А. А. Самопознание и Субъективная психология. Содержание введение Раздел I постановка задачи, а точнее, Цель и Мечта исследования Глава Счем сталкивается человек, пришедший в самопознание Глава Задача

Вид материалаЗадача
Подобный материал:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25
Глава 2. Самонаблюдение и психология


Веками основным и чуть ли не единственным орудием психологии считалось самонаблюдение, оно же - интроспекция. Как я уже говорил, наблюдение того рода, что разработал Сократ, психологи то ли забыли, то ли не смогли освоить, считая сократическую беседу каким-то сложным философским приемом.


Философы, кстати, тоже не овладели ею, видимо, чувствуя, что это прием не философский.


С появлением естественных наук начинает быстро развиваться метод наблюдения, но его определенно относят к физиологии, которая изначально осознавалась исследователями дисциплиной родственной психологии, но вполне самостоятельной. В отношении же психологии даже в начале двадцатого века, когда уже были разработаны и экспериментальный метод, и сравнительно-психологический, он же объективный метод психологии, и психопатологический, все равно бытует мнение, высказанное русским психиатром В. П. Осиповым:


"Психология пользуется для своих целей различными методами. Самый старый метод есть метод непосредственного наблюдения протекающих психических процессов, или точнее, самонаблюдения; метод индивидуальный, известный еще под названием психологического" (Осипов, с. 98).


Я намеренно разыскал свидетельство психиатра, чтобы показать вам, что уничтожение Объективной психологией самонаблюдения было надуманным и вовсе не итогом научного изучения этого вопроса. Это был своего рода заговор внутри Научного сообщества. Люди же, делавшие с помощью психологии свои дела, вроде психиатров, знать ничего не знали об этой склоке. Им нужны были инструменты. И вот в 1917 году, когда любому психологу само собой ясно, что использовать самонаблюдение неприлично, а последнему субъективному психологу России Челпанову осталось работать всего 7 лет, психиатр продолжает тупо заявлять:


"Из сказанного вытекает, что изучение душевной деятельности происходит посредством применения целого ряда методов; все эти методы ценны, все они необходимы, они взаимно дополняют друг друга. Если объективная методика и дает в результате объективно достоверный факт, она не может входить во внутреннюю, субъективную сторону душевной жизни, процессы которой без применения субъективного метода останутся темными и даже неизвестными" (Там же, с. 100).


Это пишет клиницист, так сказать, заказчик, который просит Психологию изготовить ему орудия для работы. Но Психологии редко когда было дело до заказчиков. Она хотела быть Наукой, а Наука, как Бог, не работает, она кормится подношениями.


Веками самонаблюдение было главным орудием психологии - это если считать началом психологии труды Декарта и Локка. Но и настоящий отец науки психологии Аристотель тоже не применял ничего, кроме наблюдения и самонаблюдения. Кстати, не задумывались, почему психологи предпочитают считать отцом своей науки Декарта, а не Аристотеля, жертвуя из-за этого аж двумя тысячелетиями собственной истории?


Да потому, что Декарт первый заговорил о рефлексах, что позволило психологии заявить, что она - объективная Наука вроде физики! А значит это то, что Психология, которая сейчас существует в мире, это вовсе не та наука, которую создавал Аристотель. И в ней совсем не нужно владеть самонаблюдением.


Более того, его стоит исключить из числа научных методов этой науки совсем, чтобы простой человек не обманывал себя надеждой, что и он может познать в себе что-то психологическое!


Самонаблюдение по инерции какое-то время жило в Психологии наравне с новыми методами исследования человека, но с конца девятнадцатого века ему был объявлен бой, и самонаблюдение, или интроспекционизм, как пишется в самом уважаемом среди психологов Словаре Ребера, "как подход к изучению психики более не существует".


Есть смысл сказать о том, что за тысячелетия своего существования Психология, к стыду своему, не развила приемы самонаблюдения. Иначе говоря, попросту не овладела собственным орудием. А ведь если вдуматься, то подлинным отцом первой психологии был не Аристотель, а Сократ. Я писал об этом во "Введении в общую культурно-историческую психологию". И он уже применял не только самонаблюдение и наблюдение за движением сознания другого, но и сложнейший для современного психолога прием отраженного наблюдения себя через сопереживание с другим.


Однако после Сократа искусство самонаблюдения слабело, затемненное изобретенной Аристотелем логикой, которая на тысячелетия захватила умы мыслителей. Ни такие приемы, как буддийская "Випассана", то есть самонаблюдение, опирающееся на дыхание, или использование помощника, отслеживающего, когда ты теряешь самоосознавание, и возвращающего тебя к себе, которое применялось у русских мазыков, не стали известны науке.


Не было даже сделано попытки понять и объяснить взаимосвязь таких близких, но все же качественно различных понятий, как самонаблюдение и созерцание.


Все усилия Вундта, а за ним Вюрцбургской школы совместить самонаблюдение с экспериментом и сделать его научным фактом с помощью обучения испытуемых давать точнейшие отчеты, были просто осмеяны. Осмеяние хорошо, когда не хочется доказывать или объясняться, оно позволяет просто отмахнуться...


Все эти попытки сделать из самонаблюдения действенное орудие психологии были совершены, как вы понимаете, Субъективной психологией. И все же она проиграла. Почему? У меня есть свое мнение, пусть и не очень научное.


