Сесили фон Зигесар Сплетница

Вид материалаДокументы

Содержание


Как все скандальные истории, наша началась с вечеринки.
Час секса сжигает 360 калорий.
S торгует наркотиками на ступенях музея
Ваши письма
Звонко ангелы поют
Под самой нелепой одеждой всегда скрывается
Энергетический перекусон
Ваши письма
Жизнь хрупка и нелепа
Н получает электронное приглашение
Ваши письма
S пытается улучшить оценки
Совмещая приятное с полезным
Модельный дебют s!
Ваши письма
Дважды отвергнутая
Мечты развеяны в дым
Поклонница встречает кумира
С и Б: ГОРЯЧИЙ ПОЦЕЛУЙ В ГОРЯЧЕЙ ВАННЕ!
Ваши письма
...
Полное содержание
Подобный материал:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Сесили фон Зигесар


Сплетница.


Злословие – это сплетня,

потускневшая от морали.


Оскар Уайльд.


SPLETEN.NET


Все имена и названия или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.


Народ!


Никогда не задумывались, как живут избранные? Я вам расскажу. Я одна их них. Мы не модели, не актеры, не поп-идолы, не гении математики. Мы избранные от рождения – у нас есть все, о чем другие могут только мечтать, и мы принимаем это как должное.


Добро пожаловать, в мир Верхнего Ист-Сайда Нью-Йорка, где мы живем, учимся, развлекаемся и спим, иногда друг с другом . У нас роскошные апартаменты с личными спальнями, ванными и телефонными линиями. Мы не ограничены ни в деньгах, ни в выпивке, ни в чем-либо другом. Наших предков вечно нет дома, и мы наслаждаемся полной свободой. У нас умненькие головки, классические черты лица, унаследованные от родителей, и потрясающие шмотки. Мы отрываемся напропалую. Наше дерьмо тоже воняет, но его не учуять, потому что горничные ежечасно брызгают в ванных освежающим спреем, который французские парфюмеры придумали специально для нас.


Мы живем по высшему разряду. Почему мы? А почему бы и нет?

От наших домой рукой подать до музея искусств Метрополитен, что на Пятой авеню, м до частных женских и мужских школ, вроде Констанс Биллард, где мы все учимся. Ранним утром Пятая Авеню прекрасна даже с перепоя – солнечный свет так сексуально играет в шевелюрах парней из школы Святого Иуды.


И знаете что – что-то близ музея попахивает сенсацией….


НАБЛЮДЕНИЯ


B устроила матери скандал в такси напротив магазина «Такашимайя». N курил травку на ступенях музея. С купил новые школьные туфли у «Барнис». Из нью-хейвенского поезда на Центральном вокзале выпорхнула высокая потрясающая незнакомка, которая мне кого-то удивительно напоминает. На вид лет семнадцати… неужели S вернулась?...


Девица, которая уехала в пансион, получила пинка под зад и вернулась.


Да, S вернулась из пансиона. Ее волосы отросли, выцвели. Голубые глаза скрывают невероятные тайны. На ней все те же шикарные тряпки, превратившиеся в рубище под шквальными ветрами Новой Англии. Нынче утром смех S эхом прокатился по ступеням Метрополитен-музея, где нам больше не насладится сигаретой или чашечкой капучино в одиночестве – перед глазами будет маячить машущий руками силуэт в окне напротив. Она стала грызть ногти – еще одна загадка, - и, хотя, все мы будем умирать от желания узнать, за что ее выставили из пансиона, ни одна из нас не спросит. По нам, так лучше бы она не возвращалась. Но S уже здесь…


На всякий случай сверим часы. Если мы не будем начеку, S мигом станет любимой ученицей, наденет платья, в которые нам не втиснутся, съест последнюю оливку, займется сексом в постели наших родителей, зальет наши ковры вином, уведет наших парней, похитит сердца наших братьев, испортит нам жизнь и обставит нас по-крупному.


Я буду начеку. Я буду следить за всем происходящим. Нас ждет сумасшедший, невероятный год. Уж я-то чую.


You know you love me

Xoxo

GossipGirl


Как все скандальные истории, наша началась с вечеринки.


- Заперлась и всё утро смотрела детский канал, чтобы только не завтракать с ними, - пожаловалась Блэр Уолдорф своим одноклассницам, Кати Фаркас и Изабель Котс. – Мать сгоношила ему омлет. Я-то думала, она не знает, что такое плита.

