всевышнему и непятнаемы в своем существе.

Семь дней носится корабль с Девкалионом и Пиррой по морским волнам, пока не причаливает к суше. Девкалион разбивает жертвенник благодарения Всевышнему и просит об одном своего господина, нескончаемо его благодаря: о продолжении адамова рода.

Прямого потомства, как у Ноя, у Девкалиона нет. Адамов род рождается заново свыше от Девкалиона и Пирры.

Господь слышит страстноoе прошение единственно переживших потоп двух девственных агнцев и говорит им:

— Возьмите камни. Идите и разбрасывайте их направо и налево. Из них родится новое человечество и ваше потомство.


K


Рожденное из камня человечество Грааля… Перламутровая кость Грааля, составы, напыления, частицы прилепления, расплавление жемчужины и пр., сопровождающее Грааль и учение о внутренней чаше, лягут в основу Богоцивилизации как белый камень, на котором написано новое имя Всевышнего.

«Послепотопное» человечество в своем внутреннем составе содержит тайну Грааля и подлежит обожению. Только перламутровая кость обглодана «псами Алкеона» — фарисеями и лежит незаметно у порога хозяйского дома. Ее бы поднять, омыть, облобызать, принять в сердце. Усвоить, что в основе человеческого состава лежит чудесная и бессмертная кость. По ней человек воссоздается после своего малого внутреннего потопа. Идет он, подобно Девкалиону и Пирре, двум своим мужеженским ипостасям, разбрасывая направо и налево камешки. Рождается от него нетленное потомство — богочеловечество.


K


В библейских текстах способ размножения обычный. От Ноя рождаются Сим, Хам, Иафет, и продолжается бесчестие.

Атлантида рисует совершенные образцы. Потомство, рожденное от камней Девкалиона и Пирры, будет пить из Чаши Грааля. Это будут девственники (малые дети Девкалиона на брачном пиршестве вышней любви). Вместе с матерью, добрейшей и девственной Пиррой, прославят они Всевышнего в опьянении его блаженств среди земных скорбей, пустынь и меры страстноoго, попущенной для входа в брачные чертоги.

Божества приходят с таинственной целью: осуществить любовь, какой нет даже на небесах.

Орфей, или Сила девственной влюбленности



19.06.05 Дери


О девственная влюбленность! Величайший из ключей к обожению, ключ богосупружества!

Общее между Гермесом Трисмегистом, аполлоническим и дионисийским началом, Орфеем, Пифагором, Моисеем и Заратустрой, Иисусом Христом, пророками и помазанниками всех времен — их несказанная, боoльшая чем у обычных смертных влюбленность.

Девственная влюбленность поддерживает мир среди богов Олимпа. Египетские и греческие (элевсинские) мистерии, даже дионисие-вакхические пляски женщин, предающихся высшему божеству — жажда найти выход частицам прилепления. Они как бы впервые были открыты Моисею и помещены в ковчег. В них суть всех существ, начало всех начал.

У каждой цивилизации свой ковчег и в нем сосуд с манной (кристаллизованное мирро), скрижаль, писание свыше двух влюбленных (богов и смертных, Бога и человека) и чудесный жезл расцветший (роза воскресения и вечной жизни).


K


Орфей — божественный певец из Фракии в ахейскую эпоху, сын сладкогласой музы Каллиопы и божественного Аполлона.

В чем тайна лиры Орфея? Почему ей покоряются злобные псы из окружения Цербера? Почему адовы чудища и лютейшие ведьмы-старухи с торчащими во все стороны вместо волос змеями успокаиваются и внимают лире Орфея?

Орфей — вестник Всевышнего, помазанник Брачного чертога. Орфей принес в мир религию Царствия. Она составляет единственное во все времена Евангелие или подлинную весть.

Ничего мессианистического, «искупи-тельного», восстанавливающего Израиль в религии Христа не было. Мухаммед стопроцентно прав, когда говорит по откровению ему архангела Гавриила, инструмента божественной вести всех мировых религий, открывающих истинную весть Вышнего — веющую небесную любовь через непорочное зачатие: «Весть Христа отличается от ее изложения в Евангелиях! Она не понята и искажена!»

