Иод царствования династии Сефевидов, казался вечным, неприступным, существующим вне времени и земного пространства уютного и нежаркого уголка в Иранском нагорье

Вид материалаДокументы
Подобный материал:
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   34

Именно здесь, на этой горе, в это же время года... Нет! Это был сон! Тот самый странный сон, что приснился у горящего камина в охотничьем домике. Все виделось именно так! Восход, огонь солнца и бесконечная вереница людей кони, повозки, скрип колес. "Железный поток" вьется между гор, ползет по долинам и склонам, исчезая на горизонте. Только это не великое переселение народов, а скорее, боевой поход войск: видны стволы орудий, зарядные ящики, ружья за спинами, высокие меховые шапки... И он, Арчеладзе, стоит на этой горе и смотрит, а рядом с ним какие-то люди...

Цепенея от умозрительной картины, он неожиданно ощутил прилив колющего, знобкого страха, словно коснулся сокровенного, недосягаемого - того, что с ним никогда не могло быть, но было! И теперь вывернулось из сознания, как ком слежалой земли. На миг заложило уши, будто от близкого разрыва...

Предок полковника, молодой грузинский князь Арчеладзе, только что поступивший на русскую службу, ходил в освободительный поход на Балканы. Об этом он знал из семейных преданий. А сейчас он стоял под куполом обсерватории и видел этот "железный поток" глазами своего предка...

Видение длилось мгновение, однако отпечаталось в сознании, как бесспорный факт, и сидящий внутри рассудочный человек, все подвергающий сомнению, заткнулся и не смел подать голоса.

- Товарищ полковник, - наблюдатель дернул его за локоть. - Посмотрите. Нет, сюда, в стереотрубу... К нам кто-то идет.

Арчеладзе стряхнул оцепенение и почувствовал неприятную, похмельную пустоту - вплоть до головной боли и сухости во рту.

- Кто идет? - невпопад спросил он.

- Не знаю... человек. Посмотрите. Примерно в километре отсюда... - Он освободил место возле стереотрубы. Полковник сел на ящик, настроил окуляры под свой глаз. В секторе обзора не было ни души, только потоки раскаленной солнечной лавы, бегующей по проселку.

- Никого нет, - констатировал он, отрываясь от прибора: наблюдатель уже держал в руке радиостанцию, готовый передать информацию для поста на дороге.

- Как же нет, товарищ полковник? - с веселым возмущением сказал боец.Идет прямо к нам, по дороге... Впрочем, бывает иногда.

Арчеладзе еще раз пробежал взглядом весь сектор - пусто...

Наблюдатель не поверил, сел сам за стереотрубу и через несколько секунд разочарованно поднял глаза.

- Исчез!.. Только что был! И свернуть некуда, все как на ладони...

- И часто так бывает? - спросил полковник.

- Да нет, не часто... Куда он делся? - боец довернул прибор. - Но бывает... И всегда на заре. Появляются какие-то люди. То на вершинах гор, то на проселке... И пропадают.

- Почему слышу об этом в первый раз? - проворчал Арчеладзе.

- Да что докладывать, товарищ полковник... Они же исчезают. А нет человека - нет вопроса.

- Ну, правильно, - неопределенно бросил Арчеладзе и стал спускаться вниз.Какие могут быть вопросы?

- К утру глаза устают - что только ни привидится, - попробовал оправдаться боец. - На Сатву лучи опускаются. Так не видно, а если долго смотреть кажется...

Запах последнего авианалета еще не выветрился, от разбитого ракетами коттеджа тянуло отвратительным духом войны - стылой, размоченной дождем гарью. Если бы вертолеты не рухнули на склон горы, от городка астрофизиков ничего бы не осталось. Первый залп поразил лишь казарму группы Кутасова благо, что успели уйти по сигналу воздушной тревоги, - и кладбище. Фугасным зарядом разнесло несколько могил - старых, партизанских, и совсем свежих, смело надгробные плиты и кресты. По краям воронок валялись обломки гробов, тряпье, мумифицированные части человеческих тел...

И мертвым на этой земле не было покоя.

Арчеладзе свернул к сгоревшему коттеджу и сквозь вонь пожарища неожиданно уловил другой неприятный запах - аммиачный, так что защекотало в носу. Еще не разобравшись, откуда несет, он спустился в подвал, наощупь прошел тамбур и толкнул дверь. Беспечность охраны была потрясающей, на улице Кутасов выставлял пост, однако часового нигде не видно, входи, забирай пленных и уводи. Двухсуточный бесконечный труд и риск - все даром...