Я его уже высказывал, но повторю еще раз. Самопознание - это Мечта о Возвращении. Наука - Мечта о Порыве. Субъективная психология умудрилась стремиться в обе стороны. Она хотела быть наукой, то есть прорывом к Силе, но при этом использовала самонаблюдение - важнейший инструмент самопознания. У Субъективной психологии не было будущего, потому что она разорвала себя между двумя сильнейшими целями и тем ослабила. А в борьбе за выживание ослабевшие особи просто-напросто пожираются. Это закон естественнонаучный. Так сказать, применение дарвиновского естественного отбора к происхождению видов живых сообществ.


Что же касается современной Науки психологии, у нее очень непростое отношение к самонаблюдению. Самонаблюдение - это что-то такое, что заставляет академического психолога непроизвольно морщиться и кривиться. Затеявший с психологом разговор о самонаблюдении сразу же распознается как непрофессионал, то есть чужак, для общения с которым надо одевать спецкостюм, этакую поведенческую защиту, которую научное сообщество выдает всем своим членам для общения с внешними людьми. На психологическом языке называется профессиональным обликом.


И не то чтобы психологи не признавали самонаблюдения. Или ничего о нем не знали. Вовсе нет. В университетах до сих пор делаются какие-то лабораторные работы с элементами самонаблюдения. Тут другое.


Просто у непсихолога нет иных орудий для изучения психологии, кроме самонаблюдения, чтения общедоступных книг по психологии и редкого общения со случайно отловленным психологом. При этом психология кажется непосвященному чем-то таким простым и доступным - ведь он же обладает психологией! - что он считает себя не только ею владеющим, но еще и способным иметь о ней собственное мнение и высказывать суждения в присутствии профессионала. Непсихолог - это человек, который знает, что кое-что знает о психологии, и хочет это показать психологу.


Психолог же знает, что все гораздо сложнее. Психолог - это человек, который уже знает, что почти ничего не знает о психологии, и поэтому он старается молчать с непосвященным. Ну не говорить же тому, что он дурак?! Психолог отличается от непсихолога тем, что не читает общедоступных книг по психологии, беседует только с психологами и не говорит с непсихологами (с ними он лишь обменивается междометиями, вроде: Передайте кусочек хлеба, пожалуйста!), и не уважает самонаблюдение. По большому счету, о самонаблюдении современный профессиональный психолог знает лишь одно: если кто-то о нем заговорил, закрывайся: на тебя напал непрофессионал и сейчас будет мучить разговорами о психологии.


Что же не так с самонаблюдением? Да, в общем-то, ничего. Один из методов познания и исследования. Но его стараются избегать в Науке по двум причинам. Первая, хотя и вторичная, - существует множество других современных и очень передовых методов, которые надо успеть изучить и опробовать за краткую научную жизнь. Указание в работе на то, что ты владеешь каким-то из современных методов, выводит тебя в число передовых исследователей, дает уважение и тем самым переводит внутри большого научного общества в сообщество тех, кто объединяется вокруг этого метода как знака отличия для своих. Или стяга.


Вторая причина, и она исходная, - это то, что за самонаблюдением тянется сомнительный шлейф чего-то этакого. Можно сказать, позорного для настоящего ученого. Правда, странное сочетание слов: если познавать истину станет позорным, то я и не буду!.. А что не так-то?


Я попробую кратко рассказать историю самонаблюдения в науке.


Требование "Познай себя!", как мы с вами знаем, было высказано в самом начале греческого, а значит, и европейского философствования. Кем высказано, сейчас уже определить невозможно, хотя приписывается разным мудрецам. Но самонаблюдение впервые появляется в трудах Платона. И появляется как полноценный прием, применяемый Сократом. Это тоже общеизвестно, но как это ни странно, психологи этого не помнят. К примеру, последние русские учебники психологии под редакцией В. Н. Дружинина, соответствующие государственному стандарту на психологическое образование, относят платоническую философию к периоду учений о душе. Был, по мнению психологов, такой период в истории их науки.


Сократа наша стандартная психология не поминает вовсе, естественно, нет упоминаний и о его методе. Основателем же психологии объявлен Аристотель, написавший трактат "О душе".


Оно, вроде бы, и верно. Как гласит академический учебник, "Аристотель дал одну из наиболее ранних формулировок объяснительных принципов психологии- развития,детерминизма,целостности, активности" (Психология. Учебник..., с. 30).


Дал Аристотель эту формулировку. Но как он ее давал?! Читал ли писавший эти строки Аристотеля? Думаю, хотя бы листал. А раз так, то не мог не видеть, что Аристотель всем своим трактатом спорит с Платоном, воюет и переживает его. Он завидовал своему учителю, подозревал его в осознанной или неосознанной лжи, и главной задачей его жизни было - преодолеть влюбленность в великого мастера, рядом с которым никто не мог идти на равных. Поэтому психология Аристотеля - наука дополнительная к психологии или науке о душе Платона. Дополнительная настолько, что о самостоятельном психологическом учении Аристотеля просто не может быть и речи. Психология Платона, а точнее, Сократа - это корни психологии Аристотеля.


Не видеть этого нельзя. И я думаю, создатели стандартного русского учебника психологии видели это. Все-таки в такой авторский коллектив отбирают лучших. Так почему же они молчат? Что замалчивают? Зачем искажают историю собственной науки? Единственный ответ - это действительно не та наука, о которой знаем мы с вами, интересующиеся психологией из общедоступных источников! Они слуги совсем иной Науки психологии, которая совпадает с нашей Психологией только по имени. А где же тогда истинный хозяин трона? Подменили?


Как бы там ни было, самонаблюдение живет после этого в трудах философов и теологов. К их числу можно отнести римских стоиков, и неоплатонизм, и христианских мистиков. Время самонаблюдения в изучении души человека длилось, пока не пришла пора рождаться современной науке.