Но вернемся от Христа к Орфею. Божественный певец, провидец судеб, музыкант даром Божиим, мелхиседеков священник, дважды рожденный. Певец сияющего «протогоноса» (Адама совершенного), серафита неподвластного падению. Непричастный холоду падшего творения, Орфей исполнен ароматами вышней любви. Музыка Царствия звучит в его гармонических вибрациях и совершенный мир.

Непрестанная влюбленность — вот где тайна Орфея. Эта влюбленность творит чудеса. Орфей безумно влюблен в Эвридику, свою девственную жену. Он буквально боготворит, видя в ней олицетворение богини чистоты, заступничества, девства христианской Девы Марии.

Орфей — от ‘ор’ (др.-иуд. ‘свет’): сияющий свет Царства.

Эвридика после укуса змеи в лесу умирает и попадает в царство теней Персефоны. Но любовь Орфея такова, что превосходит все рамки жизни, смерти, обретения, утраты. Скорбь, радость — все это пресуществляется в одно нескончаемое страстноoе — в гимн божественной любви. Орфей поет гимн славы, при этом безумно тоскуя о своей божественной возлюбленной. Совершая неслыханные парадоксальные поступки, он делает то, чего не мог делать никто до него: спускается в ад, усмиряет диких псов, мстительных эриний. Стражи Аида — псы с огромными челюстями, раздирающие на куски всякого, успокаиваются. Чудо!

В чем же сила воздействия лиры Орфея? Певец Всевышнего знает тайну, открытую помазанникам Лона (мировое превечное лоно как хронос или место пребывания верховного существа — основная тема орфизма). Зло в мире возникло из-за недостатка любви, в свою очередь вызванного фатальной ошибкой проточеловека — его отказом от креста, Древа жизни. Адам как бы естественно пал, поскольку его отказ питаться от креста (Древа жизни) отражал его низкую способность к страстноoму, вызванную в свою очередь охлаждением сердца.

Орфей делает противоположное. Как все пророки от Гесиода до Баха-Уллы, принимает бессознательный крест как универсум Премудрости. Входит в страстноoе, разгорячается в любви. И благодаря возженной свече вступает в заповедные пещеры адские.

Злобные псы — о, больные! они не знают вышней любви. Кошмарные эринии (их сторонятся даже демоны из низших сфер подземного мира) — и они усмиряются небесной любовью как обделенные ею некогда. Ад приходит в движение. Отраженная сфера падения Адама: всеобщее отречение человека от креста, а значит от Брачного одра, от вышней любви. Ею одною Орфей покоряет преисподнюю. И по сути упразднив ад, т.е. прекратив адские муки, приведя Христово Царство в мир греческого Аида, великий певец совершает невозможное. Подобно Христу, он изводит из преисподней Эвридику.

Ни один из смертных не выходил оттуда до того. Неслыханно! Его впустили как вестника, а не как осужденного раба. Ему внимали как посланнику небес. И никто не восстал, хотя не велено олимпийским богам и ангелам Всевышнего спускаться в подземные обители. Ему удалось то, чего не удавалось вообще никому из воплощенных смертных: успокоить злобу адову. Водворился мир во вселенной.

Но и этого мало Орфею. Вершина вышней любви — победить не только смерть или страх ее и болезнь, но и ад, сего последнего врага. Победить же его можно помимо укрощения мстительной злобы адовой клещей, челюстей, жаровен и прочих орудий пыток опять же пренебесной любовью. И Орфей выводит Эвридику, руководствуясь ею, своей неоскудевающей влюбленностью.

Его останавливают. У него замирает сердце. Его искушают. Орфей побеждает одной своей влюбленностью. Она превосходит все нормы, суды, статьи закона, весы судеб и предначертанные уделы. Она побеждает весь тварный мир и возвращает его в дом Вышнего при одном условии: творение должно дать согласие не оглядываться назад, что означает забыть о первородном грехе.

Эвридика устремилась за Орфеем, но тени геенские гонятся за ней. Они ее усовещают. Ад обладает кошмарной силой притяжения. Его обитатели хотели бы покинуть это всеобщее тухлое яйцо и зловонную лужу, наводненную бактериями и душами съедаемыми ими. Но и здесь тайна орфизма, бесконечно близкая к христианству: души попадают в ад по своей воле. Эвридика так же покорена лирою Орфея, как и злобные эринии. Она больше, чем другие обитатели или стражи преисподней, способна внимать музыке своего супруга. Она привыкла к его божественным гармониям. Но даже ее чем-то привлекает греховный мрак. Эвридика беспокоится. Ее терзают сомнения. Ей плохо от мысли, что она опять увидит свет и мир Божий. Зэки подземные остаются в аду только потому, что сами того хотят. И дурно адаптированы под всеобщее космическое тухлое яйцо.