Блэр отвела длинные темные пряди волос за уши и отхлебнула марочного виски из хрустального стакана. Второй стакан за вечер.

- И что смотрела? – спросила Изабель, поправившая непослушную прядку волос, выскользнувшую на черный кашемировый кардиган подруги.

- Какая разница? – ответила Блэр и топнула ногой.

На ней были новые черные туфли без каблука. Нарядная аккуратная приготовишка? Ну и пусть, настроение Блэр в любой момент может изменится, и тогда она наденет стильные высокие сапожки с острыми носами и сексуальную юбку с металлическим отливом, против которой так выступает ее мать. Бах! – перед вами сексапильная кошечка. Рок-звезда. Мяу.

- Дело в другом, я провела все утро взаперти, потому что они устроили отвратительный романтический завтрак в халатах. Одинаковых. Красных. Шелковых. Даже душ не приняли. – Блэр сделала глоток. Как справится, что мать спит с этим мужчиной? Напиться – и как можно крепче.

Блэр и ее друзьям повезло родится в семьях, где пьют так же запросто, как сморкаются. Их воспитывали в европейском стиле: если не мешать ребенку пить, он не станет алкоголиком. Детям разрешалось пить когда угодно и что угодно, лишь бы хорошо учились, прилично выглядели и не позорили имя семьи: не портили воздух прилюдно, не мочили штаны и не поднимали крик на улице. То же касалось секса и наркотиков: внешне все пристойно, делай что хочешь.

Придержите штаны. О сексе чуть позже.

Мужчину, доставлявшего Блэр столько страданий, звали Сайрус Роуз. Он был новым приятелем ее матери. Сайрус Роуз стоял в другом конце гостиной, встречая гостей. Он походил на продавца из «Сакс» - лысая голова, короткие пышные усы, огромный живот, едва прикрытый ярко-синим двубортным пиджаком. Он постоянно позвякивал мелочью в карманах, а когда снял пиджак, под мышками показались здоровенные отвратительные влажные круги. Он ржал как лошадь и боготворил мать Блэр. Он не был отцом Блэр. Отец в прошлом году сбежал во Францию с другим мужчиной.

Кроме шуток. Они живут в замке и ухаживают за виноградником. Что, вообще-то, даже круто, если поразмыслить.

Сайрус Роуз не был ни капли во всем этом виноват, но Блэр это не волновало. По мнению Блэр, Сайрус Роуз был мерзким, жирным неудачником.

Но сегодня Блэр пришлось мириться с Сайрусом Роузом – прием устраивался для того, чтобы познакомить его с друзьями семьи: Басами и их сыновьями Чаком и Дональдом; мистером Фаркасом и его дочерью Кати; известным актером Артуром Котсом, его женой Тити и дочерьми Изабель, Реджиной и Камиллой; капитаном, миссис Арчибальд и их сыном Нейтом. Запаздывали только Ван дер Вудсены, чьи дети, юная Серена и Эрик, учились далеко от дома.

Приемы матери Блэр пользовались огромным успехом, а этот был первым со времен ее скандального развода. Тем летом в пентхаусе был дорогостоящий ремонт, укутавший комнаты в темно-красные и шоколадные тона. Старинные картины и скульптуры способны были впечатлить любого, кто разбирался в искусстве. В центре стола разместилась гигантская серебряная чаша с белыми орхидеями, ветвями красной ивы и каштана – роскошная икебана от Такашимайя, модного дизайнера с Пятой авеню. На фарфоровых тарелках лежали золотистые карточки с имена гостей. Миртл готовила на кухне суфле, напевая что-то из Боба Марли, а Эстер, неуклюжая горничная-ирландка, не успела окатить никого из гостей виски, благодарение богу.

Блэр медленно, но верно пьянела. Если Сайрус Роуз не отстанет от ее парня Нейта, она направится прямо к нему и выльет виски на его итальянские мокасины.

- Вы с Блэр давно вместе, а? – сказал Сайрус, хлопнув Нейта по руке. Он хотел, чтобы мальчик расслабился. Эти дети с Пятой авеню такие скованные.

Угу, точно. Пока вы рядом.

- Еще не переспал с ней? – продолжал Сайрус.

Нейт покраснел сильнее, чем обивка стоявшего по соседству кресла. (Франция, восемнадцатый век).