Это случилось в самом начале семнадцатого века. Скорее всего, отцом современной науки был еще Галилей, но история решила присудить отцовство Декарту. Декарт был своего рода Аристотель нового времени. Он тоже был тщедушным, болезненным, завистливым и страстно хотел прославиться. И поэтому он жизнь положил на то, чтобы заставить общество заговорить о себе. И заставил. Это был первый пример того, как мода сделала научное имя. Почти все, что было создано Декартом, начиная с самого метода, так или иначе уже было открыто и придумано до него. Но он стал кумиром, и о других забыли. Это подобно действию нобелевской премии в наше время. Оспаривать приоритет у нобелевского лауреата неприлично, потому что это означает, что ты усомнился в компетентности нобелевского комитета, а с ним и в элите или аристократии всего научного сообщества. Раньше надо было спорить и доказывать, сударь!


Как бы там ни было в отношении открытий, но после Декарта у Науки появилось некое согласие: этакий общественный договор - считать, что Декарт описал исходные условия для психологических исследований.


Он как бы создал некую площадочку, которую теперь можно было принимать целиком и идти дальше, отталкиваясь от нее, или же отвергать, но тоже целиком. Как вы понимаете, никакой такой "площадочки" не было в действительности. Это была лишь условность, договор о способе говорить, но благодаря ему появилась возможность определять направление. Естественно, направление развития Науки.


Вот это и было главной заслугой Декарта перед Научным сообществом. Если до него ученые высказывали лишь мнения, и эти мнения, разрастаясь количественно, превращали всю Науку в неуправляемое месиво, то теперь это месиво стало возможным делить на гораздо большие и более удобные куски - своего рода лучи. У лучей было два преимущества перед мнениями: во-первых, они содержали в себе направление, а значит, даже уже не возможность, а необходимость движения к какой-то цели. Эта цель оказывалась точкой отсчета, и когда исследователи этого направления достигали ее, становилось ясно, решена ли задача. И если она была не решена, срабатывало второе преимущество луча: он был большой и включал в себя множество отдельных мнений. Поэтому отбрасывание целиком луча или направления, как не дающего решения, позволяло освободиться сразу от множества мнений и не оспаривать, как неверное, каждое по отдельности.


Именно эта возможность позволила Науке нового времени развиваться с той поразительной скоростью, которая в ней держится до сих пор. Поэтому этот подход и стоило бы назвать истинным научным методом.


Конечно, у всего есть свои оборотные стороны. Если речь идет лишь о наукотворчестве, о создании сильного сообщества, то метод перебора и отбрасывания недейственных направлений, безусловно, хорош.


Как быстрая смена игроков, потерявших форму, на полных честолюбия новичков в профессиональных командах. Но вот что касается поиска истины, тут все сложнее. Далеко не всегда она на стороне того, кто захватил трон...


Площадка для научного строительства психологической Науки, которую предложил Декарт, описывается нашим стандартным учебником так:


"Декарт предложил свое решение психофизической проблемы (проблемы соотнесения души и тела); по Декарту, существует психофизическое взаимодействие: душа приводит тело в движение, а тело поставляет душе чувственные впечатления. Проблему целостности организма Декарт решал с позиций элементаризма.


Представления Декарта о взаимодействии души и тела через движения шишковидной железы и о рефлексе были полностью умозрительны и находились в русле его дуалистической системы.


Учение Декарта составило основу нового психологического знания, поскольку оно ввело представления:


- о доступности внутреннего мира через интроспекцию;

- о рефлексе как механизме поведения;

- о ведущей роли внешнего мира в детерминации поведения, а также ее механистическую интерпретацию;

- о психофизической проблеме и ее дуалистическом решении" (Психология. Учебник..., с. 31).


Вот с этого допущения интроспекции в качестве метода изучения внутреннего мира человека и начинается существование первого направления в истории научной психологии - Психологии субъективной, которое целиком было отброшено Наукой к началу двадцатого века как неверное. Естественно, из этого направления, как стволы и ветви из корня, вырастали и другие направления той начальной Психологии, которую современный стандарт именует допарадигмальной. И так же естественно, что они должны были зачахнуть вместе с корнем, когда он был вырван из Психологии.


К созданию этой первой Психологии приложили свои труды в семнадцатом-восемнадцатом веках Т. Гоббс, Дж. Локк, Д. Юм и Дж. Беркли в Англии, Г. В. Лейбниц, Христиан Вольф, И. Ф. Гербарт в Германии, Э. Кондильяк, Ж. Ламетри, К. Гельвеции во Франции. Кто-то из них развивал ассоциативную ветвь интроспекционистской психологии, кто-то эмпирическую.


Думаю, уместно будет хотя бы самым кратким образом показать, как Субъективная психология стала психологией самонаблюдения. По сути, нам пока будет достаточно иметь представление о мыслях о самонаблюдении Декарта и Локка. Все остальные мыслители так или иначе опирались на эти положения.


Декарт считал, что душа состоит из мыслей. Как кажется, то, что мыслит, должно называться мышлением.


Так и переводят на русский слова Декарта. Но похоже, что он имел в виду Разум. И относил к нему способности понимания, воображения, чувствования, а также желания, называя их содержанием мышления-разума. В общем, все, что осознается человеком, когда он наблюдает за собой, и составляло предмет декартовского основания для философии и исследования: я мыслю, значит, я существую. Таким образом, сознание оказывалось тем, что наблюдает происходящее в человеческом разуме.


При этом, надо отметить, Декарт признавал наличие у человека неких врожденных идей.


