Содержание: Предисловие

Вид материалаДокументы
Подобный материал:
1   2   3   4   5   6   7   8

В тебе есть два уровня: план ума и план не-ума. Или позвольте мне сказать так: уровень, где ты на периферии своего существа, и уровень, где ты в центре своего существа.

У каждого круга есть центр — знаешь ты это или нет. Ты можешь даже не подозревать, что центр есть, но он должен быть. Ты периферия, ты круг — центр есть. Без центра тебя не может быть, это ядро твоего существа.

В центре ты уже будда, тот, кто уже прибыл домой. На периферии ты мир — в уме, во снах, в желаниях, в тревогах, в тысячи и одной игре. Ты — то и другое.

Обязательно будут момен­ты, когда ты увидишь, что не­сколько мгновений ты был, как будда, — то же самое изящест­во, та же самая осознанность, то же самое молчание; тот же мир красот, благословений, благово­ления. Будут мгновения, про­блески твоего собственного центра — они не могут быть постоянными; снова и снова ты будешь выброшен обратно на периферию. И ты почувствуешь себя глупо, печально, ра­зочарованно; упустив смысл жизни... потому что ты существуешь на двух уровнях — на уровне периферии и на уровне центра.

Но мало-помалу ты сможешь перемещаться от пери­ферии к центру и от центра к периферии очень гладко — точно как входишь в дом и выходишь из дома. Ты не создаешь никакой раздвоенности. Ты не говоришь:

— Я снаружи дома, как я могу войти в дом? Ты не говоришь:

— Я внутри дома; как я могу выйти из дома? Снаружи светит солнце, тепло, приятно — ты сидишь в саду. Затем становится жарче и жарче, и ты начинаешь потеть. Теперь это больше не приятно, это становится дискомфортно, — ты просто встаешь и ухо­дишь в дом. Там прохладно; там не дискомфортно. Те­перь приятнее быть внутри дома. Ты постоянно вхо­дишь и выходишь.

Таким же образом человек осознанности и понимания движется из периферии в центр, из центра в периферию. Он никогда нигде не остается застрявшим. С рынка он приходит в монастырь, из экстраверта он превращается в интроверта — он постоянно движется, потому что это два его крыла. Они не против друг друга. Они могут быть уравновешены в противо­положных направлениях... — так и должно быть; если оба крыла - с одной стороны, птица не сможет лететь в небо. Они должны быть уравновешены, они должны быть с противополож­ных сторон, но все же они при­надлежат одной и той же птице, служат одной и той же птице. Твое наружное и внутреннее — это твои крылья.

Это нужно очень глубоко помнить, потому что есть возможность... ум имеет тенденцию застревать. Есть люди, застрявшие на рыночной площади; они не могут из нее выбраться; они говорят, что у них нет времени медитиро­вать; они говорят, что если даже время и есть, они не умеют медитировать и не верят, что смогут медитиро­вать. Они говорят, что они мирские — как они могут медитировать? Они материалистичны — как они могут медитировать? Они говорят: «К сожалению, мы экстра­верты — как мы можем идти вовнутрь?» Они выбрали одно крыло. И конечно, если из этого происходит разоча­рование, это естественно. С одним крылом разочарование неизбежно.

И есть люди, которым надоел мир, и они бегут от мира, идут в монастыри и в Гималаи, становятся санньясинами, монахами, начинают жить одни, навязывают себе интровертную жизнь. Они закрывают глаза, они закры­вают все двери и окна, они становятся, как монады Лейб­ница — безоконные, и тогда им становится скучно.

На рыночной площади им все надоело, они устали, разочаровались. Это становилось совсем как сумасшед­ший дом; они не могли найти покоя. Было слишком мно­го отношений и никакого отдыха, недостаточно места для них самих. Они падали в вещи, теряли свои существа; они становились более и более материальными и менее и менее духовными. Они теряли чувство направления. Они теряли само сознание, которым были. Они бежали. Пресыщенные, разочарованные, они бежали. Теперь они пытаются жить одни, жить жизнью интроверсии — рано или поздно им станет скучно. Они тоже выбрали одно крыло, но это снова только одно крыло. Это однобокий образ жизни. Они снова пали жертвой того же заблуж­дения противоположного полюса.

Я ни за первое, ни за второе. Мне хотелось бы, чтобы вы стали способны быть на рыночной площади и в то же время оставаться медитативными. Мне хотелось бы, чтобы вы общались с людьми, любили, двигались в мил­лионы отношений, потому что они обогащают вас, — и все же оставались способными закрывать двери и иногда отдыхать от всех отношений... чтобы вы общались и со своими существами.

Общайся с другими, но об­щайся и с самим собой. Люби других, но люби и самого себя. Иди наружу! — мир прекра­сен и полон приключений; это вызов, он обогащает. Не теряй возможности — каждый раз, когда мир стучит к тебе в две­ри и зовет тебя, иди наружу. Иди бесстрашно — терять не­чего, а получить можно все. Но не теряйся. Не продолжай без конца и не теряйся; иногда воз­вращайся домой. Иногда забудь мир — это мгновения медита­ции. Каждый день, если ты хочешь быть в равновесии, ты должен уравновешивать внеш­нее и внутреннее. Они долж­ны иметь одинаковый вес, чтобы внутри ты никогда не становился однобоким.

Таков смысл, когда дзэнские мастера говорят: «Войди в реку, но не позволяй воде коснуться своих ног». Будь в мире, но не будь от мира. Будь в мире, но не позволяй миру быть в тебе. Когда ты приходишь домой, ты прихо­дишь домой — словно весь мир исчез.


Хотэй, дзэнский мастер, шел по деревне. Он был одним из самых красивых людей, которые только ходи­ли по земле. Он был известен среди людей как «Смею­щийся Будда» — он все время смеялся. Но иногда он сидел под деревом — в этой деревне он сидел под деревом с закрытыми глазами — не смеясь, даже не улыбаясь, совершенно спокойный и собранный. Кто-то спросил:

— Ты не смеешься, Хотэй? Он открыл глаза и ответил:

— Я готовлюсь.

Задавший вопрос не мог этого понять. Он сказал:

— Что ты подразумеваешь под «подготовкой»? Он сказал:

— Я должен подготовить себя для смеха. Я должен дать себе отдых. Я должен войти вовнутрь,

я должен за­быть весь мир, чтобы вернуться обновленным, чтобы я снова смог смеяться.


Если ты действительно хочешь смеяться, тебе при­дется научиться плакать. Если ты не можешь плакать, если ты не способен проливать слезы, ты не будешь способен и смеяться. Человек смеха это также и чело­век слез — тогда человек уравновешен. Человек бла­женства — это и человек молчания. Человек, который экстатичен, это и человек, который центрирован. Эти вещи идут рука об руку. И из этого единства полярностей рождается уравновешенное существо. Именно в этом и состоит цель.