- Ну мы знаем друг друга чуть ли не с рождения, - с запинкой проговорил он. – Но встречаемся вроде как всего год. Хотим подождать, пока…это… не поймем, что готовы. – На самом деле Нейт только повторял отговорку Блэр, которую слышал каждый раз в ответ на предложение заняться сексом. Но перед ним был приятель мамаши ее подруги. Не мог же он сказать: «Слышь, да если б все зависело от меня, я бы хоть сейчас в койку»?

- Молодцы, - сказал Сайрус Роуз.

Он обхватил плечи Нейта полной рукой. На запястье блестел золотой браслет от Картье, знаете, из тех, которые надеваются так, что не снять. Модная фишка восьмидесятых и совершенно не модная сейчас – мы-то знаем, что страсти по восьмидесятым давно прошли. Да что с этим типом?

- Позволь-ка дать тебе совет, - сказал Сайрус, будто в силах Нейта было не позволить. – Не слушай ты ее. Девчонки обожают сюрпризы. Они хотят, чтобы в отношениях была изюминка. Понимаешь, о чем я?

Нейт кивнул и нахмурился. Он пытался вспомнить, когда в последний раз устраивал Блэр сюрприз. Наверное, когда купил ей рожок мороженого после тенниса? Точно. Больше месяца назад. Да и хилый сюрприз, как ни посмотри. Да уж, такими темпами секса ему не дождаться вовек.

Нейт был из тех парней, на которых оглядываешься на улице, оглядываешься и знаешь, о чем он думает: «Эта девчонка оглянулась, потому что я такой сексуальный». Но он этим не пользовался. Нейт не стремился быть шикарным, он родился таким. Бедняга.

На Нейте был болотно-зеленый кашемировый джемпер. Блэр подарила его на пасху, когда ее отец взял их на неделю на лыжный курорт в Солнечную Долину. Блэр втайне от Нейта пришила с внутренней стороны рукава маленький золотой кулон-сердечко, вроде бы ее парень носит ее сердце при себе. Блэр любила воображать себя отчаянно романтичной девушкой, как в старых фильмах с Одри Хепберн и Мэрилин Монро. Жизнь для нее была кино, она придумывала сценарии и разыгрывала их на публике.

«Я люблю тебя», - с придыханием прошептала Блэр, протягивая Нейту джемпер.

«И я тебя», - ответил Нейт, хотя не был в этом уверен.

Джемпер сидел на нем так сексуально, что Блэр едва не закричала и не сорвала с него одежду. По сценарию так не полагалось, бурные эмоции – для роковых женщин, а не романтических героинь, и Блэр сдержала себя, по-детски наивно прильнув к Нейту. Они долго целовались. Оледеневшие на морозе щеки пылали. Нейт провел пальцами по волосам Блэр и опустил ее на кровать. Блэр подняла руки над головой, позволяя ему снимать с нее одежду, и вдруг опомнилась: это не фильм, все происходит на самом деле и ясно, к чему клонится. Как порядочная девушка, она поднялась и велела Нейту прекратить.

Она отказывала ему вплоть до сегодняшнего вечера. Всего два дня назад Нейт пришел к ней прямо с вечеринки, в кармане у него была полупустая фляга с бренди. Он опустился на ее постель и прошептал: «Я хочу тебя, Блэр». Ей снова захотелось взвыть и набросится на него, но она снова сдержалась. Нейт заснул, едва слышно похрапывая, а Блэр лежала рядом и представляла, что они женаты, он пьет, но она всегда будет любить его и никогда не оставит, пусть он иногда и мочится в постель.

Блэр не дразнила Нейта, она действительно не была готова. Все лето они едва виделись: ее отправили в Северную Каролину, в ужасный летний лагерь при теннисной школе; Нейт с отцом провели лето на яхте в заливе Мэн. Блэр хотела убедиться, что разлука только укрепила их чувства. Она думала подождать еще месяц, до семнадцатилетия.

В тот вечер она поняла, что больше не может ждать.

Нейт выглядел неотразимо. Болотно-зеленый джемпер так шел к его глазам, делая их темно-изумрудными, блестящими; за лето в каштановых волосах появились выгоревшие на ярком солнце золотистые пряди. Внезапно Блэр поняла: она готова. Она глотнула виски. О да. Она совершенно готова.


