Владимир Черепнин свирепый черт лялечка
Вид материала | Документы |
СодержаниеНе рояль… |
- Белянин. Свирепый ландграф, 3899.7kb.
- Государственный стандарт союза сср части соединительные чугунные, изготовленные литьем, 2399.7kb.
- Конкурс "Знай и люби родной Владимир" «владимир и владимирцы в великой отечественной, 41.68kb.
- Владимир Маканин. Голоса, 855.51kb.
- В истории уголовного законодательства россии, 287.62kb.
- В. И. Вернадский – книги и статьи Вернадский, Владимир Иванович. Дневники, 77.32kb.
- А. В. Черненко, соискатель причины и условия совершения преступления в истории уголовного, 1260.1kb.
- Константинов Владимир Андреевич, 59.72kb.
- Г. С. Батыгин лекции по методологии социологических исследований учебник, 4007.03kb.
- Г. С. Батыгин лекции по методологии социологических исследований учебник, 2024.49kb.
Не рояль…
Когда в глазах немного прояснилось, Пахан узрел, что никакого монстра нет, а есть только его пленники. Проклятая девчонка что-то сердито сказала ему, погрозила пальчиком, затем повернулась к самозванцу и принялась что-то горячо ему объяснять. Значит, не было ни какого чудища. Просто он действительно переутомился. И все из-за нервотрепки последних дней. А виновники этих переживаний, вот они. И сейчас они сполна ответят за все, включая мокрые штаны. Только вот почему-то весь зал усыпан телами верных нукеров… А что если, не видение?
Пахан поборол надвигающуюся слабость. Прорезался голос, пусть не величественный, как всегда, а истеричный и визгливый:
— Нукеры! Верные нукеры! Вставайте!!! Спасайте своего бога! Убейте этих еретиков!
Не до пыток. Он потом на других отыграется и наверстает. Благо, претендентов предостаточно.
Визг повелителя достиг потерянного сознания воинов, и они, один за другим, словно оживающие мертвецы во второсортном ужастике, начали тяжело подниматься и медленно приближаться к своим жертвам, дабы исполнить приказание.
У Пахана раскрылся рот и расширились глаза от предвкушения лицезрения смерти своих врагов, в момент когда ближайший к ним нукер нетвердой, но все еще сильной рукой занес над головой обоюдоострый клинок. И в это самое мгновение опять появился жуткий монстр. Последняя мысль показалась здравой и очень правильной. Это точно не рояль…
Кашкин
Некоторое время мы совсем не обращали внимания на происходящее вокруг. Я по причине временного помутнения сознания, а чертовушка доказывала мне, что не является монстром. Что-то верещал вконец сбрендивший Пахан, стали подниматься остатки верных нукеров, которые не сбежали при появлении зверюки, а потеряли сознание.
Вновь появилось чудовище, но на сей раз чертовушка была рядом со мной.
— Видишь? Вот Чучундрик, а вот я — Лялечка. — Она повернулась к монстру и тоном строгой воспитательницы разрешила. — Можешь немножко погулять тут, поиграться. Только, смотри в рот никого не бери — кака. И в ручки тоже. Испачкаешься. И ножками не топчи, вляпаешься. — Затем вновь обратилась ко мне. — Пусть развеется тут чуть-чуть. А то ему скучно там одному. И что же мы с Паханом будем делать?
Я уже практически полностью пришел в себя. Как ни странно, но само появление чудовища меня не испугало, разве что только в самый первый момент. А, вот, мысль о том, что монстр — это Лялечка, привела в панический ужас, чуть не лишивший меня рассудка. Теперь же, убедившись, что это не так, я успокоился и наконец-то огляделся.
С Паханом произошла разительная перемена. Из глаз пропало безумство, которое сменили ужас, удивление, усталость.
— Ты пока с дядечкой разбирайся, а я Чучундрика подальше отведу. А то от его вида у генсека память работать лучше начинает. Видишь, про гороскоп вспомнил. А вдруг у него из памяти всплывет, что он в прошлой жизни курицей был и начнет что-нибудь откладывать? А заодно и дядек нехороших, которые убежать не успели, а сразу попадали допугивать будем.
Я неторопливо подошел к генсеку. Передо мной сидел Кашкин, потерянный и разбитый.
— Андрей? — Взгляд приобрел некую осмысленность, бывший замполит признал своего соседа по лестничной клетке. — А я, вот, тут правлю…
— Вижу. — Желание раздавить эту гниду голыми руками пропало напрочь. И не только голыми. Кругом валялось достаточно брошенного оружия. Жалости к нему я не испытывал, ни грамма. Надо было что-то делать, но я не знал что.
Вдруг он резко встрепенулся, наверное, от внезапной догадки.
— А как ты-то в этом мире очутился?
