Бернацкий Г. Г. Философия. Учебник для вузов. 2-е изд

Вид материалаУчебник

Содержание


1. Теоретический тип знания.
Отношение к истине как к высшей ценности
К размышлению.
3.2. Философия и искусство
3.3. Философия и религия
3.4. Философия — особая форма культуры
3.5. Образ философии
3.5.1. Философия как высшая мудрость
Вот несколько примеров
Образ философии как высшей мудрости — это картина, сюжет которой определяется тем, кто ее рисует.
3.5.2. Философия как бесплодное умствование («игра в бисер»)
3.5.3. Философия как идеология
3.5.4. Философия как самостоятельный взгляд на жизнь
Подобный материал:
Кармин А. С, Бернацкий Г. Г. Философия. Учебник для вузов. 2-е изд. — СПб.: Питер, 2006.


ЧАСТЬ I. СПЕЦИФИКА ФИЛОСОФИИ


Глава 3. ФИЛОСОФИЯ В КОНТЕКСТЕ КУЛЬТУРЫ


Чтобы очертить место, занимаемое философией в современной куль­туре, рассмотрим ее соотношение с наукой, религией и искусством.


3. 1. Философия и наука

Философия возникла в синкретическом единстве с наукой и на протяжении всей своей истории сохраняет черты сходства с ней. Характерными общими чертами науки и философии являются следующие.

1. Теоретический тип знания. Особенность такого знания состоит в том, что оно не просто описывает, а объясняет действительность. В его построении важнейшую роль играют размышления, рассуждения. Оно опирается на логические выводы и доказательства и выра-
жается в абстрактных понятиях.

► Основные понятия философии и науки называются категориями.

В каждой науке есть свои категории (например, в термодинамике — теплота, энергия, энтропия и пр.). К философским категориям относятся как понятия хорошо знакомые каждому (сознание, время, свобода, истина и др.), так и понятия малоупотребительные в обиходе, но играющие основополагающую роль в тех или иных философских системах (монада, вещь в себе, трансцензус, экзистенция и др.).

2. Отношение к истине как к высшей ценности, на достижение которой нацелен труд ученого и философа. Во всех других видах человеческой деятельности истинное знание нужно ради какой-то другой цели, и к нему стремятся как к средству достижения этой цели.

Шофера, обнаружившего неисправность мотора, интересует истинное знание о ее причинах — но не само по себе, а лишь для того, чтобы устранить эту неисправность. Судье необходимо установить истину, чтобы на этой основе вынести справедливый приговор.

Только в науке и философии целью деятельности является истина сама по себе, истина как таковая. Истинное знание в сфере этой деятельности добывается ради него самого, и если уж используется в ней как средство, то лишь как средство получения нового истинного знания.

Другое дело, что наука и философия нужны обществу в конечном счете потому, что служат средством удовлетворения каких-то общественных потребностей, и за пределами научного и философского познания их результаты используются в практических целях.

К размышлению. Известно изречение Аристотеля: «Платон мне друг, но истина дороже». Смысл его, очевидно, в том, что для Аристотеля истина дороже дружбы (возможно и более обобщенное истолкование этого изречения). Определите свое отношение к нему. Готовы ли вы согласиться с Аристотелем?1

Общность между наукой и философией породила традицию считать философское знание разновидностью научного. В соответствии с этой традицией различные области философского знания именуются философскими науками (см. 1.3), философам присуждают ученые степени кандидата и доктора наук, исследовательские философские учреждения включают в систему Академии наук и т. д. Однако если философию с наукой объединяют общие характеристики, то следует ли отсюда делать вывод, что философия является наукой?

Ответ на этот вопрос зависит от того, что понимается под словом «наука». В русском языке оно имеет чрезвычайно широкий смысл: им можно обозначить все, чему учатся, включая даже «науку страсти нежной» (Пушкин). При таком употреблении этого слова философия, конечно, тоже наука. Но если говорить о науке в том смысле, какой имеют в виду, когда к ней относят физику, геологию, биологию, археологию, языковедение, технические науки и т. п., то вопрос о том, является ли философия наукой, оказывается очень непростым.

