За время службы командиром «молодых негодяев» Юань успел заслужить не только уважение своих подчиненных, но и глубокую благодарность многих из них

Вид материалаДокументы
Подобный материал:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

- Может, матушка! – Ответил Юань. – Если его этому научить.

На следующий день они расстались навсегда. Анахит отказалась взять мешок с серебром, который ей предлагал Юань. «Для чего он мне?» - Спросила она. – «А перед тобой лежит далекий путь».

Юань опустился на колени, и прижался лбом к ногам старой женщины, которая спасла ему жизнь. Он обрел в ней мать, но судьба вынуждала их расстаться.

- Иди, сын мой! – Тихо сказала Анахит.


Отъехав на несколько шагов от хижины, Юань оглянулся. Анахит неотрывно смотрела ему вслед, прикрыв рукой глаза от слепящего солнца.

«Она же слепая….» - Удивился он. – «Для чего она закрывает пустые глазницы?».

Анахит опустила руку, и потрясенный Юань увидел перед собой молодую женщину необыкновенной красоты.

Исчезли согбенная фигура, сморщенная кожа рук и черное, обожженное лицо. Темные, глубокие глаза, смотрели на него с любовью и состраданием. Юаню показалось, что они полны слез.

- Иди, сын мой! – Повторила она, и махнула на прощание белой, как будто выточенной из алебастра рукой. Потом повернулась и исчезла в дверях своего дома.


ПОБЕГ


Неожиданное заточение Ли-цин имело и положительные стороны. Впервые за много месяцев она смогла отдохнуть.

Кормили ее простой и здоровой пищей. Хатем, соискатель ее руки, старался сделать девушке приятное. Вместе с едой слуги принесли роскошный, восточный наряд – тонкой работы рубашку и шаровары. Поверх них лежал совсем уже драгоценный подарок: шелковая накидка. Это был привет с ее далекой родины.

Потерпев поражение при попытке вырваться силой, Ли-цин принялась обдумывать и другие возможности для побега. Осмотр ее жилища показал, что оно сделано добротно, и для подкопа, или разборки крыши, потребуется большое время. Да, и куда девать землю из подкопа, она не знала.

Девушка несколько раз перебрала в уме все возможные варианты. Не исключала она и повторного нападения на слуг. Нож у нее, из предосторожности, отобрали. Впрочем, убивать она никого и не собиралась.

Единственным оружием, которое у нее оставалось, была женская хитрость. Именно ее она и решила пустить в ход.

Первым делом, девушка надела на себя подаренный ей наряд. Об этом сразу же стало известно Хатему. Обрадованный парфянин удвоил свои усилия, и в следующий раз, вместе с едой, слуги принесли блюдо, на котором лежали красивой работы серебряные, ножные браслеты.

Ли-цин, скромно потупив взор, попросила слугу передать хозяину ее искреннюю благодарность.

Она понимала, что продолжение этой тактики завершится приглашением в спальню хозяина. На этом и строился ее расчет. Здесь был большой риск, но толстый и неповоротливый Хатем представлялся ей значительно менее опасным, чем двое молодых, сильных слуг.

Между тем, гарем активно обсуждал положение Ли-цин.

- Надо помочь ей бежать! – Сверкая глазами, сказала Климена.

- А, ты знаешь, что с тобой сделают после этого? – Спросила ассирийка. – Хатем только с виду – добродушный увалень.

Остальные ее поддержали.

- Глупые, трусливые курицы! – Обругала их Климена. – Значит, помогать следует так, чтобы все остальные думали: она сбежала сама!

Споры продолжались за полночь.

На следующий день ассирийская жена Хатема отозвала Климену в сторонку и, показав глазами, что дело требует секретности, сказала:

- Что бы мы ни предприняли, утаить это от хозяина все равно не удастся.

- Почему, Лея?

- А, ты посмотри на бактрийку. Забыла, кто донес ему о разбитой вазе?

- Да, верно….

С месяц назад одна из жен по оплошности разбила дорогую, только что купленную греческую вазу. Хатем очень гордился и дорожил ею.

Жены договорились ничего не говорить хозяину. Мол: сама упала и разбилась, от сквозняка.

Тем не менее, имя виновницы стало известно Хатему, и ее наказали. Именно этот вечер бактрийка провела в покоях господина.

- Так что же делать? – Спросила Климена.

- А, вот что: из всех нас – ты и я знаем, что не предадим друг друга. И потому, будем делать вид, что мы против вмешательства в дела хозяина. А на деле устроим ей побег.