— Да уж не на такси приехал. Переместили. И, между прочим, из-за тебя.
— Кто?!
— Догадайся. — Я не стал вдаваться в подробности своих взаимоотношений с дьяволом.
— Неужто, сам…, — слова застряли в глотке, и я не услышал, кого имел в виду Кашкин.
Но, тем не менее, разочаровывать я его не стал и утвердительно кивнул головой. Пахан бухнулся на колени и принялся попеременно то квадратиться, то креститься, возведя очи к воображаемому небу и беззвучно шевеля губами.
Вот, оказывается, за чьего посланца он меня принял. Пусть. Самозванцем я себя не считал ни в коей мере. Самозванец, это когда сам называется. А если с кем-то путают — ничего страшного. Лишь бы польза от этого была. Да и устранение Пахана — дело богоугодное. Так что Кашкин не так уж и далек от истины, как это может показаться на первый взгляд, хотя сам Господь к моему появлению в этом мире не имеет никакого отношения.
Бессловесная молитва длилась пару минут, затем Пахан медленно поднялся с колен и вновь обратил свой взор на меня.
— Что теперь со мной будет?
— Ничего хорошего. Не мне решать. На все воля божья. — Я произнес последнюю фразу специально для того, чтобы сосед еще больше окреп в своем убеждении насчет моего могущественного спонсора. — Я здесь для того, чтобы помочь тебе устранить то, что ты тут напортачил.
— А почему же в течение стольких лет мне все позволялось, почему меня не остановили в самом начале?
— Пути Господни неисповедимы, — я сначала решил отделаться еще одной расхожей фразой, но, подумав мгновение, добавил, — там надеялись, что ты одумаешься, раскаешься.
— А видишь, что получилось. Я-то уже сам поверил, что являюсь… богом…, — последнее слово он выдохнул едва уловимым шепотом.
— Ну, ты загнул.
— А что? Тысячу лет я не старею, не меняюсь…
— Это из-за разноскоростного течения времени в мирах. Так что не обольщайся. Любой человек из нашего мира будет здесь таким же долгожителем. И не только человек. Даже насекомые, которым у нас отмеряно существовать всего несколько часов, тут проживут столетия. Не ломай над этим голову. Лучше думай как лучше исправить то, что ты здесь набедокурил.
— Я не понимаю, что требуется исправлять? На мой взгляд все нормально, отлажено, все под контролем…
— А те, кто меня прислали, придерживаются иного мнения. И не будем больше препираться. Я здесь не для этого. Поможешь, облегчишь свою участь, а нет, так и не надо, сам управлюсь.
— Я помогу, — Пахан тут же испуганно пошел на попятную, — что требуется сделать?
— Развалить твою подконтрольную и отлаженную систему.
— Без меня она сама развалится, — не без сожаления вздохнул Кашкин, — твердая рука здесь нужна. А так лет сто еще по инерции пожгут друг друга, повоюют и угомонятся.
— Вот этого-то и нельзя допустить. Когда узнают, что святой престол вакантен, думаешь, не найдется претендентов занять его?
— За этим, как раз, дело не станет. Плох тот папик, который не мечтает стать Паханом.
— Надо сделать так, чтобы в кратчайший срок все узнали, что отныне все будет по-другому. Никаких костров, никаких папиков. Разошлешь во все уголки послания, в которых сообщишь, что отрекаешься от всего, потому как заблуждался. Можешь сослаться на голос божий, наставивший тебя на путь истинный.
— Разве служение Господу — заблуждение?!
— Богу не служить надо, а верить в него. А ты вообще служил не богу, а дьяволу. Иначе меня бы здесь не было. Сообщишь, что покидаешь этот мир, — услышав эти слова, Пахан вжал голову в плечи, — что приемника не оставляешь, потому что Паханат расформировывается, и всякий желающий занять твое место — еретик. Не мне тебя учить, как народу в голову вбить правильные мысли. Так, начнешь писать послания, или на твою помощь рассчитывать не стоит?
Я постарался, чтобы мой последний вопрос прозвучал твердо и уверенно, показывая, что легко обойдусь и без содействия Пахана, и его сотрудничество больше всего нужно ему самому. Получилось. Кашкин поспешно согласился:
— Что ты, что ты, я же обещал помогать. Все будет исполнено наилучшим образом. И никаких посланий не потребуется. Дело в том, что как раз в эти дни я намечал провести внеочередной всемирный съезд, на котором хотел…, — Пахан на секунду замялся, потом виновато и едва слышно выдохнул, — объявить себя богом…
Да, запросики у Кашкина еще те, куда там старухе со своим корытом. Что удумал? Мало ему было мирового господства. Интересно, как отреагировал бы настоящий Господь, не покинь он этот мир, если бы узнал о конкуренте?
