Евергетин. Том 1

Вид материалаКнига

Содержание


1. Из жития святого Пахомия
2. Из жития святого Иоанникия
3. Из патерика
1. Из святого Варсонофия
2. Из патерика
Подобный материал:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   24

ГЛАВА 16. О том, что следует любить родственников по плоти не меньше других братьев, если они принимают такой же образ жизни. А если их образ жизни противен этому, то следует избегать их, поскольку они наносят вред душе


1. Из жития святого Пахомия


Прошло уже много лет с тех пор, как принял монашество Феодор — ученик Пахомия, и притом самый ревностный. Пришел в монастырь Пафнутий, брат Феодора, и просился сам стать монахом. Но Феодор, как его родной брат, не хотел с ним общаться (он ведь уже совлекся вет­хого человека), и Пафнутий очень огорчался этим и часто пла­кал. Когда Великий узнал об этом, то сказал Феодору:

— Таким людям, брат, поначалу хорошо снисхождение. Только что посаженное дерево требует ухода — так же и тот, кто лишь начинает подвиг, пока он еще не исполнился благодати и не укрепился в вере.

После этих слов Феодор послушался Отца и, как ему было велено, стал во всем поддерживать брата. Он хорошо усвоил слова старца.


2. Из жития святого Иоанникия


У одного из придворных болела дочь, и все тело ее было в расслаблении. Она была благочестива и держалась христианских догматов. А зять святого (муж его сестры), напротив, был иконоборцем, неистовым до безумия.

Блаженный вышел им навстречу и молитвою с крестным знамением избавил больную от тяжкого недуга. Что же до зятя, то святой не смог убедить того отказаться от безумства, как ни вразумлял. Тогда, презрев родственные чувства и ради благоче­стия позабыв родную кровь, он прибег к наказанию: молитвой отнял у того зрение.

Так ревность об истинном богопочитании взяла верх над природой, и истинная любовь к Богу оказалась в нем выше род­ственных чувств. В самом деле, дочь сановника не имела с ним родства, но чтила христианские догматы — и святой избавил ее от болезни. Тогда как другого, который ополчался на божествен­ные иконы, святой ослепил, хоть тот и был его зятем: в наказа­ние за слепоту ума отнял телесное зрение.


3. Из патерика


Был один благочестивый человек, ревнитель жизни по Богу, именем Карион. Он слышал о блаженной жизни подвижников, почитал ее и, всем сердцем устремившись к ней, сам, по своей воле, пришел в Скит. А поскольку у него был родной сын, он взял его с собой. Он воспитывал его там, и все знали, что это его родной сын. Имя ребенку было Захария. Когда он уже совсем вырос, это стало соблазнять многих из братьев, и среди них под­нялся большой ропот на него. Когда авва Карион услышал это, он сказал сыну:

— Захария, собирайся и пойдем отсюда, потому что отцы ропщут.

- Авва, - ответил ему сын, - здесь все знают, что я твой сын. А если пойдем в другое место – никто не скажет, что я твой сын.

— Собирайся, — говорит ему старец, — пойдем в Фиваиду.

И они пошли туда. Но лишь только заняли они келию и прожили там несколько дней, поднялся такой же ропот на сына.

— Захария, — говорит авва Карион, — собирайся, пойдем в Скит.

Они пошли, но там через несколько дней опять поднялся ропот на них.

Тогда его сын Захария пошел к озеру Нитра, разделся там и зашел в воду по самый нос. Там он оставался столько времени, сколько мог выдержать, пока его тело не было полностью обезоб­ражено и он не стал похож на прокаженного (это произошло оттого, что соль и щелок, растворенные в воде озера, разъели его кожу). Тогда он вышел из воды, надел на себя одежду и вернулся к своему отцу. Тот едва признал его. Когда же они по обычаю пришли в храм для святого причастия, святому Исидору Пресвитеру было откровение о том, что сделал юноша. Он увидел его и с удивлением сказал:

— Захария, чадо, прошлое воскресенье ты еще приходил и причащался как человек, а теперь стал ангелом.


ГЛАВА 17. О том, что тот, кто становится монахом, должен отказаться от всего, и о том, как он должен распорядиться тем что принадлежит ему. Также и о том, что в общежитии личная собственность - это явная гибель




1. Из святого Варсонофия


Брат спросил старца:

— Мои родственники должны мне немного денег, и я хочу отдать их нищим, но они не хотят мне отдать их прямо сейчас. Что мне делать?

— Если не положишь конец плотскому образу мыслей, — ответил старец, — и не наберешься немного бесстыдства о Гос­поде — впадешь в человекоугодие.