За дверью неожиданно полыхнул яркий свет, которого тут и быть не могло! Полковник инстинктивно прикрыл рукой глаза...

Первое, что он увидел, были пленные. Они стояли вдоль стены, совершенно голые, со сложенными на груди руками, словно собирались подойти под причастие. На лицах - ничего, кроме вины и покорности. А перед ними были двое мужчин в знакомых суконных плащах синего цвета, с одинаковыми бородами и, возможно, потому похожие друг на друга. Чуть поодаль, за их спинами, на возвышении восседала Карна в причудливом рогатом головном уборе, из-под которого стекали по плечам и лиловому плащу белые волнистые волосы.

В последнюю очередь Арчеладзе заметил охранников - двух кутасовских бойцов, стоящих у двери в неподвижных позах и с лицами, то ли обалдевшими, то ли очарованными.

И еще на головах пяти крайних археологов он разглядел блестящие металлические обручи...

Происходил некий ритуал, действо, напоминающее суд.

Мужчины в плащах будто бы не увидели полковника, однако Карна медленно повернула к нему голову и встретилась взглядом. Лед ее глаз на секунду сковал всякое движение, заготовленная и естественная фраза - спросить, что здесь происходит, - застряла в горле.


Карна встала и царственно приблизилась к Арчеладзе, легким движением рук сняла головной убор, оказавшийся обыкновенной женской кичкой.

- Здравствуй, Гриф, - проговорила она, и взгляд ее потеплел. - Ничего не спрашивай, так надо. Ты выполнил свой урок, остальное - моя забота. А тебе лучше уйти. Ступай и ложись спать. Сейчас к тебе придет сон.

- Хочу посмотреть, - ощущая незнакомую внутреннюю робость, сказал Арчеладзе. - Хочу понять...

- Добро, - перебила она. - Оставайся. Но предупреждаю: не задавай вопросов и ничем не отвлекай меня от урока.

Карна вернулась на свое место и водрузила кичку на голову, как царица корону. Ее мужчины-помощники подвели очередного археолога, поставили на одно колено.

- Как твое имя? - спросила Карна по-английски.

- Фил Робертс, - не поднимая глаз, проронил пленный.

- Ты покушался на покой сокровищ Сфинкса?

- Нет, Дева! - клятвенно вымолвил он. - Я работаю в "Арвохе" по контракту, от университета штата Мичиган.

- Сам подписал контракт?

- Да, Дева...

- Ты подписал его кровью?

- Да, Дева... Это случилось в Президио, недалеко от Сан-Франциско.

- А знал ли ты, Фил Робертс, что подписывают кровью? - кажется, голос Карны слегка подобрел.

- Знал, Дева! Только... не верил, считал это игрой, предрассудком,пленный на мгновение вскинул умоляющий взгляд. - Решался вопрос с моей научной работой! И если бы...

- Это меня не интересует! - отрезала Карна. - У тебя, Фил, твердый мозг. А ты воспользовался даром природы во зло Сущности Мира.

- Признаю, Дева.

Она взяла обруч, посмотрела сквозь него на подсудимого.

- Склони голову, изгой!

- Дева! Прости меня! - взмолился он, и от глубокой тоски в его тоне полковник ощутил пустоту в области солнечного сплетения.

- Прощаю, - произнесла Карна, натягивая обруч на склоненную голову.Теперь ты просто безумец.

И ударила его в лоб суставом согнутого среднего пальца.

Пленный осторожно встал на ноги, улыбнулся счастливо и, уводимый строгими помощниками назад, к стене, потянулся к Карне благодарными руками.

А мужчины тут же взяли следующего археолога, человека лет пятидесяти с темным взором и блестящей от пота лысиной. Глядел он вызывающе, исподлобья, однако при этом не сопротивлялся, будто находясь в полусонном, расслабленном состоянии. Никак не мог встать на одно колено, все время получалось на оба, пока один из спутников Карны сам не утвердил его ногу.

- Я знаю тебя, - сказала она. - Ты нарушал покой на острове Пасхи и избежал наказания. Твое имя - Освальд, не так ли?

- Мое имя - Освальд, - не без гордости произнес пленный. - А фамилия Курфюрст.

- И это мне известно, - Карна сразу же взяла обруч. - Но теперь заслуги твоих предков не спасут от наказания, Освальд. Склони голову.

- Пощади, Карна! - потребовал он. - Ты знаешь, меня обманули. И контракт я подписал в невменяемом состоянии и полной темноте. Не видел, что в чернильнице - кровь!

- Лжешь, Освальд! - посуровела она. - Ты подписал своей кровью, и взял ее сам из левого запястья.