- Нам следует все сделать так, чтобы об этом не узнал Хатем.

- Положись на меня. Мой дед был советником ассирийского вельможи, и славился своим хитроумием.

- Хорошо! – Ответила гречанка, и подготовка к освобождению пленницы началась.

Ли-цин тоже не сидела, сложа руки. Более всего ее беспокоило стремительно летящее время. Посольский караван может пройти мимо Гекатомпила, и ей снова придется его догонять..

Для того, чтобы хоть как-то отвлечься, Ли-цин стала вспоминать фокусы, которым ее обучили двоюродные братья.

В один из таких моментов в комнату и вошел слуга с подносом, полным еды. Второго слуги с ним не было. Ей стали больше доверять.

Оставив дверь незакрытой, парень загляделся на неведомо как исчезающие и вновь возникающие в руках Ли-цин виноградины.

- Интересно? – Спросила она. - Я тебе покажу еще кое-что.

Ли-цин взяла шелковый платок, положила на ковер бронзовое зеркальце, и накрыла его платком.

- Следи внимательно! Ну-ка, где зеркальце?

Слуга указал рукой на платок.

- Ты так уверен в этом?

Девушка сдернула с ковра платок, и парень мог убедиться, что под ним ничего нет.

- Но, где же…. – растерянно начал слуга.

- А, вот здесь! - Ответила Ли-цин, и извлекла пропажу из-за пазухи растерянного парня.

Она весело рассмеялась, глядя на его лицо.

- Показать еще раз?

Фокус повторился.

- Вот что: давай-ка, я тебя научу этому. Будешь развлекать детей на праздниках.

Слуга, потеряв бдительность и чувство ответственности, присел у края ковра.

- Вот так. - Показывала Ли-цин. – Теперь смотри: в это мгновение, когда никто не видит, ты забираешь зеркальце. Понял? А, сейчас, попробуй проделать это самостоятельно.

Стоя над ним, девушка внимательно смотрела, как парень старается усвоить преподнесенную ему науку.

В следующий момент, она взяла в руки тяжелый глиняный кувшин, и с размаху опустила его на голову слуги.

Кувшин разлетелся вдребезги, слуга молча ткнулся головой в блюдо с виноградом, а Ли-цин стремительно бросилась в полуоткрытую дверь.

Сейчас все решали мгновения.

Девушка понимала, что пошла на авантюру, но другого выхода для себя не видела. Целью Ли-цин была конюшня. Следовало быстро и незаметно вывести коня, и гнать его до тех пор, пока ненавистный Гекатомпил не скроется из глаз.

К несчастью Ли-цин заметили, когда она под прикрытием дворовой утвари пыталась подобраться к конюшне.

Увидевший ее слуга поднял крик, собравший всех остальных.

Ли-цин защищалась, как лев. Используя подручные средства, она нанесла противнику весьма ощутимый урон. И когда, наконец, ее скрутили и водворили обратно в темницу, один из слуг, задвинув тяжелый засов, недовольно поделился своими впечатлениями:

- Я не понимаю нашего хозяина! Для чего ему понадобилась эта дикая кошка?

- Да! – Подтвердил его товарищ, отирая струящуюся по лицу кровь. – Ты прав. Я бы не взял ее в свой дом даже за очень большие деньги!

Попыткой очередного побега Ли-цин добилась только того, что надзор за ней ужесточили вдвое.

Придя в себя, девушка принялась обдумывать очередной побег.

Мысль о том, что ее возлюбленный находится где-то рядом, придавала ей силы.

Теперь ее надеждой была крыша дома. Лежа на спине Ли-цин внимательно изучала сводчатое перекрытие, с проемом, закрытым деревом. Растительность в этих краях была скудной, и дерево для строительства использовали нечасто.

«Если мою лежанку поставить вертикально, то я смогу дотянуться вон до той балки. На ней можно повиснуть, зацепившись ногами. А руками попробовать раздвинуть доски….»

Засов в двери заскрипел, и сдвинулся с места. Дверь распахнулась, и в ней появился пожилой, бородатый мужчина, весьма свирепого вида. Раньше в усадьбе Ли-цин его не видела.

Он принес ей еду и питье.

«Да…. С этим человеком мне не справиться». – Подумала она, и отвернулась лицом к стене.

Шумно дыша, новый страж поставил на пол принесенную еду, сложил на поднос то, что она не доела, и направился к двери.

Проходя мимо _Ли-цин, он остановился, и тихо произнес одно слово:

- Заболей!

