Начало формы Конец формы

Вид материалаДокументы

Содержание


Кольцо алены
Подобный материал:
1   ...   23   24   25   26   27   28   29   30   ...   84

КОЛЬЦО АЛЕНЫ


И все-таки любая удача чревата головокружением от успехов. Ощутив в

себе умение ориентироваться и ориентировать других в горах, я, что

называется, закусил удила и, конечно, сразу же "перехватил".

В день большого наплыва туристов Мне пришло в го-лову отправить на

Ачишхо две самостоятельные группы сразу по обоим недавно разведанным

круговым маршрутам. Хребет оплетался двумя петлями в один прием! Группам

было предложено сообща подняться к метеостанции и пройти к водопадам. После

этого одна из них должна была вернуться к метеостанции, на спуске держаться

левых троп и у поляны с озером Хмелевского отыскать крутую тропу с осыпным

кругозором, чтобы спуститься в Поляну в тот же день. Другая же группа, всего

из трех человек, взявшая с собою одеяла и продукты па полтора суток,

получила совет подняться от водопадов на вершину Ачишхо, полюбоваться, как

солнце садится за море (увидеть это мне и самому еще не удавалось), и к

темноте спуститься к Греческим балаганам. В них заночевать. Утром, если

захочется, вновь побродить по вершинам и примерно к обеду спуститься на

турбазу.

Я же в свою очередь на день возвращения этой группы наметил свой

кольцевой маршрут по Ачишхо, но во встречном направлении: с подъемом к

балаганам и со спуском от метеостанции. Я рассчитывал, что, выйдя пораньше,

мы еще застанем группу завтракающей в балаганах. Тут-то и можно будет взять

их с собой к вершине, все им рассказать и показать.

Заметнее всего в этой группе была женщина по имени Елена, именовавшая

себя Аленой, очевидно, считая, что такое имя прибавляет ей очарования.

Кокетливо и самоуверенно она выслушала все рекомендации и запреты, объявила,

что ее спутники, двое мужчин, будут беспрекословно подчинены ей (те не

возражали), и тройка двинулась в путь. Им было рассказано все, что нужно. И

о трех ступенях водопадов; и о палатке медовеевских пастухов; и о том, как

нельзя спускаться с вершины и как надо дойти до плеча и сползать к Когтю. За

эту группу я был спокоен. Однодневная же внушала мне опасения: консультацию

туристы этой группы слушали растерянно. Боялись, что не найдут поворот к

озеру и начало тропы к осыпи. Но все же в поход они отправились.

День проходит в лекциях вновь прибывшим туристам, в суете, в получении

пропусков и продуктов на завтрашний "большой круговой Ачишхо". Непонятно,

где и как простужаюсь и впервые в Красной Поляне ощущаю, что мне не по себе.

Острый кашель, тяжелая голова...

К ужину возвращаются однодневные ачишхинцы. "Малый круговой" с тропой

Хмелевского пройден туристами самостоятельно! Спуск понравился, от панорамы

с осыпи в восторге. Значит, теперь я уже ни одну группу не отправлю на

Ачишхо челноком, взад-вперед по одной и той же дороге. Как минимум, будет

спуск по тропе Хмелевского! А как максимум - завтра я еще разведаю, не проще

ли вариант не со спуском, а с подъемом через Греческие балаганы.

Утром встаю угнетенный. Кашель усилился, голова болит. Вероятно, даже

небольшой жар. Но неужели из-за этого я откажусь от маршрута? Ведь не так

часто Энгель отпускает меня наверх. К тому же болезнь можно перебороть, как

говорят, путем "клинического" лечения - по принципу "клин клином"...

Выхожу с группой в пятнадцать туристов. На подъеме вдоль Бешенки

держусь в прошлом запретной левой тропы. Подъем к балаганам оказывается

скучным и тем более долгим, что сам я иду с трудом: у меня жар, сердце

колотится вдвое сильнее обычного. Вынужден останавливаться чаще, чем всегда.

Да и туристы скучают. Как ни упоителен пронизанный солнцем и легким шумом

высокоствольный лес, но и он надоедает при таком утомительном подъеме.

