Закорецкий Кейстут

Вид материалаИсследование

Содержание


Дайджест "дня-м-2"
Подобный материал:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   38

Работу над "День-М-2" я начал в конце весны 1994 года. Причем, о книге сначала не думал, решил только уточнить свои знания о 1946-1953 годах, "засекреченность" которых я чувствовал еще в детстве. Постепенно это меня увлекло. Обработка собранных материалов на компьютере стимулировала новый поиск. В результате стала формироваться книга. Главный ее вывод тот же, что и в работах В. Суворова, посвященных 1939-1941 годам. Поэтому я и выбрал название "День-М-2".

Кстати, на возврат Сталина к предвоенным планам есть намек и в книге "Последняя республика". В ней автор мельком заметил, что строительство "Дворца Советов" (ДС) в Москве пытались продолжить и после войны. Однако, этот тезис он глубоко не развивает. Но как можно продолжить строить ДС, не имея надежд достичь целей, при которых ДС имел бы смысл? Значит, какие-то надежды (и планы) были. Только к середине 50-х годов они уменьшились до такой степени, что стройку Дворца Советов прекратили.

Кроме того, в подтверждение моего чувства о "закрытости" недавнего прошлого я хочу привести здесь небольшой отрывок из малоизвестной поэмы "По праву памяти", написанной великим советским поэтом Александром Твардовским еще в 60-е годы (школу я заканчивал в 1975 году, но мы о ней понятия не имели).

Забыть, забыть велят безмолвно,

Хотят в забвеньи утопить

Живую быль. И чтобы волны

Над ней сомкнулись. Быль-забыть!

Забыть родных и близких лица

И стольких судеб крестный путь

Все то, что сном давнишним будь,

Дурною, дикой небылицей,

Так и ее - поди, забудь.

Забыть велят и просят лаской

Не помнить - память под печать,

Чтоб ненароком той оглаской

Непосвященных не смущать.

А к слову - о непосвященных,

Где взять их? Все посвящены.

Все знают все: беда с народом!

Не тем, так этим знают родом,

Не по отметкам и рубцам,

Так мимоездом, мимоходом,

Не сам,

Так через тех, кто сам...

И даром думают, что память

Не дорожит сама собой,

Что рясой времени затянет

Любую быль,

Любую боль.

Что так и так - летит планета,

Годам и дням ведя отсчет,

И что не взыщется с поэта,

Когда за призраком запрета

Смолчит про то, что душу жжет.

И кто сказал, что взрослым людям

Страниц иных нельзя прочесть?

Иль нашей доблести убудет

И на миру померкнет честь?

Тогда совсем уже - не диво,

Что голос памяти правдивой

Вещал бы нам и впредь беду:

Кто прячет прошлое ревниво,

Тот вряд ли с будущим в ладу...

Что нынче счеть большим, что малым

Как знать, но люди не трава:

Не обратить их всех навалом

В одних непомнящих родства.

Пусть очевидцы поколенья

Сойдут по-тихому на дно,

Благополучного забвенья

Природе нашей не дано.

Спроста иные затвердили,

Что будто нам про черный день

Не ко двору все эти были,

На нас кидающие тень.

Но все, что было, не забыто,

Не шито-крыто на миру.

Одна неправда нам в убыток,

И только правда ко двору!

(1966 - 1969)

(опубликовано в журнале "ЗНАМЯ", N: 2, 1987)

После длительного периода изучения 1946-1953 годов я могу сделать однозначный вывод: советские историки обращались к нему с широким применением метода "лепки", в котором можно выделить три основных способа.

1. Если о событии умолчать нельзя, а точную дату или подробности почему-то указывать запрещено, то его описание приводилось в сравнении с другими так, чтобы ход событий подразумевался иным. Этот способ можно назвать "затасовыванием" (по карточному термину "тасовать").

2. Какие-то факты вообще умалчивались, причем, очень много. Но если они могли иметь разное толкование, то это приводило к эффекту, известному в радиоэлектронике как "положительная обратная связь" (когда усиливаемый сигнал усиливает сам себя). Т.е., если событие нигде определенно не указано, то историки были вольны интерпретировать его как угодно, в т.ч. неправильно. А затем использовать неверный вывод в дальнейших рассуждениях. Метод "лепки" усиливал сам себя!

Частным случаем умолчаний можно выделить "выбрасывание" каких-то лет из биографии известных людей. Например, пишут: по 1946 год человек занимал одну должность, с 1948 - другую. А между? Намекают, что для истории это неважно.