Дверь закрылась, и Ли-цин осталась в одиночестве.

Слово, брошенное стражем, не давало ей покоя. «Кто он, и для чего это сказал?». – Мучительно пыталась понять Ли-цин.

Ответа не было.

В конце концов, она решила, что все это не спроста, и обычный страж не стал бы говорить подобные вещи. Кроме того, положение больной могло предоставить ей еще какие-то возможности для побега.

На следующий день она перестала пить и есть, а Хатему сказали, что его пленница заболела.

Парфянин не был злым человеком, и немедленно пригласил сельскую знахарку. Та осмотрела больную, ничего особенного не обнаружила и, не разобравшись в обстановке, посоветовала Ли-цин больше гулять.

Вечером новый страж Ли-цин, убираясь у нее в комнате, протянул девушке румяный персик, сопроводив его следующими словами:

- Завтра, к вечеру, она придет снова. Усади ее трапезничать. Проследи, чтобы она съела этот персик. Когда лекарка уснет, сними и надень на себя ее платье. Я выпущу тебя. Сразу иди к воротам. Возле них никого не будет. От ворот – поспеши вправо. Пойдешь на край села. Там, в лощине, у старой чинары будет привязана твоя лошадь. Первое время сторонись дорог.

Ли-цин не верила своим ушам.

- Ты все поняла? – Спросил страж.

- Да! Но, скажи, добрый человек: за кого мне молить Небо?

- За Климену и ассирийку Лею. Я ее двоюродный брат.


Ее спаситель был уже в дверях, когда девушка остановила его.

- Не слышал ли ты о чужеземном, посольском караване? Он должен был пройти через Гекатомпил.

- Он прошел здесь неделю назад.

С этими словами ее страж удалился.

Всю ночь Ли-цин не спала. Ли был здесь! Между ними было расстояние, меньшее, чем то, на котором располагались их дома в Чаньани, и они не встретились!

С другой стороны, завтра она будет свободна.

Ли-цин еле дождалась вечера. Все это время она молила Небо об одной милости: чтобы какая-то случайность не сорвала намеченный побег.

Лекарка пришла даже раньше, чем она думала. Страж впустил ее в комнату, и запер снаружи дверь.

Старуха осмотрела больную, и осталась недовольна ее возбужденным состоянием.

- Завтра я принесу тебе настойку, от которой ты станешь спокойной, как ягненок. – Сказала она. – А сегодня постарайся лечь пораньше.

Ли-цин с трудом удалось уговорить ее разделить с ней ужин.

Старуха сбросила платок, села у края ковра, церемонно положила в рот кусочек халвы, одну виноградину, и собралась уходить.

Ли-цин была в отчаянии.

- Матушка! – Сказала она. – У меня сегодня нехорошо на душе, и я нуждаюсь в добром слове. Посидите со мной!

Лекарка колебалась.

- Расскажите мне о своей молодости! – Попросила Ли-цин. – Это должно быть так интересно!

- Да, что там интересного! – Отмахнулась старуха. – Жизнь, как у всех. Муж, семья, дети…. Правда, был один случай….

У деревенской знахарки никогда не было более благодарного и внимательного слушателя, чем Ли-цин. Она вдохновилась, и в глазах ее появился блеск.

- ….и вот, говорит он мне: не отдавай ей этот браслет! Она его недостойна, ибо изменила своему мужу! Лучше передай этот браслет….

Ли-цин с трепетом взяла с блюда заветный персик и протянула его старухе.

- …. Благодарю, милая! Я не ем персиков. Так вот: лучше, говорит, передай этот браслет ее сестре. Она благородная женщина, и никогда не предаст тебя!

Старуха взяла персик из рук Ли-цин, и положила его обратно на блюдо.

- И что ты думаешь? Он отдал этот браслет ее сестре? Ничего подобного! Он подарил его мне!

- Не может быть! – Воскликнула Ли-цин, с вполне понятной дрожью в голосе. Она не знала, что ей делать, и была готова силой затолкать персик в беззубый рот старухи.

- Да! – С гордостью ответила та. – Он подарил его мне, и сказал, что всегда любил меня! И тогда я упала в его объятия, и так в моей жизни появился первый мужчина!

Знахарка умолкла, вспоминая давно минувшее время. В ее красных, старческих глазах промелькнула слеза, и на мгновение Ли-цин стало жалко эту древнюю беззубую старуху.

- Прошло! Все прошло…. – С горечью сказала знахарка и, взяв с блюда персик, разломила его на две части.