Почти четыре часа подъема. Группу Алены не встретили. Очевидно, после

ночлега в балаганах они ушли обратно к вершине. Вот наконец, и балаганы.

Спрашиваем у пастухов:

- Ночевали туристы?

- Какие туристы? Не знаем, никто не ночевал.

- Как никто?

В груди словно что обрывается. Значит, с вершины они не спускались. Но

вчера же был совсем ясный вечер! Неужели не нашли балаганов? Нет, наверное,

просто вернулись на метеостанцию.

Все же встревожен. Тороплю спутников и форсирую подъем к вершине.

Сердце бьет барабаном, дыхания не успокоишь.

Вот и Коготь с остатками балагана, и крутой луговой подъем. С интересом

смотрю в ясную погоду на путь, по которому выбирал спуск в густой мути

облаков. Оказывается, удачно выбрал: и левее и правее скальные кручи.

Туристы меня обгоняют - нет даже сил их остановить. Ничего, дальше

вершины не уйдут.

На пике сажусь в изнеможении. Тщетно пытаюсь найти хоть какие-нибудь

следы пребывания пропавших. Ни конфетной бумажки на снегу, ни окурка. Блюли

строгие правила заповедника. Не видно ли чего на траве? Эх, нет со мною

Димитрия. Что увидит такой следопыт, как я, в этой траве?

Осматриваю все вокруг - нет ли каких троп, которые могли соблазнить

незадачливых путешественников? Нет, троп не видно. Далеко внизу, в долине

Чвежипсе, такой же глубокой, как краснополянская, белеют крохотные домики.

Это впервые я вижу деревню Медовеевку - наследницу былых медозюев. Не туда

же угораздило спускаться Алену? Сбегаем в цирк. В гортани першит, сердце

неистовствует даже на спуске. Обходим уступ верхнего водопада.

Но что это? Где водопад? Есть уступ, а водопад исчез. Очевидно, растаял

питавший его снежник, и теперь Ачипсе начинается ниже, чем раньше! Не это ли

было причиной того, что туристы сбились? А вот и еще одна новость: нет

палатки пастухов, о которой я им говорил. Вместо палатки голые козлы.

Остатки костра, дырявый котелок с недоеденной кашей - все давнишнее. Вот где

ошибка! Разве можно ориентировать людей на такие непостоянные признаки? Ведь

это же все равно, что советовать повернуть направо от коровы с

колокольчиком...

К шести вечера приходим к метеорологам. Группа Алены - они ее помнят -

сюда не возвращалась. Старик метеоролог, услыхав о новом исчезновении людей,

говорит: - Беспокойная у вас работенка. Нам наверху спокойней.

Обещает с утра пройти за водопады, туда перебрались медовеевские

пастухи - может, они видели злополучную тройку.

По графику нам полагался ночлег на метеостанции. Так и надо было бы

сделать, чтобы утром всей группой отправиться на поиск. Но ведь на базе,

быть может, еще и не хватились пропавших. Это тоже моя оплошность: впредь

надо строго регистрировать подобные группы и объявлять всей базе контрольный

срок их возвращения. А могло быть и так, что пропавшие какими-нибудь путями

спустились уже в Поляну без троп?

Решаем в тот же вечер вернуться на базу. К темноте достигаем Сосновой

скалы, а дальше идем в сплошной тьме - ноги вернее, чем глаза, распознают

дорогу к поселку.

Взбудораженный и совсем больной (никакое "клиническое лечение" не

помогло) являюсь с повинной к Энгелю. Здесь уже спохватились, но были

растеряны: где искать? Собираем "военный совет" у Берсенева. Говорю о

маршруте пропавших и об участке, на котором они исчезли. Повторяется уже

известная мне картина - мобилизация охотников и проводников. На этот раз мы

все сходимся на том, что заблудившихся качнуло к Медовеевке, на неизвестную

мне сторону Ачишхо. В деревню звонят по телефону, мобилизуют жителей.

Врач, присутствовавший на совете, коснувшись рукою моего лба, заявляет:

- Э, батенька, да у вас под сорок. Ни в какие поиски мы вас не пустим.

Немедленно в постель.

С утра Ачишхо прочесывают с запада - от Медовеевки и с юга - с Бешенки.