3. В некоторых случаях применялась явная фальсификация. Например, в малоизвестном узкоспециализированном издании указана дата: 17.04.1954. А в очень массовом она превращается в 17.04.1951. Или в популярном издании спустя много лет о человеке пишут, что он был арестован, много лет провел в заключении, а по официальной биографии он в это время "занимал ответственные должности". Однако, как это было уже замечено в описании второго способа, фальсификация возможна также и из-за умолчаний.

Но метод "лепки" имеет сильный недостаток: не могут разные люди "лепить" одинаково при условии разной степени точности и соблюдения связей с другими событиями, тем более, если они тоже "слеплены". Правду говорят, что ложь на одной ноге. Но почему же столько лет можно было "лепить" довольно успешно? Дело в том, что историю надо рассматривать одновременно по двум направлениям: исследовать мелкие детали по одной теме в разные периоды времени (срез по вертикали) и много разных событий в один период (срез по горизонтали), а это сложно. С этой проблемой столкнулся и я. В конечном итоге у меня получилось так, что основные главы написаны способом "срез по вертикали". "Срезом по горизонтали" планировалась глава "Послевоенный период". Но потом возникла идея начать именно со "среза по горизонтали" в виде небольшого "дайджеста" рассматриваемых далее тем. В том числе в качестве доказательства, что период после 1945 года вполне заслуживает подробного изучения.

Но прежде, чем обратиться к конкретным фактам тех лет, здесь, во введении, предлагаю уточнить вопросы: выделялись ли как-то те годы официальными историками? Применялись ли к ним особые названия? И как их следует называть с учетом вновь открывшихся обстоятельств?

И хотя новые обстоятельства нас еще ждут впереди, предлагаемое обсуждение позволит не только более правильно понимать ситуацию, но и явится стимулом, "путеводной звездой" в проведении всего исследования.

Как уже отмечалось выше, основное внимание в книге будет уделено периоду 1946-1953 годов. Кратко коснемся и некоторых событий после 5.03.1953, а также до 1946 г. Что же касается их названий, то в официальной историографии не все четко определено. Время после 5.03.1953 обычно называют "послесталинским". Но оно мало о чем говорит. Даже наоборот, оно предполагает дополнительных разъяснений. Период же до 5.03.1953 вообще не имеет какого-то единого названия. Иногда к нему применяется термин "послевоенное время". Но так можно понимать только несколько лет после войны. Я же предлагаю особо выделить срок между 1946-м и 1953-м годами. Назвать их все "послевоенными" не совсем корректно. Тем более, что в СССР, как считается, восстановление разрушенной части экономики было закончено к 1950 году.

Более подходящим названием может стать широко используемый термин "Холодная война". Но с ним возникла некоторая путаница по смыслу и по срокам начала и окончания. В последнее время, особенно на Западе, завершение "Холодной войны" связывают с распадом социалистического лагеря в конце 80-х годов. Но попытка военного переворота в августе 1991 в Москве подвела итог не 45 лет. Здесь вполне логично принять за начало год 1917-й (вспомнив и предсказанные Нострадамусом 73-х лет и 7 месяцев).

Что же касается начала "Холодной войны", то и здесь не все ясно. Большинство официальных историков, особенно в советское время, его относили к 5.03.1946 - к знаменитой речи отставного британского политика У. Черчилля в американском городе Фултоне. Однако, сотрудничество будущих противников той войны в марте 1946 не прекратилось. Реальные "битвы" стали происходить позже. Поэтому логично сдвинуть и ее начало на более поздний срок. Но так можно сделать, если оставить ее смысл в прежнем понимании, под которым подразумевался комплекс мероприятий западных стран против СССР и его союзников. И при этом практически не поднимался вопрос об ответственности самого Советского Союза в деле расширения конфронтации. Долгие годы уверялось, что СССР всегда проводил только конструктивную, миролюбивую внешнюю политику, особенно с 1946 года после столь разрушительной войны. Поэтому с термином "Холодная война" пытались связать только внешнеполитическую ситуацию, внутрисоюзная же называлась по-другому, например, - "послевоенное время" или "послевоенное восстановление народного хозяйства".