Ли-цин замерла, глядя, как персик исчезает во рту ее гостьи.

- Вот и вся история. Но, мне пора идти, девочка! Время не раннее.

- А, что сталось с ним? – Спросила Ли-цин, удерживая знахарку.

- Что было с ним? Он уехал. Воевал. Потом вернулся с молодой женой. Но один раз мы, все же встретились.

- Расскажите! – Попросила Ли-цин.

Через несколько минут старуха спала крепким сном.

Ли-цин быстро раздела ее, и перетащила на свое ложе. Накрыла одеялом, сама надела старухино платье, и покрыла голову платком. Потом тихонько постучала в дверь.

- Наконец-то! – Обеспокоено сказал ее страж, открывая дверь. – Я думал, вы никогда не закончите.

- Она не хотела есть персик.

- Я догадался. Иди к воротам. На дворе никого нет.

- Спасибо тебе! – Тихо сказала Ли-цин.

- Иди! Не теряй времени.


Ли-цин вышла за околицу, и спустилась в лощину. Еще издали она увидела силуэт лошади, и рядом с ним – женскую фигуру.

- Климена! – Узнала она гречанку, когда подошла ближе.

- Поспеши, Ли-цин! – Ответила та. – Скоро будет совсем темно. Да, и еще: это – фракийский меч. Возьми его. Он небольшой, и как раз тебе по руке. А в этом узелке мужская одежда, немного еды и денег.

- Как я могу отблагодарить тебя, сестра? – Спросила Ли-цин, обнимая женщину.

- Найди своего любимого, и будь счастлива! Тем и отблагодаришь. Я бы и сама ушла, но мне не к кому идти….

- А, как же ты?

- За меня не беспокойся. Никто не догадается, что это наших рук дело. На брата Леи просто наорут, и все. Он же не знал, что из комнаты вышла не старуха, а ты. Не мог же он лезть к ней под платье! Всё припишут колдовству и злым чарам. Тем дело и окончится.

- Передай Лее, что я люблю вас обеих!

- И мы любим тебя, сестра!

- Прощай, Климена!

- Прощай Ли-цин!

Через несколько минут легкий силуэт всадницы растаял в наступивших сумерках.


ПЕРЕГОВОРЫ


Уже на подходе к столице Парфии характер местности изменился. Вдоль дороги тянулись бесконечные цветущие сады. Еще два дня пути и посольский отряд остановился у стен Ктесифона. Потребовалось немало времени для того, чтобы в царском дворце поняли, что это за люди и откуда они пришли.

Ли в двадцатый раз терпеливо рассказывал вельможе, отряженному для переговоров, о своей стране, шелке, посольской миссии в Рим, и видах на торговлю.

Услыхав про шелк, вельможа спросил:

- Вы из Инда*?

- Нет. Мы из страны Хань.

- Да, вы это уже говорили. А, где эта страна?

- Значительно севернее Шеньду, по вашему, Инда.

*Инд – Индия


- Но, вы – ее вассалы?

- Нет. У нас нет никаких связей с Шеньду.

- Почему?

- Нас разделяют непроходимые горы.

- Значит, вы не из Инда…. Тогда откуда?

Ли почувствовал сильное желание взять вельможу за горло, и слегка придушить его.

- Вы можете показать мне на рисунке, как выглядит мир в вашем представлении? – Спросил он своего бестолкового собеседника.

- Да, конечно! У нас это называют картой.

По приказанию вельможи принесли квадратный кусок чего-то, похожего на жесткий кусок шелка с нанесенными на нем рисунками.

- Какой занятный материал! – Сказал Ли.

- Это – папирус. Его привозят из Египта, где делают из стебля растений.

- Что такое Египет?

- Большое государство под управлением эллинов. Когда-то оно были самостоятельным и весьма могущественным. Ныне же его слава прошла.

Ли склонился над картой. В сплетении линий он узнавал места, которые проходил со своим отрядом.

- Вот Шеньду! – Сказал он. – У вас она изображена более подробно, чем то, что мне показывали раньше.

- Еще бы! – С гордостью ответил вельможа. – Ведь, наши воины, вместе с Александром Великим, участвовали в ее покорении.

- А это что у вас, к Северо-востоку от Шеньду? – Спросил Ли.

- Здесь водная пустыня.

- Но, это неверно! Как раз в этом месте и расположена Империя Хань. А восточные моря лежат значительно дальше.

Вельможа с сомнением посмотрел на Ли.

- Вы уверены в этом?