2. Из патерика


Один брат отрекся от мира. Он раздал свое имущество ни­щим, а небольшую часть от него оставил на собственные нужды. Затем он явился к авве Антонию и стал просить принять его в монахи. Однако тот узнал, что брат оставил что-то себе, и ска­зал ему:

— Если хочешь стать монахом, пойди в деревню, купи мяса, сними с себя одежду, повесь мясо на голое тело и приходи сюда-

Брат так и сделал. Когда он возвращался, как было велено, обнаженным и с мясом на плечах, собаки и хищные птицы пыта­лись схватить мясо и ранили его тело. Тем не менее он вернулся к старцу и показал ему, как изранено его тело. А Антоний гово­рит ему:

— Вот так и бесы наносят раны, ополчаясь на тех, кто отрекся от мира и хочет иметь деньги.

2. Авва Исидор говорил, что страсть сребролюбия ужасна и не останавливается ни перед чем. Она не знает предела и если уловит душу, то доводит ее до самых страшных зол. И, конечно, гнать ее следует с самого начала. Потому что, овладев человеком, она становится необоримой.

3. Один человек хотел принять монашество и пришел к кому-то из великих старцев.

— Я хочу стать монахом, — сказал он.

— Если хочешь, — отвечал старец,— то иди и отрекись от всего мирского, а потом возвращайся и живи в своей келии.

Он пошел, раздал все, что у него было, оставив у себя толь­ко сто монет, и вернулся к старцу. Но старец сказал ему:

— Ты не сможешь стать монахом.

— Почему? — ответил тот. — Смогу.

— Тогда иди, — говорит старец, — и оставайся в своей келии.

Он пошел и стал жить в келии. Когда он поселился в ней, помыслы стали говорить ему: дверь старая, и ее нужно сменить. Он пошел к старцу и говорит ему:

— Отче, помыслы говорят мне, что дверь стара и ее нужно поменять.

— Ты не отрекся от мира, — возразил ему старец. — Пой­ди, отрекись, а потом возвращайся и живи здесь.

Брат пошел и раздал девяносто монет. Затем он вернулся к старцу и говорит:

— Теперь я отрекся.

И когда старец опять разрешил, он пошел к своей келии и вновь поселился там. А помыслы стали вновь говорить ему: «Все здесь ветхое, да и место глухое, вот придет сейчас лев и съест меня». Он пошел к старцу и рассказал ему помыслы. Старец ответил ему:

— Скажи своим помыслам: «Я только и жду, что все обрушится на меня и меня здесь задавит, или что придет лев и съест меня. Так я хоть быстрее получу избавление!» Скажи это своим помыслам, возвращайся и будь в своей келии. Все время молись Богу, ничего не страшись и ни о чем не беспокойся.

Брат сделал так и получил успокоение.

4. Один юноша хотел принять монашество и много раз порывался это сделать. Но когда он уже выходил из города и шел в монастырь, помыслы тотчас начинали отвращать его и опутывать якобы неотложными делами и заботами. А был он богат. В один день он так же собрался было и вышел. И тут же помыслы окружили его, внося страшное смущение в душу, и стали предлагать ему какие-то важные предлоги, чтобы вернуть его назад. Юноша почувствовал брань и натиск помыслов и не знал, что делать. Тогда он снял с себя все полностью, бросил наземь одежду и нагишом побежал к одному из монастырей. А старец, к кото­рому так стремился юноша, получил откровение от Бога: «Встань и встречай Моего борца».

Старец встал, вышел и увидел его. Когда он узнал, как было дело, то поразился, принял его и сразу же удостоил монашеского образа. И если к старцу кто-нибудь приходил спросить о помыс­лах или о чем-то еще, он отвечал сам. А если спрашивали об отречении от мира, он отправлял их к юноше со словами: «Об этом спросите у брата».

5. Один монах заболел. Его взял к себе игумен одного об­щежитного монастыря и стал заботиться о нем, поскольку у того не было даже самого необходимого. Говорил он и братьям:

— Постарайтесь немного, и будем заботиться о больном.

А у больного был глиняный горшок, набитый золотом, и он спрятал его, зарыв под подстилкой, на которой ле­жал. Вскоре пришлось ему умереть. И когда он умирал, ничего не сказал о золоте. Похоронили его, и авва сказал братьям:

— Выбросьте отсюда эту подстилку.

Они убрали ее и нашли под ней зарытое золото: его можно было заметить по просевшей земле. Принесли золото авве. Ког­да он увидел золото и узнал, где его нашли, то сказал:

— Ни при жизни, ни умирая он не открыл мне про это зо­лото и надеялся только на него. Поэтому я не прикоснусь к это­му. Пойдите и оставьте все как есть в его гробнице.

И когда монахи возвращались от могилы, они увидели, как огонь упал с неба на гробницу. И он не угасал много дней, пока не сжег камни, землю вокруг и все, что было в гробнице. Все, кто это видел, поражались и приходили в ужас.