Час секса сжигает 360 калорий.


- О чем беседа? – осведомилась мать Блэр, подплывая к Нейту и сжимая ладонь Сайруса в своей.

- О сексе. – Сайрус ее губами за ухо.

Боже.

- Ах! – взвизгнула Элеонор Уолдорф, поправляю сбившуюся прическу.

На ней было обтягивающее кашемировое платье от Armani, которое помогала выбрать Блэр, и черные бархатные туфли на толстом каблуке. Год назад она бы в него не втиснулась, но роман с Сайрусом помог ай сбросить десяток кило. Она выглядела фантастически. Это отмечали все.

- Она заметно похудела, - услышала Блэр шепот миссис Басс. – И наверняка сделала подтяжку лица.

- Определенно. А волосы намеренно отрастила, чтобы скрыть шрамы от операции. Поверь мне, - шепнула в ответ миссис Котс.

До слуха Блэр доносились обрывки сплетен об Элеонор и ее связи с Сайрусом Роузом. Хотя слова «мерзкий», «жирный» и «неудачник» не произносились вслух, гости явно думали то же, что и Блэр.

- Чувствуешь, пахнет Old Space, - шепнула миссис Котс миссис Арчибальд. – Неужели он пользуется Old Space?

Все равно что женщина брызгалась бы дезодорантом Impulse. Все знают, это дурной тон.

- Не пойму, - шепотом ответила миссис Арчибальд. – Но с него станется. – Она взяла предложенный Эстер ролл с треской и каперсом и сосредоточенно задвигала челюстями, чтобы замять разговор. Не дай бог услышит Элеонор Уолдорф. Приятно развлечься небольшой сплетней, но нельзя же задевать чувства старой подруги.

«Чушь собачья! – фыркнула бы Блэр, узнай она мысли миссис Арчибальд. – Лицемерка! Все вы обожаете сплетничать. И будете сплетничать. Так почему бы не наслаждаться открыто?»

На другом конце комнаты Сайрус заключил Элеонор в объятия и поцеловал ее в губы на виду у всех. Блэр отвернулась, чтобы не видеть, как мать и ее любовник ведут себя подобно влюбленным подросткам, и выглянула в окно, выходящее на Пятую авеню и Центральный парк. Горели кучи палой листвы. Из-за угла Семьдесят второй вывернул одинокий велосипедист и остановился купить воды у продавца хот-догов. Раньше Блэр не замечала на углу лотка. Интересно, он тут каждый день или первый раз? Забавно, как люди привыкают не замечать обыденных вещей.

Внезапно Блэр почувствовала страшный голод и поняла: ей требуется хот-дог. И немедленно. Дымящийся, горячий хот-дог с горчицей, кетчупом, луком и квашеной капустой. Она проглотит его одним махом и смачно отрыгнет, пускай мать полюбуется. Если ей позволено лизаться с Сайрусом на глазах у гостей, почему ее дочь не может съесть несчастный хот-дог?

- Сейчас вернусь, - сказала она Кати и Изабель.

Блэр развернулась и пошла к выходу. Она наденет пальто, спустится вниз, купит хот-дог, проглотит, вернется, отрыгнет матери в лицо, напьется и переспит с Нейтом.

- Куда ты? – крикнула Кати ей вслед.

Но Блэр не остановилась. Она прошла прямо к двери.

Нейт заметил маневр Блэр и успел вырваться из клещей Элеонор и Сайруса как раз вовремя.

- Блэр? Что случилось? – спросил он.

Блэр замерла, глядя в его сексуальные зеленые глаза. Они сияли, как изумруды на запонках, которые отец носил со смокингом, когда собирался в оперу.

«У него в рукаве твое сердце», - напомнила себе Блэр, забыв про хот-дог. В ее фильме Нейт должен был бы подхватить ее на руки, отнести в спальню и сорвать с нее одежду.

К сожалению, жизнь не кино.

- Мне надо с тобой поговорить, - сказала Блэр. И протянула пустой стакан. – Только сначала освежимся.

Нейт взял стакан. Блэр подвела его к мраморной стойке бара у стеклянных дверей, ведущих в гостиную. Нейт наполнил стаканы до краев и послушно пошел за Блэр через весь зал.

- Куда это мы собрались? – раздался голос Чака Басса.

