От классической критической теории — к теории коммуникативного действия (смена парадигмы в социальной теории)
Статья - Философия
Другие статьи по предмету Философия
ает иной взгляд на историю, так как он позволяет обнаружить возможность сопротивления попыткам установления тоталитарного господства. Он обращает внимание на те моральные и институциональные барьеры, которые позволяют этого избежать. В теории коммуникативного действия нормы социального действия обосновываются исходя из языкового общения в рамках общества. Их притязания на значимость основаны на формально-прагматическом дискурсе. В этом случае должно победить непринуждающее принуждение со стороны лучшего аргумента. Консенсус, к достижению которого стремятся участники коммуникации, и который должен быть разумным, вытекает из предвосхищения идеальной языковой ситуации. В рамках этой ситуации партнеры признают друг друга как социальные партнеры. Интенция такой идеи направлена на освобождение от принуждения со стороны учреждений общественного характера. В этом отношении прогресс познания и социальная терапия совпадают (здесь видна близость идей Хабермаса проекту психически здорового общества Э. Фрома: в обстановке идеальной коммуникации не происходило бы нарушений в структуре личности и исчезло бы бессознательное как источник социальной деструктивности).
Созданная Хабермасом версия критической теории связана с обществом, которое она описывает. Считая такую связь необходимой, Хабермас расходится с Хоркхаймером и Адорно. Он не стремится дать дефиниции реальности, которые противостояли бы самопониманию участников жизненного мира. А потому выводы такой теории не могут быть окончательно достоверны. Этот вид критической теории различает лучше и хуже обоснованные мнения, а не истинные и ложные суждения. Сфера действия такой критической теории это общественная дискуссия, которую нельзя трансцендировать. Отказываясь от монополии на истину, теория коммуникативного действия отказывает в этом кому бы то ни было из тех, кто претендует на легитимацию господства в обществе, исходя из более высокого уровня познания, привилегированного обладания know how (примером чего может быть марксизм), равным образом как и тем теориям, которые объявляют себя причастными к божественной благодати (как, например, доктрины исламского фундаментализма). Теория коммуникативного действия ориентируется на принятие практических решений, выдвигая стратегию перманентного достижения консенсуса в ходе коммуникативного дискурса. А консенсус и истина, как считает Хабермас, разные вещи. Как видим, теория коммуникативного действия осознается как теория практического разума. В этом аспекте она продолжательница той практической установки, которая характерна для ранней критической теории. Такая теория не отвлекается от самоистолкования ситуации ее участниками, но и не исчерпывается его некритической рецепцией, в то время как для Хоркхаймера и Адорно это самоистолкование значимо, разве что как симптом заведомо неутешительного диагноза состояния общества.
В отличие от старой критической теории, пытающейся объяснить только конформное поведение индивидов, теория коммуникативного действия акцентирует внимание на тех ресурсах жизненного мира, которые способствуют самоопределению индивида. Хоркхаймер и Адорно рассматривали в качестве движущих сил истории не коллективы индивидов, а функциональные императивы, на которые коллективы реагируют только механически. Эмпирическое поведение индивидов и групп реконструировалось при этом исходя из имманентной необходимости воспроизводства системы принуждения. Здесь субъект орган выполнения чужой воли, что противоречит самому понятию субъекта как инициирующей стороны действия. Старая критическая теория выступает как теория осуществленного господства, разрушенной природы и безостаточно покоренной властью общественной сферы. Это, несомненно, своеобразная философия истории, так как история в ней предстает не как сумма случайных событий, она подчинена негативной телеологии, это направленная связь катастроф. Создатели критической теории Хоркхаймер и Адорно экстраполировали ситуацию, современную ее возникновению, на весь исторический процесс, подобно тому, как Маркс сделал капитализм ключом к анализу предкапиталистических формаций.
Хабермас в своей версии критической теории общества пытался дать позитивное обоснование того общественного идеала (включавшего свободное от господства хозяйство, интегральную natura naturalis, симбиотическое отношение к природе, открытость в политике10, который в критической теории Хоркхаймера и Адорно выступал как антитеза обреченной действительности. При этом он уделил особое внимание следующему обстоятельству: чтобы достичь этого, необходимо миновать переход с критических позиций на апологические, идеологически заангажированные. Хабермас исходил из необходимости систематической критики идеологии, рассматривая ее изживание как регулятивную идею коммуникативного дискурса, что способствовало бы приближению общества к идеалу самопонимания. Такая теория общества, в основе которой лежит формально-прагматический дискурс, является оптимистической версией критической теории. Подход Хабермаса основан на рассмотрении социального взаимодействия как нередуцируемого аспекта человеческой практики. Такое взаимодействие является символически опосредованным и составляет специфическую область коммуникативной деятельности, которая не может быть сведена к действительности инструментальной.
Отсюда новое понятие рациональности, которое выходит за пределы понятия целера