И чтобы укрепить такое объяснение, советские историки упорно отодвигали начало "Холодной войны" до 5.03.1946 или даже ранее. А кроме того, ее увязывали с еще одним термином - "психологической войной блока стран во главе с США против стран социализма". Но эта увязка не получила единого толкования. Судя по "КРАТКОМУ ПОЛИТИЧЕСКОМУ СЛОВАРЮ" (М., 1988, 5-е издание), "психологическая война" - это один из элементов "Холодной войны", возникшая в конце 40-х годов и продолжавшаяся в последующие десятилетия. А "Холодная война" существовала меньшее время и сменилась "оттепелями", "разрядками" и попытками возврата к усилению напряженности. Но конкретные сроки при этом не указаны.

Однако, есть другой вариант увязки этих терминов, показанный в книге Черняка Е.Б. "ХИМЕРЫ СТАРОГО МИРА. Из истории психологической войны" (М., "Молодая гвардия", 1970). В ней автор выделяет два этапа "психологической войны", относя к первому примерно десятилетие после 1945 года, которое он и называет "временем "холодной войны". А второй этап, по его мнению, начался "со второй половины 50-х годов... Его начальные вехи хронологически совпали с выдающимися экономическими и техническими достижениями СССР, получившими для всего мира наглядное выражение в развертывании советской программы освоения космического пространства..."

Как будет ясно из дальнейшего текста, в таком выводе наблюдается и затасовывание и умолчания, но мысль интересная: под "Холодной войной" понимать только примерно 10 лет после 1945 года. Не желая подробно уточнять причины разделения "психологической войны" на этапы, Черняк Е.Б. все же особо выделяет первые 10 послевоенных лет. Но "Холодную войну" пишет с маленькой буквы (впрочем, это делает не только он - так было принято). Как будто СССР никакого отношения к ее развитию не имел. Дескать, все это проблемы американских заправил, которые что-то там замышляли. А Советский Союз лишь вынужден был учитывать их замыслы и выделять определенные средства для противодействия.

Но дальше мы увидим, что роль СССР в той "войне" была не сторонне-ответной, как это пытались доказать историки на протяжении многих десятилетий, а активно-заинтересованной. Поэтому под "Холодной войной" предлагаю именовать только период 1946 - 1953 годов, писать это название с большой буквы, подчеркивая этим наличие ДВУХ активно противоборствующих сторон (как и в любой другой войне). И подразумевать при этом не только внешнеполитическую, но и внутреннюю ситуацию в странах-участницах. Причем, как и в любой другой войне, "Холодная" имела и свой "послевоенный период". Вот его длительность не имеет четких границ, так как отказ от ее основных причин растянулся аж до 1991 года и полностью еще не закончился, хотя основные "послевоенные" мероприятия были выполнены в течение нескольких лет, начиная с марта 1953 года.

Но с другой стороны, нельзя отнести к "послевоенным" все 38 лет, прошедшие с 5.03.1953 до августовского путча 1991 г. в Москве. Как их кратко назвать, сейчас сказать трудно, это требует дополнительного анализа. С точки зрения специалистов западных стран - все это разновидности "Холодной войны", и по-своему они правы. Но политика Советского Союза в 1946-1953 годах все же имела принципиальные отличия от последующего периода, в котором хоть и продолжалось противостояние сверхдержав, но оно уже не было таким непримиримым, как до 5.03.1953. С течением времени оно все больше принимало черты "нормальной" конкуренции, основанной на товарно-денежных отношениях. И вполне очевидно, что такое "перерождение" должно было войти в противоречие с внутрисоюзной экономической системой, которое долго продолжаться не могло. И вполне естественно, что оно закончилось отказом от плановой экономики на базе тотально государственной собственности. Но это уже тема другого разговора.

Что же касается периода 1946-1953 годов, то одним из слов его названия должно быть слово "война". Но зачем придумывать какие-то новые термины, если уже есть хорошо известный - "Холодная война". Предлагаю только уточнить его смысл и сдвинуть принятый срок ее начала почти на месяц раньше (причина будет обсуждаться в специальной главе).

Однако, такая гипотеза позволяет заметить, что в этом случае книгу можно было бы назвать более кратко: "История Холодной войны". Но под таким названием логично обсудить действия обеих противоборствующих сторон, а я же подробно рассматриваю действия только одной стороны - руководства Советского Союза во главе со Сталиным, именно на которые историки и не обращали достаточного внимания. Действия же другой стороны (США и их союзников) известны более подробно. Поэтому в названии я решил отразить главную цель только Советского Союза: дестабилизацию международной обстановки с перспективой возникновения новой (третьей) мировой войны, в случае которой в СССР была бы объявлена новая мобилизация - новый "День-М". А в качестве дополнения указано одно из самых важных доказательств истинных намерений советского руководства в те годы: деление Кореи, выполненное на виду у всего мира.

