Геннадий Михайлович Левицкий Гай Юлий Цезарь. Злом обретенное бессмертие Гай Юлий Цезарь. Злом обретенное бессмертие Аннотация: Эта книга

Вид материалаКнига

Содержание


Кровавое дело заговорщиков
Подобный материал:
1   ...   23   24   25   26   27   28   29   30   31
^

Кровавое дело заговорщиков



Любой диктатор, правивший миллионами людей, вершивший судьбами мира, в конце жизни остается бесконечно одиноким. Александр Македонский умирал в Вавилоне, окруженный ждавшими его кончины военачальниками, которым не терпелось разорвать на части огромную империю; они так увлеклись дележом наследства царя, что даже забыли похоронить его остывшее тело. Наполеон, преданный своими маршалами, генералами и женой, провел последние дни на заброшенном острове в обществе заклятых врагов – англичан. Сталину никто не подал даже лекарства накануне смерти, чтобы облегчить страдания. Цезарь не стал исключением.

Убийство Цезаря напоминает кадры из мультфильма «Ограбление по – итальянски», когда весь город кричит, что главный герой завтра идет грабить банк. Практически весь сенат знал, что сегодня должно совершиться убийство диктатора. Все ожидали этого события, и никто не пытался его предотвратить. Удивительного в этом нет: аристократия привыкла пользоваться властью, а Цезарь не желал делиться ей ни с кем.

Один из сенаторов – Попилий Лена – решил даже развлечься в ожидании зрелища, и вдоволь поиздевался над медлительностью заговорщиков. Заговорщики заранее явились в курию Помпея, где и было назначено заседание сената.

Аппиан рассказывает:


Узнав о неблагоприятных приметах при жертвоприношениях Цезаря и об отсрочке заседания, они были весьма смущены. Когда они были в состоянии смущения, кто – то, взяв Каску за руку, сказал:

– Ты от меня, друга, скрываешь, а Брут мне донес.

И Каска, сознавая свою вину, пришел в смущение. Тот же, смеясь, продолжал:

– Откуда у тебя будут деньги, необходимые для должности эдила?

Тогда Каска пришел в себя. Бруту и Кассию, задумчиво о чем – то друг с другом договаривающимся, один из сенаторов, Попилий Лена, отозвав их в сторону, сказал, что он желает успеха тому, что они замыслили, и увещевал их торопиться, они испугались и от испуга молчали.


Нервы заговорщиков были натянуты до предела, когда на пороге курии появился Цезарь. А весельчак Попилий Лена продолжал издеваться над страхами будущих убийц.


Едва Цезарь сошел с носилок, как Лена, тот самый, который недавно пожелал успеха друзьям Кассия, пересек ему дорогу и завел с ним серьезный разговор о каком – то личном деле. При виде того, что происходило, и при длительности беседы заговорщики испугались и уже готовились даже дать друг другу знак убить самих себя, прежде чем их схватят. Но видя, что, продолжая разговор, Лена выглядит скорее просящим и умоляющим о чем – то, чем доносящим, они оправились, а когда увидели, что Лена по окончании разговора попрощался с Цезарем, снова осмелели.


При появлении Цезаря в курии весь сенат поднялся со своих мест – это было последним знаком уважения к диктатору. Враги устремились к нему со всех сторон, словно волки, почувствовавшие запах добычи.

Вот как Плутарх описывает последние мгновения жизни Цезаря:


Заговорщики, возглавляемые Брутом, разделились на две части: одни стали позади кресла Цезаря, другие вышли навстречу, чтобы вместе с Туллием Кимвром просить за его изгнанного брата; с этими просьбами заговорщики провожали Цезаря до самого кресла. Цезарь, сев в кресло, отклонил их просьбы, а когда заговорщики приступили к нему с просьбами, еще более настойчивыми, выразил каждому из них свое неудовольствие. Вдруг Туллий схватил обеими руками тогу Цезаря и начал стаскивать ее с шеи, что было знаком к нападению. Каска первым нанес удар мечом в затылок; рана эта, однако, была неглубока и не смертельна: Каска, по – видимому, вначале был смущен дерзновенностью своего ужасного поступка.

Цезарь, повернувшись, схватил и задержал меч. Почти одновременно оба закричали – раненый Цезарь по – латыни: «Негодяй, Каска, что ты делаешь?» – а Каска по – гречески, обращаясь к брату: «Брат, помоги!»

Непосвященные в заговор сенаторы, пораженные страхом, не смели ни бежать, ни защищать Цезаря, ни даже кричать. Все заговорщики, готовые к убийству, с обнаженными мечами окружили Цезаря: куда бы он ни обращал взор, он, подобно дикому зверю, окруженному ловцами, встречал удары мечей, направленных ему в лицо и в глаза, так как было условлено, что все заговорщики примут участие в убийстве и как бы вкусят жертвенной крови. Поэтому и Брут нанес Цезарю удар в пах. Некоторые писатели рассказывают, что, отбиваясь от заговорщиков, Цезарь метался и кричал, но, увидев Брута с обнаженным мечом, накинул на голову тогу и подставил себя под удары.


Согласно Светонию, у Цезаря вырвался крик удивления, когда на него кинулся Марк Брут: – И ты, дитя мое?

Удар Брута пришелся в пах: так мог бить не последовательный защитник республики, но сын, мстящий за оскорбленное достоинство матери.

И еще одна месть настигла Цезаря в минуты смерти, о чем пишет Плутарх.


Либо сами убийцы оттолкнули тело Цезаря к цоколю, на котором стояла статуя Помпея, либо оно там оказалось случайно. Цоколь был сильно забрызган кровью. Можно было подумать, что сам Помпей явился для отмщенья своему противнику, распростертому у его ног, покрытому ранами и еще содрогавшемуся.


Цезаря били долго и упорно, били наугад, не выбирая места на теле, – несостоявшийся царь получил 23 раны, но, по мнению врача Антистия, только одна из них оказалась смертельной. Огромная толпа убийц согласно договоренности должна быть повязана кровью, в результате «многие заговорщики переранили друг друга, направляя столько ударов в одно тело».

Изрезанный труп довольно долго лежал в пустой курии. Сенаторы разбежались кто куда. Наконец трое рабов, поместив тело на носилки, отнесли его домой.

Аппиан сравнивает недавнее положение Цезаря и нынешнюю ситуацию.


Большинство должностных лиц и большая толпа горожан и приезжих, множество рабов и вольноотпущенных провожали его обычно из дома в сенат. Из всех них теперь осталось только трое, так как все остальные разбежались; они положили тело Цезаря на носилки и понесли, но иначе, чем это обыкновенно бывало: только трое домой понесли того, кто еще так недавно был владыкой всего мира.


.php"; ?>