Чак Басс, старший сын Мисти и Бартоломью Бассов, был красавчиком, какие рекламируют по телевидению лосьон после бритья. Он на самом деле снялся в английской рекламе «Драккар Нуар», к напускному ужасу и тайной гордости родителей. Еще Чак был самым озабоченным парнем их круга. Как-то на вечеринке в девятом классе Чак два часа просидел в шкафу в спальне для гостей, дожидаясь, пока Кати Фаркас ляжет спать. Кати была так пьяна, что ее выворачивало прямо в сне. Но Чак не побрезговал забраться к ней в постель. Если можно пощупать девчонку, его ничего не смутит.

Отвечать на приставания Чака можно было только смехом в лицо, как все и поступали. В любой другой компании Чака посчитали бы за грязного извращенца и выгнали, но эти семьи дружили не первое поколение. Чак носил фамилию Басс, и с ним приходилось мириться. И с ним, и с его золотым перстнем с монограммой, отдававшим «голубизной», темно-голубым кашемировым шарфом с монограммой, без которого он не появлялся, его бесчисленными фотопортретами, раскиданными по квартирам и домам родителей и выпадавшим грудой из его шкафчика в мужской школе «Риверсайд».

- Надеюсь, вы предохраняетесь, - крикнул Чак вслед Блэр и Нейту, поднимая стакан.

Они свернули по длинному коридору с красной ковровой дорожкой к спальне Блэр.

Блэр ухватилась за стеклянную ручку двери и повернула ее вспугнув кису Норку, русскую голубую, дремавшую на красном шелковом покрывале. Блэр остановилась в дверях и откинулась на грудь Нейта, прижимаясь к нему всем телом. Коснулась пальцами его руки.

Нейт мгновенно воспрянул духом. Блэр вела себя заигрывающее и сексуально. Неужели… неужели что-то произойдет?

Блэр сжала ладонь Нейта и потянула его за собой. Они споткнулись и повалились на кровать, расплескивая виски на мохеровый ковер. Блэр хихикнула; выпитый скотч ударил ей в голову.

«Сейчас мы займемся сексом», - подумала она.

Голова кружилась. В июне они окончат школу, осенью вместе поедут в Йельский университет, а четырьмя годами позже сыграют пышную свадьбу, поселятся в роскошной квартире на Парк-Авеню, отделают все бархатом, шелками и мехом и будут заниматься сексом в каждой комнате по очереди.

Внезапно издалека донесся громкий и отчетливый возглас матери.

- Серена Ван дер Вудсен! Какая чудесная неожиданность!

Нейт резки отпустил руку Блэр и выпрямился будто по команде «смирно». Блэр села на край постели, отставив стакан на пол, и вцепилась в покрывало с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

Она смотрела на Нейта.

Но он уже отвернулся и уходил прочь, чтобы выяснить, неужели это правда. Неужели Серена Ван дер Вудсен вернулась?

События фильма принимали внезапный трагический оборот. Блэр схватилась за живот, вновь ощутив голод.

Лучше бы она съела хот-дог.


Возвращение S


- Здравствуй, здравствуй, здравствуй! – чирикала мать Блэр, чмокая гладкие худые щеки каждого из Ван дер Вудсенов по очереди.

Чмок, чмок, чмок, чмок, чмок-чмок!

- Дорогая, мы знаем, ты не ждала Серену, - доверительным и извиняющимся тоном шепнула миссис Ван дер Вудсен. – Так уж получилось.

- Ничего, все прекрасно, - ответила миссис Уолдорф. – Серена, ты приехала на выходные?

Серена Ван дер Вудсен покачала головой и отдала слегка вышедшее из моды пальто от Burberry горничной Эстер. Завела светлую прядь волос за ухо и улыбнулась хозяйке.

Серена улыбалась не только губами, но и глазами – темными, почти синими глазами. Такой улыбки часами добиваются перед зеркалом. Магнетической, обворожительной, будто говорящей: «Признайся, от меня глаз не отвести». Топ-модели отрабатывали такой взгляд долгие годы. А Серена улыбалась так от природы.

- Нет, я приехала… - начала она.

Мать поспешила ее опередить.

- Серене не понравилось в пансионе, - сообщила она, естественным движением поправляю волосы, будто ничего не произошло. Она всегда держалась на высоте.