Наблюдатели заповедника проверяют Ачипсе.

Лежу в своей башне и лишь изредка получаю сообщения с фронта поисков. К

вечеру возвращаются группы, обшарившие Бешенку,- безрезультатно. Наутро от

метеостанции пришли наблюдатели, проверявшие среднее течение Ачипсе, на их

направлении тоже никаких следов. А ведь начались уже четвертые сутки со

времени ухода людей в маршрут.

В регистратуре звонит телефон. Говорит Медовеевка. Пропавшие разысканы

одним из лесников. Люди здоровы, хотя и измучены. Сегодня их к нам привезут.

Отлегло от сердца - и мне сразу становится лучше: меньше болит голова и

укрощается кашель.

К вечеру на таратайке, предоставленной поселковым советом, героев

привозят. Похудели, осунулись, оборвались. Встречавших особенно удивили их

босые ноги в болячках и при этом почему-то восторженный, прямо-таки

торжествующий вид. Я-то ждал от них упреков, претензий, негодования - плохо

проинструктировал, не предостерег... А они накидываются... с

благодарностями!

Вся беда началась, как я и полагал, с исчезновения водопада и палатки.

Они к этому моменту уже настолько прониклись уверенностью в безошибочности

путеводной

схемы, что не могли допустить и мысли о ее возможной неточности.

Увидав, что нет ни водопада, ни палатки, туристы приняли всю вину на себя:

- Значит, мы уже сбились.

- Так видели же вы козлы, след костра?

- Мало ли что видели. Мы считали, что кроки, до сих пор такие точные,

не могут соврать. Ну и полезли в растерянности на первый же попавшийся

хребет.

- Но ведь на этот хребет полагалось лезть и согласно схеме!

- Нет, мы уже потеряли всякое доверие и уважение к себе. Решили

добираться домой как придется. Увидели с вершины домики - ну, к ним и пошли.

Думали, конечно, что это Красная Поляна. Ох, если бы вы только знали, как мы

там лезли, как висели над скалами! А по ночам было жутко - медведей боялись,

забирались ночевать на самые крутые утесы.

Словом, опять повторилось все как по-писаному. Та же геометрия склонов

спустила их в первый попавшийся тальвег, а затем спуск по скользкому руслу,

падения с водопадных уступов, продирание через кусты и лианы. В первую же

ночь ухитрились потерять одеяла, свалив с какой-то скалы рюкзак, в котором

они лежали. Слазить за ним не нашли в себе сил. Один из спутников Алены

растер ноги и оставил где-то в трущобах новехонькие сапоги. У остальных

обувь тоже разлетелась на вторые-третьи сутки. Голодали (паек был взят

только на полтора суток), питались травами и сырыми грибами. Несколько раз

делали попытки подняться обратно, но вскоре попадали в соседнюю лощину. Она

соблазняла легким спуском, а затем вновь приводила к обрывам.

Уже не помнят как, но вдруг вышли к кукурузному полю и лесной сторожке.

Обессиленные, заснули в ней на полу; в таком виде и были найдены лесником.

Забавно, что сейчас все перенесенное вспоминают в самом радужном свете

и с хорошим чувством юмора. Алена даже просит меня ни больше ни меньше

как... повторить, обязательно повторить их путь. Благодарю за пожелание и

говорю, что его с удовольствием исполнят местные пастушата: новые сапоги и

три одеяла для них достаточная приманка. Шучу насчет своей "рыцарской"

попытки встретить группу Алены в горах.

_ Вот видите, насколько меня потрясло ваше исчезновение? Я даже слег...

Наутро Алена и оба ее спутника заходят ко мне проститься. Снова яростно

благодарят. В книгу отзывов они накатали такой гимн собственному походу, что

теперь у Энгеля не поднимется рука меня наказывать. Да ведь дело и не в

выговоре. Я достаточно наказан и проучен всем пережитым, но - что самое

главное - не разубежден в правоте основной идеи. Я буду и впредь рассылать

туристов одних но окрестным горам. Буду делать это еще осторожнее,

инструктировать с еще большей дотошностью. Научусь предусматривать и

предотвращать возможные казусы. Но посылать буду!