Эвридика начинает восставать. Она тянет своего супруга назад. Она его усовещает. Она не понимает, зачем и куда он ведет ее. Она боится погибнуть. Сейчас ее разорвут острыми клыками злобные старухи. По ней плачет матерь Персефона.

«Что ты делаешь со мной? Посмотри на меня. Вступи же со мной в диалог. Где твоя любовь? — кричит Эвридика Орфею. — Ты любишь всех кроме меня. Куда ты меня тащишь? Зачем ты нарушаешь волю Всевышнего? Разве воспеваемый тобой единый всевластный Бог не попустил мне быть укушенной ядовитой змеей в лесу и попасть в царство теней? Оставь меня, нарушитель закона, отступник от веры отцов!»

Орфею не велено вступать в диалог со своей супругой. Таково одно из условий, поставленных ему Аидом, хозяином преисподней. Он не должен оборачиваться и вступать в диалог с Эвридикой. Еще и еще увлекает свою возлюбленную Орфей, и его сердце наполняется нескончаемой превосходящей превосходящих любовью. Еще никогда свеча страстноoго не горела подобным образом. Орфей не просто в адском пекле. Орфей в преисподней преисподних. Его возлюбленная ввергает его в ад среди ада. Она терзает его сердце, нанося ему смертельные кровавые раны, упрекая его в холодности, равнодушии, в отступлении и измене. Орфей больше не может. Измученный и обессиленный, теряя рассудок, он оборачивается, чтобы показать Эвридике свое истерзанное и окровавленное от страданий лицо. Увидев его, Эвридика все поймет!

Но как только Орфей оборачивается, тени уносят Эвридику навеки в пропасть.

О Орфей! Даже вечная смерть не может разлучить его со своей возлюбленной. Значит, так хочет Госпожа его Пренебесная Влюбленность. Только похотным нужны соития, возбудительные игры и т.п. Девственная влюбленность не знает никаких границ. Смерть над ней не властна.

Орфей остается со своей возлюбленной. Он продолжает скитаться по земле и воспевает свою Эвридику везде, где бы ни был, какие бы страны ни посещал. Его пению покоряются странствующие аргонавты.

Но нигде не находит покоя Орфей. И вот страстнаoя кончина. Орфей возвращается во Фракию, место особо ему дорогое, напоминающее об Эвридике и о юности. Здесь он встречает толпу безумствующих вакханок. Почтенные матери семейств, почитаемые дородные жены и девы, опьяненные божественным вином, предаются исступленным пляскам. Орфей проповедует среди них. Он вынимает свою лиру и поет вакханкам песнь божественной любви, отчего дионисийское исступление их становится вообще беспредельным. Эти вакханки искали того же, что и злобные псы из преисподней и змеевласые эринии — вышней любви. Услышав ее голос, вакханки буквально обезумели и в исступленном танце, влюбившись в божественного Орфея, разорвали его на куски, чтобы каждому достался весь он — царь, вестник с неба.

Легенда гласит, голова Орфея потом еще многие годы пророчествовала и пела. И воспевала сладчайшим образом любовь Всевышнего.

Сын Аполлона Орфей вполне вкушает чашу дионисийского страстноoго. Он, мирный певец, находится в непрерывном страстноoм. Он вынужден бороться с чудовищами, посещать ад, тащить оттуда душу смертной, нарушать все законы вселенной. И наконец это последнее таинство, превосходящее все эллинские мистерии, этот неслыханный танец жизни и смерти. Голодные по Вышнему Возлюбленному вакханки встречают его и находят нескончаемое утешение. Пожар небесной влюбленности приводит к тому, что они экстатически выходят из себя и раздирают Орфея на куски. Его бессмертные тела превращаются в солнце. И солнечный Орфей выходит из гроба своего как жених, озвучивая все позднейшие греческие гимны любви и оды вышнему Олимпу.