Первой главой по обоснованию такого подхода будет краткий обзор разных событий тех лет (своего рода "дайджест"), который явится и как бы введением к детализирующим главам. Они же, в свою очередь, завершатся обобщающим заключением, в котором основная гипотеза предстанет в новом, более развернутом виде. А в заключение "введения" предлагаю несколько организационно-технических замечаний.

1. Хорошим методом для доказательства необычных идей (к каким на сегодняшний день можно отнести гипотезу агрессивности Советского Союза после 1945 года) является использование в первую очередь "открытых", т.е. достаточно доступных источников. И практически вся моя книга базируется именно на них. Я почти не ощущал потребности посещать какие-то "специальные" архивы. "Открытых" материалов очень много.

Но в связи с этим может возникнуть справедливый вопрос: почему же другие авторы не интерпретировали их так, как я? Разве все, что уже известно, допускает какое-то другое толкование?

Как оказалось, допускает. Например, в московском журнале "ВОПРОСЫ ИСТОРИИ", No 1 за 1993 г. наконец-то были опубликованы секретные протоколы к советско-германским договорам 1939 года (ранее категорически отрицавшиеся, называемые фальшивками), а также документы о судьбе польских военнопленных, 21 857 человек из которых было расстреляно НКВД в начале 1940 года. Автор вступительной статьи - М. И. Смиряга - сделал следующий вывод: "Публикуемые документы еще раз напоминают о необходимости серьезного пересмотра концепции истории советского общества, освещение которой было особенно сильно сфальсифицировано официальной историографией".

А вот еще одно мнение, уже о послевоенных событиях. Оно представлено в статье С. Воловца "ЗАПРЕЩЕННАЯ ВОЙНА" (в журнале "РОДИНА", No 5, 1990). Во-первых, обращаю внимание на то, как ее автор назвал войну в Корее. По количеству жертв он относит ее к третьей самой кровавой войне 20-ого века. После изложения ряда ранее неизвестных фактов, автор пишет: "Мы приоткрыли завесу тайны и дезинформации над нашей историей, хотя и здесь остается непочатый край работы. Но мы практически ничего не знаем о замыслах Сталина в отношении послевоенного устройства и "переустройства" мира. Считал ли он послеялтинскую Европу "окончательным решением", или у него были планы распространения народных демократий дальше на Запад? Судя по тому, что в апреле 1949 года довольно поспешно был создан Североатлантический союз, наши бывшие союзники в мировой войне остро ощущали угрозу.... [и еще:] Было бы неверно считать, что Сталин просто согласился с инициативой Ким Ир Сена [на войну]. Степень оказывавшейся ему поддержки показывает, что он [Сталин] преследовал свои собственные и, видимо, значительные интересы. Какие?..."

Но серьезный пересмотр концепции советской истории - дело сложное и как показала работа над этой книгой, - действительно, работы "непочатый край". В частности, информация о событиях в СССР в 1946-1953 годов "рассыпана" на "тысячи осколков", а хорошие и правильные выводы можно сделать только на основе полной картинки, для чего ее надо сначала "склеить". А этим практически никто не занимался. Я же считаю, что за три года поисков мне удалось собрать "картинку" в первом приближении. Ее действительные размеры должны быть гораздо больше. И кто знает, какие еще "дикие небылицы" и непризнанные подвиги ждут своего часа.

2. Используемые цитаты, как правило, я выделяю в тексте курсивом, а поясняющий текст заключаю в квадратные скобки ([]). Названия источников привожу по ходу изложения, что гораздо удобнее, чем размещать их в сносках. Кроме того, данные по источникам даю в более коротком виде, чем это принято при подготовке научных трудов. Но моя книга - не диссертация. Я больше заботился об удобстве чтения.

3. В первом оригинале рукописи широко использовались иллюстрации, однако, в деле ее распространения текст "с картинками" в ряде случаев оказывается неудобным. Поэтому пришлось отказаться от иллюстраций с надеждой размещения их на "www"- или "ftp"-серверах в "Internet".