В отличие от него, Джон Локк считал, что человеческое сознание подобно "чистой доске", на которую опыт наносит свои письмена. Среди психологов считается, что понятие "чистой доски" принадлежит Аристотелю, а Локк, в каком-то смысле, продолжатель психологии Аристотеля. Однако понятие "чистой доски" явно восходит к Сократовской "вощеной дощечке", которая хранит отпечатки внешних впечатлений. Так что, как видите, Декарт и Локк, строили свои психологии вокруг исходных понятий платонизма, хотя и каждый со своей стороны.


Локковское учение о сознании не принимало понятия врожденных идей. Но, как считается, было очень близко к декартовскому. Дело в том, что оба они исходили из предположения, что

"единственным предметом разума (понимания) служат находящиеся "внутри нас " идеи, а не внешние объекты. Вместе с тем, не может быть мыслей (образов, представлений и так далее), о которых сам человек не имел бы знания. <...>


От Декарта к Локку перешел постулат "Сознание есть восприятие того, что происходит у человека в его собственном уме ", ставший символом веры интроспекционизма.


Опыт, согласно Локку, образуется из двух источников: ощущений и рефлексии. Термин "рефлексия " обозначал "внутреннее восприятие деятельности нашего ума, когда он занимается приобретенными им идеями"" (Ярошевский. История, с. 124).


Вот так были заложены основы психологии самонаблюдения, которые были непоколебимы двести лет.


Но с середины девятнадцатого века на сцену выходит новое направление - Объективная психология. По сути, это было всего лишь развитие второго из предложенных тем же Декартом направлений - о рефлексе как механизме поведения. Но развитие на основе новых приборов, созданных физиками и химиками.


Успехи этих естественных наук в современном обществе были столь очевидны, а достижения так легки с точки зрения доказательности, что они заворожили умы всех ученых. Бедные психологи! Им постоянно приходилось спорить, что-то доказывать. Их никто не принимал всерьез, потому что все мнили, что они сами что-то знают о душе, и любой неуч, прочитавший случайно попавшую в руки книжонку, мог позволить себе вступить в спор с настоящим ученым. Тогда все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь и любили блеснуть образованьем...


В философии и психологии это было нетрудно. Попробовали бы они блеснуть им в физике или химии. Тут все было определенно: построил паровоз - ты знаешь механику, не построил - помалкивай! Сделал электрическую машину - тебе и слово!


Иными словами, физика и химия создали в девятнадцатом веке уникальный способ доказательства собственной истинности, а с ней и непогрешимости - технологию. Иначе, производственное применение собственных исследований. С той поры для любой уважающей себя Науки появляется обязательное требование - внедримость ее исследований на производстве. Не можешь сделать так, чтобы материальное производство воспроизвело твое открытие как полезную вещь - сиди и помалкивай. Ты не Наука!


И в Психологии зарождается новое революционное направление: даешь естественную психологию! Как признает даже стандартный учебник: "Представители научных дисциплин, работающих над психологическими вопросами, предлагали строить психологию по образцу развитых наук - физики или химии - как "механику представлений"(Гербарт), "интеллектуальнуюфизику"(Дж. Милль), "ментальнуюхимию"(Дж. Ст. Милль)" (Психология. Учебник..., с. 35).


Естественно, из этого ничего не вышло, потому что психология - это не физика и не химия. Решение должно было быть каким-то другим. Опять же стандартное объяснение:


"Однако ни существенные успехи в исследованиях, ни использование развитых дисциплин в качестве образцов не могли придать психологии статус научной дисциплины до тех пор, пока не были решены вопросы принятия общенаучных ценностей, применения общенаучного метода, а также собственного метода и предмета исследования" (Там же, с. 35).


Сейчас стандартом психологии стал "экспериментально-реконструктивный метод". Но в середине прошлого века, когда развернулась борьба младшего поколения психологов за захват власти в Научном сообществе, они бились под стягом превращения психологии в физиологию или хотя бы психофизиологию. В России это делал Сеченов. И хочет того современная Психология или нет, но ее корнем является вот это утверждение стандартного учебника:


"И. М. Сеченов (1829-1905) на основе представления о рефлексе сформулировал одну из первых программ превращения психологии в научную дисциплину" (Там же, с. 34).


Вот так физиолог, ничего не понимавший в психологии, зашел в чужой храм и заявил: Слушайте-ка, вот вы тут столько времени психологию делаете, а мне, как физиологу, в вашей науке ничего не понятно! Я вам щас лучше сделаю, будет вам психология понятная, как физика! Я вам конкретно говорю, щас так модно.


Давайте идти в ногу со временем! Левой, левой, левой!


Впрочем, левой, левой, левой! - было в Психологии чуточку позже. Но было, было!


Современная Психология, которую мы можем назвать академической или объективной, победила своего предшественника - субъективную психологию в настоящей революционной борьбе. И настоящими революционными методами. Когда сейчас правящий класс современного Психологического сообщества говорит о науке, он делает все, чтобы ему не напоминали, как он пришел к власти. Этого как бы не было...


Но было. Было все, были перевороты, резня, травля. Достаточно вспомнить хотя бы как громили Институт прикладной психологии Челпанова в 1924 году, а потом, экспроприировав со всеми материальными ценностями, строили на его пепелище наш, новый мир Психологии.


Объективная естественнонаучная Психология, которая и стала теперь стандартом психологического образования, очевидно, сильно травмировала свою психику в борьбе с Психологией субъективной.