Помощники тут же завернули ему левую руку, показали Карне, вероятно, шрам от пореза.

- Это я разрезал стеклом! На раскопках! - поклялся археолог.

- Возможно, - невозмутимо сказала Карна. - Но это теперь не имеет значения. У тебя окончательно разжижился мозг, изгой. Лишаю тебя пути.

Мужчины нагнули его голову, Дева водрузила ему обруч, стукнула по лбу, а помощники тут же облили его какой-то жидкостью, воняющей аммиаком, и принялись втирать ее в тело. Археолог тотчас же утратил дар речи и, силясь что-то произнести, тянулся к Карне руками и тоскливо мычал.

Закончив с ним, к царственной судье подвели старика, того самого, что Арчеладзе гнал на маршруте уколами ножа. Этот сам встал на колено, опустил голову, но взглядом искал взгляд Карны.

- Ты опять оказался в союзе с духом мертвых, Иммануил? - как у старого знакомого спросила Дева по-русски.

- Дева! Меня взяли насильно! Агенты "Арвоха" выкрали из дома! - быстро заговорил старик. - После Египта я дал зарок, Господь свидетель!

- Неуж-то ты обрел веру? - показалось, будто Карна зло усмехнулась.

- Я принял католичество, Дева! И стал добропорядочным прихожанином. Если бы не агенты... Они выследили меня на Крите!

- Что ты делал на Крите, Иммануил?

- Скрывался! И усердно молился!

- Как же ты очутился в Президио?

- Привезли против моей воли! - божился археолог. - Под конвоем! И там насильно приобщили к Всемирной Церкви Антихриста!

- Ты говорил, что помимо твоей воли тебя обратили сначала в иудаизм, потом в мусульманство...

- Я не говорил! - прервал Деву старик.

- Не смей перебивать! - одернула его Карна. - Ты это говорил моей матери. Помнишь? И тогда на семнадцать лет стал безумцем. Наказание не пошло впрок, Иммануил. Поэтому я вынуждена лишить тебя света, пути и разума.

- Это жестоко! - воспротивился он. - Твоя мать лишала меня только рассудка!..

- Тогда ты покусился на святыни трех Тариг на реке Ура, - спокойно заметила она. - А сейчас - на гору Сатву и Сущность Мира.

И ему был надет обруч. После чего подручные Карны натерли его жидкостью и поднесли к лицу серебряное зеркало. Иммануил зажмурился.

- Открой глаза! - потребовал один из мужчин. - Иначе придется ослепить тебя иным способом.

Осужденный съежился, затряс головой. Спутник Карны взял нож, висящий на шее. Второй все еще держал зеркало. Старик словно видел с закрытыми глазами, ибо заметил нож, или почувствовал его лезвие у лица. Он тотчас же вскинул веки, ужаснулся, глянув на свое отражение, и мгновенно ослеп. В глазах остались одни белки: зеницы были стерты, как стирают ластиком ненужный знак или рисунок...


12


Спустя час после перевязки за Джейсоном приехали эти двое в кожаных плащах с бляхами гражданской полиции ООН. На сей раз они были подчеркнуто вежливыми и слегка вальяжными, предложили сесть в их автомобиль, а один даже поинтересовался, в состоянии ли он сейчас перенести не очень ровную дорогу. Вопросов они не задавали, вероятно, зная все детали ночных событий. В том, что готовится расправа, сомнений не оставалось, однако сейчас не это мучило Дениза; он вдруг соединил разрозненные звенья и пришел к выводу, в первый момент потрясшему его. Все, начиная со случая, когда русские задержали и отняли боеприпасы у пехотинца из охраны жилого городка ученых, и до драки тщательно спланированная и продуманная операция, конечная цель которой и состояла в захвате археологов. Они просчитали поведение морских пехотинцев из диверсионно-разведывательного взвода, спровоцировали потасовку, и, прикрывшись ею, совершили похищение людей. Комбинацию они провели безукоризненно, и ладно командир взвода, но и он, Джейсон, не усмотрел подвоха, не вычислил замысел противника и подыграл ему. И именно за это сейчас его станут бить, поскольку надо на кого-то свалить вину за происшедшее. Интересно, чем занимались и почему ничего не знали о предстоящей операции русских эти парни в кожаных плащах, от которых за версту несет секретной службой?

Впрочем, и на них наплевать. Самое главное, зачем русским понадобилось похищать ученых, гражданских людей, занятых исследованиями, вполне мирными? Если Москва провела столь сложную операцию, невзирая на скандал, который непременно поднимется в ООН, скандал невыгодный и даже в какой-то степени опасный для России, значит, это того стоило. Русские пошли на крайний риск, дабы заполучить ученых, приехавших сюда, чтобы развенчать домыслы и легенды, существующие вокруг горы Сатвы. Так сообщил ему Барлетт-Бейлесс.

