Социальные утопии в Англии в эпоху Английской революции 1640-1660 гг.

Дипломная работа - История

Другие дипломы по предмету История

е, в лучшем случае, просто была лишена всех построек, а леса, произраставшие на ней, вырублены "заботливым опекуном".

Так же, лорды активно наживались на крестьянах, регулярно повышая ренту, которая якобы была фиксированной, но при каждой передаче надела (по наследству и т.п.) она менялась на усмотрение лорда. Если же надел предоставлялся непосредственно королем, то для вступления в наследование требовалось принять рыцарское звание (не дешёвое мероприятие) или же выплатить файн (произвольный штраф). Учитывая, что размер файна не был фиксирован, лорды фактически могли использовать его дабы избавится от землевладельца, нужно было лишь установить непосильный для него размер файна. С середины 16 до середины 17 века были случаи, когда размеры файна увеличивались десятикратно.

В результате подобных мер, лишенные земли копигольдеры становились лизгольдерами, краткосрочными арендаторами небольших кусков земли, или же становились издольщиками, т.е. обрабатывали чужую землю за долю урожая.

Но даже если лорд милостиво не требовал с крестьян баснословные суммы за получение наследства, и в уплату ренты, это не значило, что крестьяне могли жить спокойно. Копигольдеры платили за все! Посмертный сбор, мельничный, за пользование пастбищами и лесами, даже за спил дерева на своем наделе копигольдер был обязан заплатить своему лорду. Права на надел так же были сильно ограничены, без согласия лорда надел нельзя было ни продать, ни заложить, ни сдать в аренду. Среди копигольдеров существовала прослойка более менее зажиточных, но большая часть в имущественном плане жила средне или и вовсе с трудом сводили концы с концами. Имущественное расслоение среди фригольдеров было ещё более выраженным, т.е. крупные фригольдеры были близки по своему положению к деревенским джентльменам дворянам, мелкие же имели много общего с копигольдерами, им приходилось отчаянно бороться за сохранение своих прав.

Но была в деревне ещё одна группа - безземельные коттеры, они использовались и в качестве батраков, поденщиков, и в качестве рабочих мануфактур. Эта довольно многочисленная группа населения (по свидетельству современников в конце XVII века они насчитывали 400 тысяч, (при этом к середине XVII века число жителей Англии достигало 5,3 миллиона человек) испытывала на себе одновременно все тяготы феодального и капиталистического гнета. Именно эта группа населения отличалась наиболее радикальными взглядами, во время восстаний их лозунги характеризовались наиболее крайними призывами и идеями. Как и во всех других странах, эта часть население была наиболее мобильной и легкой на подъем, если речь заходила о мятежах и восстаниях, их целью было завладеть материальными благами более удачливых сограждан.

Как было сказано выше, английская аристократия к 17 веку уже не могла похвастаться древностью своего рода, большая её часть была новосозданной, в лучшем случае Тюдорами, а часто и вовсе Стюартами. Более половины состава палаты лордов 1642 г. получили свои титулы после 1603 г. Представить имущественный облик пэров позволяют следующие данные: годовая стоимость владений 61 пэра-роялиста составляла 1 841 906 фунтов стерлингов, т. е. в среднем 30 тысяч фунтов стерлингов на одного. Только 16 пэров получали доход, превышающий эту среднюю сумму, зато доход многих был намного ниже ее. Оскудение значительной части знати было результатом сохранения феодального образа жизни, включая и формы утилизации земельной собственности. В случае отсутствия королевского фавора (должностей, пенсий, дарений) это приводило к неоплатным долгам и к неминуемой распродаже значительной части земельных владений.

Младшие сыновья пэров не наследовавшие титула, получавшие лишь звание рыцаря, переходили в разряд "низшего дворянства" - джентри, причем не только формально, но зачастую и по образу жизни они становились дворянами - предпринимателями, близкими к буржуа. В тоже время буржуа, являвшиеся носителями нового капиталистического способа производства, богатели и приобретали себе дворянские титулы и гербы. В итоге получалось, что дворянство Англии оставаясь как бы единым сословием оказывалось расколото на два социальных слоя, которые впоследствии оказались по разные стороны баррикад.

То есть получалось следующее: старое дворянство, привыкшее жить за счет получения феодальной ренты со своей земли, связывало свое благополучие с абсолютизмом и с сохранением старого режима. Новое же дворянство, несмотря на титулы и звания, ничуть не чуралось использовать земли для получения капиталистической выгоды, а не феодальной. Любое предприятие, будь то хоть сыро или пивоварение не считалось зазорным, если приносило существенный доход. Поэтому когда началась революция, восставшая буржуазия обнаружила на своей стороне эту часть дворян-предпринимателей, выступавшую вместе с ними против абсолютизма и старой знати.

Что касается самой буржуазии, то в начале 17 века её состав был неоднородным. С одной стороны верхушка лондонского Сити и провинции активно пользовались благами тюдоровской политики покровительства отечественной торговли и промышленности. Эти несколько сотен буржуа являлись обладателями королевских монополий и патентов, кроме того выступали кредиторами старой, феодальной знати и являлись участниками привилегированных торговых компаний. То есть сохранение старого строя было им скорее выгодно, по крайне мере отмена монополий и патентов явно не входила в их интересы. Основную же часть буржуазии представляло купечес