Обратите внимание, и здесь я пишу слово Психология с большой буквы, потому что использую его не как название науки, а как имя определенных научных сообществ. Так вот, травма, полученная в той схватке, чувствуется даже через сотню лет. Возьму тот же учебник психологии Дружинина, выпущенный в 2000 году как воплощение государственного стандарта 1994 года на психологическое образование. В общем и целом это действительно грамотно и четко написанное учебное пособие, предельно точно излагающее взгляды современной русской академической Психологии как сообщества психологов-профессионалов. Оно и писалось элитой этого сообщества.


Притом, это еще и достаточно честный учебник. Авторы не скрывают и собственных слабостей. Например, устами А. Н. Воронина, писавшего вторую главу, искренне заявлено, что в двадцатом веке Психологическое сообщество, победив, наконец, Субъективную психологию, обнаружило себя заплутавшимся и потерянным:


"Состояние психологии в 1910-1930-е годы представляло лишь стадию открытого кризиса, который продолжается до настоящего времени и характеризуется разнообразием и конкуренцией парадигм" (Там же, с. 42).


Парадигмы - это все те же "направления" или "лучи", если вспомнить разговор о Декарте.


Каковы же пути выхода из кризиса? А вот это любопытно, потому что, на первый поверхностный взгляд, это похоже на анекдот: расслабиться и получить удовольствие от сложившегося положения. Все как-нибудь само рассосется.


"Только все множество конкурирующих парадигм в целом соответствует наиболее полному представлению о предмете и методе в психологии, продуктивный выход из кризиса состоит не в доминировании какой-либо одной парадигмы, не в слиянии трудно совместимых логически парадигм, а в эволюционном процессе выработки психологическим сообществом согласованного мнения об основных научных ценностях, принципах, предмете и методе психологии" (Там же).


Но если приглядеться, то ни анекдотов, ни шуток: все очень и очень всерьез, как при любом дележе мира: Господа, мы же все свои, психологи, зачем же ссориться?! Как-нибудь договоримся в кругу семьи!

Думаете, я излишне резок? А почему, в таком случае, править в психологии будет мнение? Пусть даже и согласованное? Не истина, не действительность, а общественное мнение!


Отвечу, как я понимаю. Открытие истины, то есть познание действительности, возможно только в том случае, если решается какая-то жизненная задача. Иначе говоря, ты неизбежно вынужден опираться на действительность в том случае, если твоя цель лежит в действительной жизни. И тогда, двигаясь к этой цели, ты словно бы решаешь разумную задачу, которая сама заставляет тебя вглядываться в настоящий мир. Но эта цель должна быть действительно нужной людям, для которых ты работаешь. Хотя бы одному человеку. Хоть себе. Берешь и ставишь задачу: хочу жить преуспеваючи. Но решать ее буду как научную, и потому ставлю эту задачу открыто как цель моего научного исследования: как достичь личного преуспеяния (на материале моей личной жизни). А жизнь покажет, так ли ты богат, как умен!


Цели же психологии уже давно стали внутринаучными, то есть искусственными. Никакая жизнь не может проверить их истинность, потому что ничто из этой жизни к такой проверке не допускается. Конечно, можно сказать, что научная работа, которую делает ученый, нужна лично ему, и даже изредка ведет к личному преуспеянию. И если он преуспевает в жизни, значит, работа истинна. НО! Но ведь преуспеяние всегда скрытая цель научных исследований, а работы посвящаются чему угодно, только не исследованию достижения преуспеяния.


Иными словами, когда современная психология решает свои задачи, они или не имеют отношения к действительной жизни вообще, или же имеют, но прикрываются ложью! Нам продают

билеты на концерт со знаменитостью. Знаменитость не приехала. Послушайте что есть!


Психологическое сообщество, как, впрочем, и любое другое, - это огромная кормушка вроде княжеского стола, за которым лучше кормятся занявшие лучшие места. Наука как поиск истины - это одно, Наука как способ получить место в обществе - другое. Это сообщество демократического типа. И здесь не остается ничего другого, как проверять свою деятельность с помощью согласованного мнения. Кстати, правильнее было бы сказать - правящего мнения. Почему?


А вот почитайте несколько мнений того же автора о Субъективной психологии как направлении и как методе, и вы поймете, что звучащая в приведенной выше цитате анекдотическая благодушность вовсе не свойственна Психологическому сообществу. Сообщества улыбаются только тем, кого не могут сожрать или хотя бы порвать. А с ослабевшими, даже ослабевшими вожаками, они отнюдь не так беззубы и ласковы.

Начну с довольно сомнительного заявления, призванного дать начинающему психологу представление о "первом периоде формирования психологического знания":


"Темп частоты смены доминирующих взглядов в допарадигмальный период низок, так, например, интроспекция как прием исследования в допарадигмалъный период использовалась в неизменной форме около 200 лет, а для выявления целого комплекса недостатков интроспекции и отказа от нее как психологического метода оказалось достаточным всего 30 лет" (Там же, с. 35).


Сомнительно это заявление, во-первых, потому, что сам же автор говорит о наступившей после разгрома интроспекционизма (то есть психологии самонаблюдения) чехарде парадигм как о признаке кризиса Психологии. У меня лично это вызывает вопрос: так не повел ли к затянувшемуся до сегодняшнего дня кризису как раз тот самый разгром Психологии самонаблюдения? Разгром, кстати, не научный, а, в первую очередь, политический.


И вот второе сомнение, так сказать, сомнение во внутренней логике утверждения: 200 лет стоял метод и исправно работал. Так исправно, что создал полноценную науку. И вдруг налетели, набросились и порушили! И так порушили, что следа не осталось. Революция!