ДАЙДЖЕСТ "ДНЯ-М-2"

Как уже отмечалось во введении, засекреченность послевоенного периода меня интересовала еще в детстве, которое я провел в г. Волгограде. В пионеры нас принимали весной 1968 года напротив дома имени сержанта Павлова (58 дней державшего его оборону в войну). Память о той войне тогда еще была очень свежа. Кое-что рассказывал отец. В частности, он иногда вспоминал, как водил "заигрывающий" танк "ИС-2" в атаку. В их батальоне почти все танки были "Т-34" или американские "Шерманы" и только один тяжелый "ИС-2". И бывали случаи, когда все танки шли в обход, а "ИС-2" посылали прямо на противника "наводить шум". А немцы старались попасть в зад башни, где хранилось 27 снарядов. Тогда она, весом 11 тонн, взлетала в воздух. Еще отец рассказывал, что место под стволом у "ИС-2" танкисты называли "снарядоулавливателем" и когда командиры танков ездили на завод получать машины, то просили наварить на это место дополнительную броню. А вот у "ИС-3" конструкция башни оказалась гораздо лучше.

Но кроме воспоминаний о войне, отец вспоминал еще нечто важное с его точки зрения, но что практически никак не объяснялось историками-профессионалами и чему раньше я тоже не придавал никакого значения: он изредка то ли с гордостью, то ли с грустью заявлял, что служил срочную службу 6 лет. "Ну и что", - думал я и даже не знал, как отреагировать. Но когда сам прослужил 2 года в гвардейском танковом полку Кантемировской дивизии в должностях командира взвода и командира роты, то стал задумываться: как это - 6 лет СРОЧНОЙ службы? "А какой был СРОК?" - как-то спросил отца. "А никакой!" ответил он и добавил: "Многие возмущались, заявляли, что нам надо учиться, заводить семью, а в ответ начальники говорили: "Служите и все!... Вы не понимаете!!!... Обстановка !!!...". Странно, любой солдат знает, каков срок его службы в мирное время. Любые сроки сверх срока оформляются отдельным договором и ПО ЛИЧНОМУ СОГЛАСИЮ. Заставить служить сверх срока никто не имеет права ПО ЗАКОНУ!

Короче, как он объяснил, было так: парни 1925 года рождения призывались в 1942-м (кроме "старших" возрастов), 1926 - в 1943-м, 1927 (мой отец родился в апреле1927) - в 1944-м. А увольняли их всех с весны до осени 1951-ого. Причем, с 1945 по 1949 массовых призывов не было. Если учесть, что должны были призывать 19-летних, то получается, что при возобновлении призыва должны были призвать сразу два или три призывных возраста.

Как-то однажды, просматривая номера газеты "Красная Звезда", в номере 168 от 25.07.1996 на 3 странице нашел ответ редакции на такой вопрос читателя: "Интересно, служат ли сегодня в российской армии участники Великой Отечественной войны?" Ответ начинался словами: "К сожалению, время неумолимо, и сегодня самому молодому участнику той войны, учитывая, что последним военным призывом были люди 1926 года рождения, - не менее 70 лет..."

"Извините, - закричал я про себя, - А как же мой отец?" Опять затасовывание? Или опечатка? Может, редакция вычислила 1926 год следующим образом: война закончилась в 1945 г., по закону должны были призывать 19-тилетних, откуда выходит: 1945 - 19 = 1926. Но во-первых, в войну призывали, начиная с 17 лет. Во-вторых, последний массовый военный призыв был в 1944-м. Получается: 1944 - 17 = 1927.

В период работы над книгой как-то однажды мы с женой съездили на могилу ее отца, которого я никогда не видел (он умер где-то за полгода до нашей с ней первой встречи). Стою перед памятником и читаю дату рождения: "29.V.1927". Вспомнив, что его детство как-то связано с Севастополем, я спросил жену, - "а где он был в 1945?". "Юнгой во флоте", - ответила она (но надо учесть, что воинские звания ее не интересуют, хотя и лейтенант медслужбы запаса). И добавила: "А потом долго был там... Ну как твой отец!... Они же одногодки!". Вот и еще одна моя встреча с 1927-м. Их было у меня было несколько. Но мы отвлеклись.

С годами чувство засекреченности послевоенного периода не ослабло (собственно, как и предвоенного). И вот после прочтения книги "День-М" весной 1994 у меня как-то само собой возникло хобби - собирать информацию о 1946 1953 годах. Причем, в качестве доказательства гипотезы, которую я сформулировал сам себе в том же виде, в каком она присутствует в книгах "Ледокол" и "День-М". И с применением той же методики.