- Я уверен в этом так же, как в том, что нахожусь в Парфии, а не в Хорезме, или в Шеньду.

- Может быть, ваша страна – остров?

- Нет! Хань не остров!

Разговор в таком ключе мог бы продолжаться еще очень долго, если бы Ли не упомянул осаду крепости Эрши в Ферганской долине.

Преувеличенные слухи об этом событии, и большой военной силе, появившейся в пределах Даюани, уже успели долететь до Парфии.

- Так вы представляете здесь армию….

- Мы представляем здесь нашего Императора и Империю Хань. Осада Эрши касается только отношений Хань и Даюани.

Вельможа задумался в очередной раз. Осознав, наконец, что в лице сидящих перед ним людей представлена немалая военная сила, сказал:

- Я уверен, что Царь Царей сам захочет поговорить с вами. Но, несколько дней придется подождать.


- Долго он соображал. – Заметил Фэй после его ухода.

- Поставь себя на его место. Пришли какие-то люди, иного, чем он облика. Рассказывают сказки о том, что живут в месте, в котором, как он уверен, кроме сплошной воды, ничего нет. Поневоле задумаешься!

- Возможно. – Согласился Фэй. – Но, ему совершенно безразлично, кто мы и чем мы дышим. Он ожил, только узнав о нашей военной мощи. Вот увидишь: они пожелают использовать нас в своих целях.

- Он воспламенится еще больше, когда осознает, что шелковая ткань рождается именно в нашей стране. – Ответил Ли. – Насколько я понял, Парфия это – перекресток караванных дорог. Они смогут разбогатеть, если сумеют разумно организовать торговлю с нами*.


Из предосторожности посольский отряд разместили за пределами полиса. Но Ли, и с ним еще несколько офицеров, получили возможность познакомиться со столицей Парфии.

Вместе с Ли и Фэем по городу ходил и Жун. Надо сказать, что этот молодой человек вел себя по отношению к обоим друзьям очень тактично. Понимая, что тех связывает давняя и очень крепкая дружба, он никогда не навязывался, не предлагал своих услуг, и держался просто, как подобает воспитанному человеку.

Впрочем, Фэй никогда не забывал, что именно Жуну он обязан своим спасением от предательской стрелы.

*Именно так и произошло в дальнейшем. Парфяне взимали огромные пошлины за перевозку товаров через ее территорию.


В прогулках по городу, китайцев сопровождал невысокий, вежливый придворный, весьма образованный и хорошо знавший историю своей страны.

Династия Аршакидов** расположила столицу своего государства, город Ктесифон, на восточном берегу Тигра. На противоположном берегу этой знаменитой реки стояла Селевкия – торговый центр парфянской цивилизации. Оба града соединял большой каменный мост. Из них - Ктесифон представлял собой царскую резиденцию и военно-административный центр, стремившийся к эллинским образцам управления государством.

В отличие от греков, которые строили свои города по регулярному плану, парфянские полисы тяготели к круглым границам.


- Почему? – Спросил Ли своего провожатого, глядя на округлые

городские стены.

- Эта традиция идет из глубокой древности, и объясняется формой военного лагеря, который ставили наши предки. Кроме того, если господин посол изучал свойства геометрических фигур, то знает, что из круга и квадрата равной площади, наименьшую длину имеет окружность.

- А это означает, что затраты на строительство также будут меньше. – Подал голос Фэй.

- Совершенно верно! Кроме того, поле зрения воина, защищающего круглый бастион, больше чем, если бы этот бастион имел прямые углы.

- Разумно! – С уважением констатировал Ли.

Улицы Ктесифона не были широкими, и почти не имели закруглений. На пересечении улиц часто попадались общественные колодцы.

- Для сбора дождевой воды у нас выкопаны пруды. Вода бежит по водостокам и собирается в одном месте. – Пояснил их провожатый.

Ханьцы с интересом рассматривали городские жилища, храмы, дворцы, сложенные из обожженного кирпича, или тесаного камня. Горожане победнее использовали для строительства своих жилищ рваный камень-ракушечник.

Парфянское царство включало в себя множество разнородных племен. Такое же пестрое многообразие царило и в религиозном пантеоне страны. Единой государственной религии в Парфии не было, и наряду с широко распространенным зороастризмом, воздвигались храмы как


**Согласно знаменитому греческому географу Страбону: «Арсак, скиф, вместе с некоторыми из даев, так называемых апарнов, кочевников, живших по реке Оху, напал на Парфию и завоевал ее».