Как и все Ван дер Вудсены. Высокие, светловолосые, стройные, само внешнее превосходство, они держали марку в любой ситуации: играя в теннис, ловя такси, наматывая на вилку спагетти, отправляясь в туалет. В особенности этим отличалась Серена. Она родилась совершенной – а этого не добьешься модной сумочкой или дизайнерскими джинсами. Она была девушкой, с которой хочет быть каждый парень и какой мечтает быть каждый парень.

- С завтрашнего дня Серена снова учится в Констанс, - сказал мистер Ван дер Вудсен, глядя на дочь с совиным выражением гордости и неодобрения в глазах, что придавало ему слегка пугающий вид.

- Очень мило, Серена. Чудесно выглядишь. Блэр будет счастлива встрече, - прощебетала мать Блэр.

- Кто бы говорил, - обняла ее Серена. – Как вы похудели! А дом – это просто чудо. Я в восхищении. Какие картины!

Миссис Уолдорф польщено улыбнулась и обняла Серену за тонкую, гибкую талию.

- Дорогая, представляю тебе моего близкого друга. Знакомься, это Сайрус Роуз. Сайрус, это Серена.

- Я ошеломлен, - прогремел Сайрус Роуз. Он расцеловал Серену в обе щеки и прижал ее к себе чуть крепче, чем требовалось. – А ты хорошо обнимаешься, - добавил он, похлпав ее по бедру.

Серена хихикнула, но не отстранилась. Последние два года она проводила много времени в Европе и привыкла к безобидным объятиям похотливых мужчин, которые находили ее неотразимой и стремились общупать. Их тянуло к ней магнитом.

- Серена и Блэр – самые-самые близкие подруги, - пояснила Элеонор Сайрусу. – Но в прошлом году Серена уехала учится в пансион «Гановер», а летом путешествовала по Европе. Бедняжке Блэр было так плохо без тебя, Серена. – Глаза Элеонор увлажнились. – Особенно после нашего развода. Наконец-то ты вернулась. Блэр будет счастлива.

- Где она? – взволнованно спросила Серена.

Ее белая нежная кожа порозовела от предвкушения встречи со старой подругой. Она встала на цыпочки и вытянула шею, пытаясь отыскать Блэр среди гостей, но ее тотчас окружили взрослые: Арчибальды, Котсы, Бассы и мистер Фаркас; все целовали ее и поздравляли с возвращением.

Серена восторженно отвечала на объятия. Эти люди были ее большой семьей, по которой она уже успела соскучиться. Серена не могла дождаться, когда снова заживет прежней жизнью. Они с Блэр будут вместе ходить в школу, проводить спаренные уроки фотографии на Овечьем лугу в Центральном парке, лежа на траве, снимая облака и голубей, дымя сигаретами, потягивая колу и воображая себя богемными художницами. Они снова будут пить коктейли в Звездном салоне отеля «Трибека Стар» и оставаться на ночь в пентхаусе Чака, потому что, как всегда, напьются до того, что не смогут добраться домой. Они завалятся в уютных пижамах на широкую кровать Блэр и будут смотреть старые ленты с Одри Хэпберн, попивая джин с лаймом. Они будут списывать друг у друга на уроке латинского языка (на внутреннем сгибе локтя Серены все еще чернела шпаргалка несмываемым маркером: amo, amas, amat – слава богу, в моде рукав три четверти!). Они снова поедут в Риджфилд, штат Коннектикут, где у родителей Серены загородный дом, и будут разъезжать по окрестностям в старом «Бьюике» управляющего, распевать дурацкие школьные гимны и вести себя как две спятившие старушенции. Они будут писать на коврик под дверью особняков одноклассников, нажимать кнопку звонка и убегать. Они снова заведут Тайлера, младшего братишку Блэр, в дальние кварталы города и спрячутся, чтобы посмотреть, как он будет искать дорогу домой, - ему это только на пользу, теперь никто из его класса не знает улиц Нью-Йорка лучше него. Они наденут кожаные брюки, отправятся танцевать всей компанией и скинут по пять килограмм за одну ночь. Будто им есть еще куда худеть.

Они снова станут великолепной парочкой как прежде. Серена ужасно соскучилась.

- Держи стакан. – Чак Басс растолкал локтями взрослых и протянул Серене виски. – С возвращением, - добавил он, наклоняясь, чтобы чмокнуть Серену в щеку, и будто случайно поцеловал ее в губы.