Почему у автора не возникает даже позыва усомниться в научности той революции, поискать еще каких-то причин, к примеру, политических? А зачем научный поиск там, где ученый безусловно убежден правящим мнением, что метод самонаблюдения плох, неверен, не работает, не нужен и вообще даже и не метод:


"Таким образом, к концу XIX века было обнаружено, что метод интроспекции не раскрывает основных сторон психики хотя бы потому, что круг изучаемых в психологии явлений не исчерпывается феноменами сознания. Уже эти обстоятельства лишают интроспекцию статуса метода" (Там же, с. 35).


Почему ему здесь не хочется возмутиться против "доминирования какой-либо одной парадигмы" над другой и поратовать за свободную научную конкуренцию?! Почему даже в 2000 году психически травмированная академическая Психология продолжает добивать давно вроде бы стертого с лица Земли противника? Может, он еще жив?


Да и вообще, возможно ли уничтожить общественным мнением явление действительности? К примеру, человеческую способность к самонаблюдению: давайте дружно возьмемся за ручки и договоримся раз и навсегда, что самонаблюдение, конечно, существует в недоразвитых обществах, но обработать добываемые с его помощью материалы научно невозможно! Или трудно. А зачем нам работать трудно, когда можно легко и сытно?!


И кстати, каким образом к концу XIX века было обнаружено, что метод интроспекции стоит выкинуть из психологии? Тут мне придется привести довольно большую цитату из того же стандартного учебника Психологии, потому что ее автор, на мой взгляд, или заплутался, или подтасовал кое-что. Дело в том, что упоминаемые им Титченер и Кюльпе не только не обнаруживали, что метод самонаблюдения не работает, а как раз наоборот, четко определив границы применимости этого метода, сделали постановку научной школы самонаблюдения. На основе методик Титченера работали все институты экспериментальной психологии мира, а Вюрцбургскую школу Кюльпе называли школой психологии для психологов. Как из этого получилось то, что говорит автор цитаты, решайте сами.


"Важнейшее нововведение Титченера- метод аналитической интроспекции. В соответствии с парадигмальными требованиями он строго ограничивал возможное содержание отчета испытуемого о самонаблюдении. Так, требовалось, чтобы результаты самонаблюдения давались в терминах элементов структуры сознания, но не в понятиях предметов внешнего мира или стимулов.


Титченер доказывал, что интроспекция у опытных специалистов не отличается от внешнего наблюдения, характерного для любых других научных методов. Он полагал, что хотя интроспекции доступно только собственное сознание, результаты самонаблюдения могут быть по аналогии перенесены на других людей, детей, первобытных людей, животных, психически больных; исследователю следует лишь поставить себя на их место. Такой доведенный до абсурда интроспекционизм с очевидностью демонстрировал слабые стороны и даже неприемлемость инстроспективного метода в решении психологических задач.


Другой удар по методу инстроспекции был нанесен также последователем Вундта - О. Кюльпе (1862-1915), основателем и лидером вюрцбургской школы. Его взгляды на метод интроспекции отличались от взглядов Вундта. Интроспекция Вундта (как и аналитическая интроспекция Титченера) разворачивалась синхронно с наблюдаемым сознательным опытом. Систематическая интроспекция Кюльпе отделялась от переживания временным промежутком, была ретроспективной (от лат. retro - назад, spectare - смотреть). Испытуемый решал предложенную ему задачу, а потом в подробностях описывал ход психических процессов при ее решении. Эта модификация интроспекции, как полагал Кюльпе, не приводила к раздвоению на наблюдающую и наблюдаемую части субъекта, что давало возможность применения интроспекции к изучению не только простых психических процессов, как это происходило у Вундта, но и мышления.


Эти работы показали, что методом систематической интроспекции не удается получить сведения о том, как у субъекта происходит принятие решения, даже мастерам инстроспекции не удавалось отметить искомую динамику идей.


Таким образом, к концу XIX века было обнаружено, что метод интроспекции не раскрывает основных сторон психики хотя бы потому, что круг изучаемых в психологии явлений не исчерпывается феноменами сознания. Уже эти обстоятельства лишают инстрос-пекцию статуса метода" (Там же, с. 38).


Вот так простенько и без особого вкуса. Только пропустил небольшую вставку: Таким образом, к концу XIX века большинством голосов нашего Психологического сообщества было решено...


Я там выше выделил жирным курсивом кусочек текста о сложностях наблюдения за принятием решения.


Для самонаблюдения это действительно не простая задача. Зато как все доступно наблюдению, когда решение принимается Объективной психологией путем прямого и демократического правящего мнения!


Можно даже электронные средства учета и статистики подключить, чтобы психологи не думали и не наблюдали за тем, как думают, а жали себе кнопочки, как в парламенте!


Работы мастеров интроспекции действительно показали и силу и слабость метода самонаблюдения. И самое главное, что они показали, так это то, что даже "мастера интроспекции" той поры не умели наблюдать себя.


Это было начало, самое становление науки. Трудное становление, потому что замахнулись на сложнейшее дело в истории человечества. Лишь величайшим учителям удавалось добраться самонаблюдением до истинной природы своего Я, где пропадает двойственность наблюдающего и наблюдаемого. Но возможность достичь этой вершины не религиозным, а научным путем была и остается. И никуда не девались те находки, которые уже сделаны Субъективной психологией. Вот только познакомиться с ними становится все труднее. В России почти не переводилось книг Кюльпе. А зачем? Есть же мнение партии!


Ну и вопрос на засыпку: почему расправа над давно, казалось бы, растоптанным самонаблюдением в психологии все еще продолжается?