На самом же деле нет ни домыслов, ни легенд, а есть феномен, непознанные явления природы, вероятно, связанные с влиянием космоса. Его же, командира батальона, держат тут за идиота, не хотят, чтоб совал нос в секреты спецслужб, и тем самым, естественно, подставляют под удар. Разве мог он, не владея никакой информацией, предполагать операцию русских?

"Иезуит" Барлетт-Бейлесс начал стелить мягко.

- Что там у вас произошло, Дениз? - между делом спросил он, оторвавшись от компьютера.

- Русские захватили группу ученых, сэр, - тупо доложил он. - Вывезли в неустановленное пока место. Поиск организован.

- Но с какой целью? Всякое действие предполагает конечную цель, имеет причины... Зачем понадобились русским эти мирные добропорядочные люди, занимающиеся далеко не стратегическими и даже не политическими проблемами?

- Это мне не известно, сэр.

- И мне не известно, - призрачно усмехнулся Барлетт-Бейлесс. - А вы уверены, Дениз, что это сделали русские?

- Без сомнений! Полагаю, это происшествие - результат специальной операции российских спецслужб.

"Иезуит" неожиданно весело рассмеялся, махнул рукой и выключил компьютер.

- Оставьте, подполковник! Вы просто непосвященный человек!.. В России больше нет спецслужб, способных провести такую операцию. Их нет, не существует! Подобные комбинации в Европе под силу разве что израильтянам. Могли еще, хоть и без такого блеска, сработать французы... Я не верю, что это русские. Мы контролируем все их действия. К тому же - полюбуйтесь, - он протянул два небольших фотопортрета. - Это фотороботы, сделанные со слов вашего подчиненного, который был захвачен вчера и впоследствии отпущен. Мы проверили. Людей, похожих на этих, в русском десантном батальоне нет.

Служба у "иезуита" работала оперативно... На Дениза смотрел человек с аккуратной седой бородой и орлиным профилем. На втором портрете - еще один горбоносый бородач, похожий более на армянина, чем на русского.

- Ничего не понимаю, сэр, - выдохнул Джейсон. - А вы не исключаете, что эти люди могут принадлежать спецслужбам России?

- Я ничего не исключаю, - многозначительно проговорил Барлетт-Бейлесс, сосредоточив внимание на повязке. - Что у вас с головой?

Дениз ожидал неприятностей, и этот вопрос - прелюдия к ним. "Иезуит" знал все, в том числе, и о ранении.

- Это был самый неприятный момент в моей жизни, - неопределенно ответил он.

- И поэтому вы решили, что ученых похитили русские?

- Слишком много совпадений...

- Это правда, что вы, подполковник, русский по происхождению? - перебил его "иезуит" и остановил на нем свой неуловимый, блуждающий взгляд.

- Да, сэр, но только по линии матери, - настороженно вымолвил Дениз, ощущая холодок в груди.

- Действительно, в этом происшествии слишком много совпадений.

- Что вы хотите сказать, сэр? - подавляя возмущение, спросил Дениз.

- Только то, что сказал! - немедленно снял напряжение "иезуит". - И ничего больше. А что вы думаете о событиях последних дней, Дениз? Катастрофа боевых вертолетов в охраняемой вами зоне, захват группы ученых в городке, опять же находящемся под охраной ваших подчиненных... Да, я понимаю, вы многого не знаете, но о вас говорят как о человеке наблюдательном, склонном к аналитическому мышлению. Чем вы, например, объясните, что погибшие пилоты в последний миг... читали молитвы?

- Молитвы? - чувствуя, как костенеют мышцы, переспросил Джейсон.

- "Отче наш". И одновременно, словно сговорились. Мы расшифровали записи черных ящиков. Читали молитвы и... смеялись.

- Вы хотите знать мое личное мнение, сэр?

- Да, личное мнение мыслящего человека. Относительно всех странностей, происходящих в зоне 0019. Вы же были очевидцем того, как капрал Флейшер... преобразился, увидев своего ангела.

- Готов поверить, сэр, что он и в самом деле увидел ангела, - проговорил Джейсон. - То же самое произошло с пилотами вертолетов... На горе Сатве жил Христос.

- Вот как? - изумился Барлетт-Бейлесс. - Я не ослышался? Вы сказали, на горе Сатве жил Христос?

- Именно так, сэр, и я готов в это поверить. Иначе ничего объяснить невозможно.