- Ты не меняешься, - сказала Серена, беря стакан. Она сделала большой глоток. – Скучал по мне?

- Я? Лучше расскажи, сама по мне не скучала? – ответил Чак. – Давай, крошка, выкладывай. Почему ты здесь? Что стряслось? У тебя есть парень?

- Как можно, Чак? – произнесла Серена, сжимая его ладонь. – Разве неясно, я вернулась, потому что, безумно хочу тебя. И всегда хотела.

Чак отшатнулся и закашлялся. Его лицо покраснело. Серене удалось его смутить – невероятная штука.

- Жаль, в этом месяце я занят, но могу включить тебя в список на будущее, - неловко произнес Чак, пытаясь прийти в себя.

Но Серена его уже не слушала. Темно-синие глаза оглядывали гостиную, пытаясь отыскать тех, по кому она скучала больше всего, - Блэр и Нейта.

Наконец-то. Нейт стоял у входа в коридор, за его плечом, наклонив голову, возилась с пуговицами кардигана Блэр. Нейт смотрел прямо на Серену. Их взгляды встретились; он закусил нижнюю губу, как делал всегда, пытаясь справится с неловкостью. И улыбнулся.

Его улыбка. Его глаза. Его лицо.

- Иди сюда, - беззвучно крикнула Серена, взмахнув рукой.

Нейт сделал шаг вперед, и ее сердце забилось сильнее. Он стал еще красивее прежнего, намного красивее.

Сердце Нейта отчаянно колотилось.

- Привет, - шепнула Серена, когда его руки коснулись ее тела.

Она вдохнула его знакомый запах. Запах самого чистенького, самого аппетитного парня в мире. На ее глаза навернулись слезы; Серена спрятала лицо у него на груди. Она вернулась домой.

Щеки Нейта порозовели. «Успокойся», - повторял он себе. И не мог. Ему хотелось подхватить ее, закружить по комнате, покрывая ее лицо поцелуями. Хотелось кричать: «Я люблю тебя!» - но он промолчал. Он не смел.

Нейт был единственным сыном американского капитана и светской дамы-француженки. Отец был первоклассным моряком и потрясающе красивым мужчиной, но сдержанным в проявлении чувств. Мать, напротив, бурно изливала эмоции и закатывала истерики, запираясь в спальне с бутылкой шампанского и названивая сестре в Монако на яхту. Бедный Нейт так хотел открыто выражать свои чувства, но боялся устроить сцену или случайно сказать что-то такое, о чем в последствии мог пожалеть. Он предпочитал молчать и плыть по течению, позволяя другим править его жизнью.

С виду Нейт сильный, но в душе он слаб.

- Что с тобой приключилось? – спросил Нейт Серену, пытаясь дышать ровно. – Мы скучали.

Видите, он не осмелился сказать правду: «Я скучал».

- Что со мной приключилось? – переспросила Серена. И хихикнула – Ох, Нейт, если бы ты только знал, я вела себя как отвратительная девчонка!

Нейт не осознанно сжал кулаки. Боже, боже, как он по ней соскучился.


Чак, вновь оставшись ни с чем, отвалил от Серены и Нейта и пошел к Блэр, которая вернулась к подругам.

- Ставлю тысячу баксов, ей дали пинка под зад, - сказал Чак. – Смотрите, у нее затраханный вид. Ее затрахали по полной программе. Вдруг она устроила там бордель? Разбитная мадам пансиона «Гановер», - добавил он и сам захохотал над своей пошлой шуткой.

- Она как будто под кайфом, - сказала Кати. – Вдруг подсела на героин?

- Или держится на лекарствах, - предположила Изабель. – Может, у нее был нервный срыв и ей прописали валиум или прозак.

- Слышал, она стала сектанткой, - внес свою лепту Чак. – ей там вроде как промыли мозги, и теперь она думает только о сексе и не может без него жить.

«Когда же подадут ужин?» - думала Блэр, не слушая их дурацкую болтовню.

Она и забыла, какие у Серены роскошные волосы. Какая чудесная кожа. Какие стройные длинные ноги. Какими глазами на нее смотрит Нейт – будто бы боясь моргнуть. На Блэр он никогда так не смотрел.

- Что молчишь, Блэр? – раздался голос Чака. – Ты-то должна была знать о приезде Серены. Давай рассказывай, что с ней стряслось.