Это общая история психологии. Дела давно забытых дней. Но есть и история психологии русской. О ней надо сказать несколько слов отдельно. В общем, благодаря Октябрьской революции, русская Наука повторила Западный путь развития. Возможно, это прозвучит для кого-то странно, потому что принято считать, что именно во времена социализма в Советском Союзе старались идти "иным" путем, чем шел капитализм. Но если вы вдумаетесь, то увидите, что это не относится к Науке. Социализм изначально объявил войну капитализму. Как только схлынула он строго ограничивал возможное содержание отчета испытуемого о самонаблюдении. Так, требовалось, чтобы результаты самонаблюдения давались в терминах элементов структуры сознания, но не в понятиях предметов внешнего мира или стимулов.


Титченер доказывал, что интроспекция у опытных специалистов не отличается от внешнего наблюдения, характерного для любых других научных методов. Он полагал, что хотя интроспекции доступно только собственное сознание, результаты самонаблюдения могут быть по аналогии перенесены на других людей, детей, первобытных людей, животных, психически больных; исследователю следует лишь поставить себя на их место. Такой доведенный до абсурда интроспекционизм с очевидностью демонстрировал слабые стороны и даже неприемлемость инстроспективного метода в решении психологических задач.


Другой удар по методу инстроспекции был нанесен также последователем Вундта - О. Кюльпе (1862-1915), основателем и лидером вюрцбургской школы. Его взгляды на метод интроспекции отличались от взглядов Вундта. Интроспекция Вундта (как и аналитическая интроспекция Титченера) разворачивалась синхронно с наблюдаемым сознательным опытом. Систематическая интроспекция Кюльпе отделялась от переживания временным промежутком, была ретроспективной (от лат. retro - назад, spectare - смотреть). Испытуемый решал предложенную ему задачу, а потом в подробностях описывал ход психических процессов при ее решении. Эта модификация интроспекции, как полагал Кюльпе, не приводила к раздвоению на наблюдающую и наблюдаемую части субъекта, что давало возможность применения интроспекции к изучению не только простых психических процессов, как это происходило у Вундта, но и мышления.


Эти работы показали, что методом систематической интроспекции не удается получить сведения о том, как у субъекта происходит принятие решения, даже мастерам инстроспекции не удавалось отметить искомую динамику идей.


Таким образом, к концу XIX века было обнаружено, что метод интроспекции не раскрывает основных сторон психики хотя бы потому, что круг изучаемых в психологии явлений не исчерпывается феноменами сознания. Уже эти обстоятельства лишают инстрос-пекцию статуса метода" (Там же, с. 38).


Вот так простенько и без особого вкуса. Только пропустил небольшую вставку: Таким образом, к концу XIX века большинством голосов нашего Психологического сообщества было решено...


Я там выше выделил жирным курсивом кусочек текста о сложностях наблюдения за принятием решения.


Для самонаблюдения это действительно не простая задача. Зато как все доступно наблюдению, когда решение принимается Объективной психологией путем прямого и демократического правящего мнения!


Можно даже электронные средства учета и статистики подключить, чтобы психологи не думали и не наблюдали за тем, как думают, а жали себе кнопочки, как в парламенте!


Работы мастеров интроспекции действительно показали и силу и слабость метода самонаблюдения. И самое главное, что они показали, так это то, что даже "мастера интроспекции" той поры не умели наблюдать себя.


Это было начало, самое становление науки. Трудное становление, потому что замахнулись на сложнейшее дело в истории человечества. Лишь величайшим учителям удавалось добраться самонаблюдением до истинной природы своего Я, где пропадает двойственность наблюдающего и наблюдаемого. Но возможность достичь этой вершины не религиозным, а научным путем была и остается. И никуда не девались те находки, которые уже сделаны Субъективной психологией. Вот только познакомиться с ними становится все труднее. В России почти не переводилось книг Кюльпе. А зачем? Есть же мнение партии!


Ну и вопрос на засыпку: почему расправа над давно, казалось бы, растоптанным самонаблюдением в психологии все еще продолжается?


Это общая история психологии. Дела давно забытых дней. Но есть и история психологии русской. О ней надо сказать несколько слов отдельно. В общем, благодаря Октябрьской революции, русская Наука повторила Западный путь развития. Возможно, это прозвучит для кого-то странно, потому что принято считать, что именно во времена социализма в Советском Союзе старались идти "иным" путем, чем шел капитализм. Но если вы вдумаетесь, то увидите, что это не относится к Науке. Социализм изначально объявил войну капитализму. Как только схлынула А что, собственно, сказал этот немецкий физик и философ Эрнст Мах (1838-1916)? У него было много высказываний, которые шумно известны, а в силу этого воспринимаются искаженно. Слишком много на них навешано мнений. Я приведу отрывок, который не часто рассматривается исследователями, но в котором самая суть психологических воззрений Маха. Работа, из которой он взят, называется "Познание и заблуждение", и в ней Мах решает вопрос, откуда же мы берем свои знания.


"Попробуем проанализировать процесс исследования, не давая тем или другим названиям вводить нас в заблуждение. Логика не дает никаких новых познаний. Откуда же они получаются ? Источником их всегда является наблюдение.


Это последнее может быть "внешним", чувственным, или "внутренним ", относящимся к представлениям. То или другое направление внимания выдвигает то одну, то другую связь элементов. Эта найденная нами связь, фиксированная в понятии, представляет собой факт познания, когда она сохраняет свое значение при сопоставлении с другими умственными переживаниями, а в противном случае есть заблуждение.


Итак, в основе всякого познания лежит интуиция (от латинского intueri - пристально, внимательно смотреть.


То есть прямое познание наблюдением без осмысления - А.Ш.), которая может относиться как к чувственно-ощущаемому, так и наглядно-представляемому и потенциально-наглядному, то есть к абстрактному.