— Так что, известить всех не составит большого труда, — более смело продолжил Пахан, когда удостоверился, что ничего с ним не произошло после произнесения роковых слов, — а о повестке я никогда заблаговременно не сообщаю, значит все решат, что именно ради этого я и собрал их.
— Что ж, — я сосредоточенно сморщил лоб, прикидываясь, что размышляю о приемлемости данного варианта, и, выдержав значительную паузу, дал "добро", — ладно. Съезд, так съезд. Как скоро делегаты соберутся вместе?
— Вообще-то, основная масса уже в Паханате. Но если подождать пару дней, то подтянутся и представители отдаленных регионов…
— Нет! — Я не собирался предоставлять Кашкину столь длительную передышку. Требовалось действовать незамедлительно, пока Пахан обуян ужасом и верит, что я являюсь посланцем небес, отправленным сюда для высшего правосудия. Как только он хоть на йоту усомниться в этом и немного совладает со своим страхом, все может вернуться на круги своя. — Отдаленные регионы обойдутся. Сколько времени потребуется, чтобы собрать тех, кто есть?
— День я еще не назначал, значит, около часа. А если бы дата уже была бы названа, то сидели бы и ждали, когда соизволю до них снизойти.
Я уловил в голосе соседа самодовольные нотки и посчитал их скверным признаком. Очень скверным. Признаком того, что Кашкин может в любой момент уступить место Пахану, шизофренику, возомнившему себя богом.
— Значит дай команду, чтобы немедленно собирались.
— Гм… Я-то не против, только некому ее выполнять. Все разбежались, — генсек бросил испуганный взгляд на Лялечку, держащуюся в отдалении.
— Как это некому?! — Словно из-под земли появился пингвинячий кардинал, я так и не понял, где он прятался все это время. — Сейчас все устрою!
— Давай, Шустрик, только побыстрей.
Пингвин пересек помещение и скрылся столь молниеносно, что сама собой зародилась неуместная в данных обстоятельствах мысль: Звездюлине за ним не угнаться…
— А откуда ты знаешь, как его зовут? — В голосе Пахана слышалось удивление, страх и проблески подозрительного недоверия.
Я состроил высокомерную гримасу, на которую только был способен, и полным апломба тоном сбрехал:
— Те, кто меня послал, позаботились о том, чтобы я знал все. А если я о чем-то спрашиваю, так это только для проверки твоей искренности. Ты даже не представляешь, сколько мне известно твоих тайн и секретов.
Я закончил тираду многозначительным взглядом.
Брехня всегда более убедительна и действенна, чем правда. Кашкин поверил. Об этом красноречиво свидетельствовал вспыхнувший с новой силой благоговейный ужас в его глазах. Свежий приступ страха был мне только на руку. По крайней мере, он не попытается, юркнув в какой-нибудь тайный ход, скрыться. Раз уж мне известно имя "первого попавшегося" пингвина, то просто обязан быть в курсе о секретных лазейках.
Вновь появился Шустрик.
— Все уже собрались во Дворце Съездов, — бодро доложил пингвин, — кругом творится что-то непонятное, так папики ждут высочайшего разъяснения.
Подошла Лялечка и прошептала мне на ухо:
— Я Чучундрика назад отправила. А то, вдруг, хватятся? Чудовищ просто так, без спросу, тибрить нельзя, даже самых маленьких. Кучу бумаг подписывать надо. Зачем потребовалась данная особь? Кого пугнуть? Вопрос, конечно, решаем, но потребуется масса времени. Пока взятку не сунешь, не получишь в аренду и простенькую кикимору, не то что монстра. Бюрократы.
— Пошли. — Я кивком головы дал понять Пахану, чтобы он шел впереди.
— Может, я переоденусь? — Кашкин скосил глаза на свои брюки.
— Нет. Народ должен знать своих героев во всей красе. — Категорично заявила Лялечка. — Надо было менять штанишки когда я велела. А ты вместо этого дядек своих на смертоубийство подучал. Теперь поздно об имидже заботиться.
— Но, вдруг, увидев это, делегаты что-нибудь заподозрят?
— Андрюша, как ты думаешь, в чем нас с тобой можно заподозрить, глядя на мокрые штанишки его святейшества?
— Да, что ты имеешь ввиду?
— Вдруг они подумают, что я действую по принуждению?
— А тебя разве кто-нибудь принуждает?
— Нет, нет! Все на добровольной основе, осознав и раскаиваясь. — Пахан бросил быстрый взгляд в потолок.
— Тогда, пошли.
На сей раз Кашкин безропотно повиновался. Я последовал за ним почти вплотную, дабы пресечь попытку к бегству. За мной пристроилась Лялечка, замыкал шествие раздувшийся от чувства собственной значимости Шустрик.