Блэр тупо уставилась на Чака, ее маленькое личико, похожее на лисью мордочку, начало заливаться краской. На самом деле она уже год как не получала от Серены вестей.

Вначале, когда Серена только уехала в пансион, Блэр искренне скучала. Но вскоре выяснилось, что без Серены жизнь куда проще. Внезапно Блэр оказалась самой красивой, самой умной, самой модной, самой популярной девчонкой. Окружающие стали ей подражать. Блэр перестала скучать по Серене. Она испытывала слабое чувство вины за то, что не пишет, но и улетучилось, когда от Серены стали приходить короткие, бездушные письма о том, как весело в пансионе.


«Сбежала в Вермонт кататься на сноуборде и всю ночь танцевала с самыми потрясными парнями!


Ну и ночка. Черт, голова раскалывается!»


В последний раз Блэр получила от Серены открытку:


«Блэр, сегодня мне семнадцать! В день взятия Бастилии! Франция рулит!!! Люблю, скучаю, Серена.»


Блэр сунула открытку в старую коробку из-под туфель от Fendi, где хранились остальные подарки от Серены. Воспоминания о дружбе, драгоценной – да, но подошедшей к концу.

Серена вернулась. Воспоминания хлынули наружу, скоро все станет так, как было до ее отъезда. Лучшие подруги, Блэр и Серена, Серена и Блэр, маленькая пухлая глупенькая серая мышка на фоне шикарной блондинки Серены Ван дер Вудсен.

Или нет. Не станет. Если в силах Блэр будет этому помешать.

- Вот здорово, что она вернулась! – прочирикала Изабель. И сменила тон, увидев выражение лица Блэр. – Ну конечно, директриса приняла ее назад. Еще бы! Лишится наших денег! – Изабель перешла на шепот: - Я слышала, прошлой весной Серена спуталась с каким-то типом из Нью-Гэмпшира. Пришлось делать аборт.

- Ей не впервой, - откликнулся Чак. – Только взгляните на нее.

Они так и сделали. Все четверо обернулись к Серене, жизнерадостно болтавшей с Нейтом. Чак видел перед собой девчонку, с которой хотел переспать с тех самых пор, как вообще задумался о сексе – с первого класса? Кати – девушку, которой она подражала с тех пор, как сама стала выбирать себе одежду в третьем классе. Изабель – соперницу, которой досталась роль ангела с крыльями из настоящих перьев в спектакле, поставленном в церкви Блаженного Упокоения на Рождество. Изабель играла простую пастушку в мешковатом тряпье. Третий класс. Вместе Кати и Изабель видели перед собой девушку, которая крадет у них Блэр, а без Блэр их дружба будет такой скучной, что лучше об этом не думать. Блэр же видела Серену, лучшую подругу, которую всю жизнь любила и ненавидела. Девушку, которую ей не превзойти, девушку, чье место она так отчаянно пыталась занять. Ту, кого по сценарию Блэр все должны были забыть.

Секунд десять Блэр размышляла, не сказать ли правду: она понятия не имела о приезде Серены. Но что о ней подумают? Блэр, которая должна быть в курсе всего, не знает ничегошеньки о Серене в отличие от всех остальных, предложивших столько версий! Блэр не могла больше отмалчиваться. Скоро все выплывет наружу. Если Блэр было что сказать, она никогда не молчала. И потом, кому нужна скучная правда? Блэр жила кино. Вот ее шанс закрутить сюжет.

Блэр откашлялась.

- Все случилось… так внезапно, - таинственно произнесла она.

Она опустила голову, покручивая на среднем пальце кольцо с рубином. Начиналась завязка, актриса разогревалась.

- Серена попала в сложное положение. Но я обещала ничего не рассказывать, - добавила она.

Друзья понимающе кивнули. История пахла скандалом и сплетнями, и что самое главное, выходило так, будто Блэр знала о Серене все. Если бы только Блэр могла повернуть сюжет в нужную сторону, главный герой достался бы ей. А Серена… Серена могла бы сыграть роль девушки, сорвавшейся со скалы, разбившей голову о камни и попавшей на обед стервятникам.

- Ты смотри, Блэр, - сказал Чак, кивая в сторону Серены и Нейта, которые по-прежнему тихо говорили у бара, не отрывая друг от друга глаз. – Наша Серена наметила новую жертву.