Логическое познание есть лишь частный случай указанного познания, именно познание, которое занято лишь установлением согласий или противоречий, но которое без данных, почерпнутых ранее из восприятия или представления, не могло бы иметь приложения. Приходим ли мы к новому фактическому переживанию в нашей чувственной или умственной жизни благодаря исключительно физической или психической случайности или через планомерное расширение опыта умственным экспериментом, - всегда и везде только на основе этого фактического, данного переживания и может вырасти познание" (Мах, с. 318-319).


Что же здесь сказано, если извлечь суть с точки зрения нашего предмета? А то, что знания в этой жизни добываются только наблюдением, добываются случайно или путем умственных экспериментов, но только так, и только через наблюдение за теми переживаниями, которые вызывает в нас новое впечатление. По сути, именно наблюдение и только наблюдение за переживанием превращает вновь воспринятое впечатление в знание. А значит, психология, с одной стороны, есть наука наук, а с другой, она может строиться только на самонаблюдении. Все же остальные методы, приемы и способы должны быть дополнительны к нему.


Не буду пока высказывать своего мнения, но, думаю, вам очевидно, где должна быть современная академическая психология, если Мах прав. Справедливости ради, надо сказать, что Маха не принимали в русской психологии не только из политических соображений. До сих пор очень уважаемый Академической психологией Николай Ланге (1858-1921), издавший в 1909 году "Познание и заблуждение" Маха в России, не принимал его исключительно из соображений объективности физического типа. Я уже говорил, что психологи очень хотели выглядеть не хуже физиков:


"Такой субъективный идеализм Маха не удовлетворяет требованиям физических наук" (Ланге, с. 61).

Ланге был неплохим психологом, но не более того. За что же его уважала коммунистическая Психология?


Он принял ее идеологию и попытался заняться экспериментами в психологии. Это тут же использовали, чтобы объявить его отцом экспериментальной психологии в России и тем самым уничтожить основателя Института экспериментальной психологии, философа и действительно хорошего психолога Г. И. Челпанова. Когда забывается истина, когда наука становится идеологической, всякое лыко в строку...


Эрнст Мах писал свои работы в конце XIX века. Но уже в середине шестидесятых годов того же века, то есть на тридцать лет раньше, Вильгельм Вундт заявил о создании своей экспериментальной психологии, основывающейся на методе самонаблюдения. Школу Вундта называли интроспекционизмом, и одно время его подход был очень популярен. Пока не победили объективисты.


Советская психология интроспекционизм не уважала и отчетливо давала понять своему стаду, что этим путем ходить не желательно. Идеологический рупор марксизма в психологии - историк психологии Ярошевский (а история при марксизме была одним из полей идеологической битвы, поскольку судила и давала оценки) писал:


"Психология, по Вундту,имеет уникальный предмет- непосредственный опыт субъекта, постигаемый путем самонаблюдения, интроспекции. Все остальные науки изучают результаты переработки этого опыта" (Ярошевский. История, с. 222).


Как видите, это чрезвычайно близко к взглядам Маха, а значит к тому, что осуждал Ленин. Приговор Ярошевского вы можете предугадать:


"Интроспекционизм - древняя концепция и, как говорил исторический опыт, совершенно бесперспективная для научного исследования психологических фактов" (Там же).


Это чрезвычайно ответственное заявление, потому что считается, что психология как наука в строгом смысле этого слова возникла только после создания Вундтом его экспериментальной школы. Чтобы не быть голословным, приведу подтверждение из авторитетнейшего на Западе издания "Теории Личности" Хьелла и Зиглера:


"Истоки психологии можно проследить уже у древних греков и римлян. <...>


Однако формально рождение психологии как самостоятельной дисциплины датируется 1879 годом. В этом году в Лейпциге (Германия) Вильгельм Вундт основал первую лабораторию для экспериментального исследования психических явлений" (Хьелл, Зиглер, с. 20).


В словаре "Психология", выпущенном под редакцией Ярошевского, в статье "Интроспективная психология" об этом написано:


"В период формирования психологии как самостоятельной науки этот метод стал руководящим для немецкого психолога В. Вун-дта и его школы, соединивших интроспекцию (самонаблюдение), под которой имелось в виду внутреннее восприятие субъектом осознаваемых им психических процессов, с экспериментальным методом".


Вместе это означает, что современная Психология рождалась из нескольких, хотя и немногих направлений. Но корнем был метод самонаблюдения. Именно он-то и был изгнан из Науки. И это вовсе не означает, что он не применим или не работает.


К сожалению, изгнание самонаблюдения из научного обихода не имело отношения к поиску истины. Это была исключительно внутринаучная политика. "Наука" же в данном случае означает сообщество людей, кормящихся "научной деятельностью".


Для того, чтобы действительно отказаться от самонаблюдения, нужно доказать, что оно не ведет к познанию истины. Это невозможно. Другое дело, что мало кому удавалось достичь с помощью самонаблюдения чего-то такого, что бы оценили как истинное другие. Но, возможно, это говорит только о двух вещах:


1) очень мало среди нас тех, кто действительно ищет истину;

2) и к тому же у нас отсутствует культура самонаблюдения.


У нас - это, пожалуй, у всего Западного общества.


В общем, я хочу сказать, что за самонаблюдение как за один из равноправных методов еще стоит побороться. Именно это я и попытаюсь сделать в последующих очерках, посвященных истории Субъективной психологии. Я не историк психологии, и мои очерки далеко не полны. Но возможно, они послужат толчком для создания полноценного исследования этого направления психологической мысли.


А это явно будет полезно для работающих над самопознанием.