- Версия любопытная, - кажется, чувства "иезуита" были искренними. - Но я пока не понимаю, на чем она основана? И почему именно здесь, на этой горе?

- Отсюда очень легко разговаривать с Богом. Христа привели сюда семилетним мальчиком. Он жил здесь до поры своей зрелости, все время беседуя со своим Отцом. Об этом знали только святая Мария и волхвы, первыми поклонившиеся Спасителю. Они и привели Иисуса на Сатву. Это было великой тайной на протяжении двух тысяч лет.

- Но позвольте, Дениз! - воскликнул Барлетт-Бейлесс. - Откуда же она вам стала известна?

- Я услышал это от своего батальонного медика Густава Кальта, - пояснил Дениз. - Он же в свою очередь - от старого серба.

- Можете назвать его имя?

- Нет... Я не знаю его имени, но он живет на сербской территории Боснии. И у него недавно родился внук.

- Ваш медик коллекционирует местные предания?

- Он весьма любознательный человек, иногда пишет статьи для журналов...

- Признаться, я специально изучал легенды о горе Сатве, но подобного мне не рассказывали, - "иезуит" сделал задумчивую паузу. - История замечательная... но почему никому не известная?

- Этого я не знаю, сэр.

- Возможно, ее выдумал медик, не так ли?

- Не исключено... Хотя Кальт пояснил, что старый серб поведал ему эту легенду в знак благодарности. У его дочери были тяжелые роды, и мой медик благополучно их принял.

- Что он за человек, этот Густав Кальт?

- По службе претензий не имею. В Кувейте я видел его в бою. Это сильный и мужественный офицер, великолепно ориентируется в боевой обстановке, отличается личной храбростью.

- Вы, Дениз, не задавались вопросом, откуда у батальонного медика качества боевого офицера? - неожиданно повернул "иезуит".

Джейсон натянул маску тупого вояки.

- Нет, сэр, не задавался. Когда нас прижали в пустыне с трех сторон, некогда было задавать вопросы.

- Понимаю, - усмехнулся Барлетт-Бейлесс, чем еще больше смутил Дениза.

- Каждый морской пехотинец, кем бы он ни был по должности, обязан уметь драться! Мы выполняем специальные операции, иногда без всякого обеспечения и поддержки, и потому на счету каждый человек.

- Оставим это! - безразлично отмахнулся "иезуит". - Мне интереснее тема Иисуса Христа, живущего на горе Сатве. Как я понял, вы положительно относитесь к такой версии?

- Безусловно, сэр.

- Я посмотрел ваше личное дело, Дениз, - он кивнул на компьютер. - После операции "Буря в пустыне" вы обращались за помощью к врачу-психиатру. С чем это связано?

- Это был штатный профилактический осмотр. В основном, тестирование и положенная после операции реабилитация.

- Сейчас вы не испытываете потребности повторить... профилактику? Тем более, что получили ранение головы?

- Я чувствую себя отлично, сэр!

- И все-таки, Дениз, вам придется поехать в Штаты и пройти курс реабилитации.

- В другой раз я сделал бы это с удовольствием, сэр, - отчеканил Джейсон. Но сейчас не могу, поскольку мой батальон находится здесь, в Боснии, и я обязан быть со своими парнями.

- Это ваш основной довод?

- Не совсем... События последнего времени, связанные с охраняемой зоной, не дают мне право оставить все и ехать. Я привык доводить всякое дело до конца. К тому же мне следует получить свои долги с русских.

- И разгадать тайны горы Сатвы? - в тон ему спросил "иезуит".

- Да, сэр, и это немаловажно. Вы сказали, что я человек мыслящий и способен к анализу.

- Мой совет - не суйте нос в эти дела, - будто бы добродушно проговорил он. - Вам было поручено охранять зону, но вы отвлеклись от своей службы и не выполнили задачи. На первый раз я вам прощаю, но вы обязаны выполнить мои рекомендации.

- Кажется, я догадываюсь в чем дело, сэр. Таким образом вы отстраняете меня от службы? Потому что во мне есть русская кровь?

- Напротив, мне нравится, что в вашем роду были славяне, - рассмеялся Барлетт-Бейлесс. - И только потому выбор пал на вас, когда встал вопрос, кому поручить охрану зоны. Но вы слегка переволновались, увлеклись мистикой, а это вредно для молодого организма.

- Что вы считаете мистикой, сэр?

- Историю Христа, живущего на горе Сатве! Вы же поверили?.. Отвечайте, Дениз! Поверили?

Джейсон стиснул зубы и явственно увидел перед глазами медленно качающийся маятник старинных часов...