_______________________________________________________________________________________________________________________________

Ответив на этот вопрос, загляните в 9.8.1.


Что отличает философию от науки?

1. Наука (если.иметь в виду указанные выше области научного познания) исследует реальный мир, а не то, что люди о нем думают. Ее интересует объективное знание о явлениях действительности, а не субъективное мнение людей о них. Философия же, занимаясь иссле­дованием принципов человеческого понимания действительности, имеет дело именно с этим пониманием, а не с самой действительностью. Она изучает мысли, суждения, мнения, убеждения людей, т. е. содержание их знания.

«Во все времена и везде философия — это язык, на котором расшифровываются свидетельства сознания»1.




Изучая содержание человеческого сознания, философия имеет возможность делать выводы и о действительности, которая отражается в сознании. Но сознание людей — не зеркало, в нем не просто отражается действительность, а формируется и человеческое отношение к ней. Кроме научных знаний о действительности в сознании содержится множество всякого рода других духовных феноменов — чувства, эмоции, желания, идеалы, фантазии, суждения здравого смысла, убеждения и предубеждения, связанные с культурными традициями, житейским опытом, индивидуальными особенностями личности. Поэтому философия, с одной стороны, строит свои суждения о действительности на более обширном и разнородном материале, чем наука. А с другой стороны, весь этот материал заставляет философию смотреть на действительность сквозь призму человеческого отношения к ней, сложившегося в определенную историческую эпоху и у опреде­ленных групп людей (рис. 3.1).


Философия


Содержание сознания


Действительность




Рис. 3.1

Таким образом, философская мысль в отличие от науки всегда имеет своим предметом не мир сам по себе, а человеческий взгляд на мир, человеческое понимание мира. Человек — отправ-ная точка философских суждений о мире.

Философия близка к гуманитарным отраслям научного познания — культурологии, искус-ствоведению, литературоведению и т. д. (так на.зываемым «наукам о духе»). Однако каждая из этих дисциплин изучает лишь некоторую отдельную сферу духовной жизни людей и не может в своих рамках осмыслить общие, исходные, «предельные» основания, на которые опирается все содержание сознания в целом. Эту задачу решает только философия. Но, решая ее, она, конечно, тесно соприкасается с гуманитарными науками и черпает из них материал для своих выводов.

2. Научное знание отражает действительность, т. е. то, что существует, что есть (или было, или будет). А философия не просто отражает существующее — она нацелена главным образом на описание и объяснение того, что, согласно принятым за основу идеям и принципам, должно быть. В философских учениях речь идет о том, как человек должен жить, к чему он должен стремиться, как следует представлять мир и место человека в нем, как надо понимать истину и что нужно делать для ее достижения и проверки, на каких принципах должны строиться человеческие отношения, каким .должно быть наилучшее устройство общества и т. д. Самые важные философские вопросы — это вопросы о высших жизненных ценностях и идеалах, которые должны определять жизнь и деятельность людей и в свете которых должны оцениваться все явления действительности.

Но представления о высших жизненных ценностях — счастье, добре, красоте, идеальном обществе, идеальной семье и т. д. — это не описания реальных объектов, существующих на самом деле, а воображаемые образцы, используемые нами для оценки реальных объектов.

_______________________________________________________________________________________________________________________________

1- Мамардашвгиш М. К. Философия — это сознание вслух // Как я понимаю философию. М, 1990. С. 57.

Например, идеалы свободы и справедливости не являются описаниями той свободы и той справедливости, которые существовали или существуют в каком-то реальном обществе. Никогда и нигде не было общества, в котором полностью реализовались бы эти идеалы. Кто думает, что для постижения идеальной справедливости надо сначала увидеть ее «в натуре», тот никогда ничего о ней не узнает. Идеальную справедливость нужно «изобрести», «придумать», мысленно вообра­зить. Иного пути к ее пониманию нет.

Смысл, в котором человек понимает высшие жизненные ценности и идеалы, не есть что-то такое, что существует «само по себе», в готовом виде в человеческой мысли или в окружающем человека мире. Он рождается где-то на границах сознательного отношения человека к миру, уже как бы и вне этого отношения (т. е. возможно, корни его уходят в область подсознания).

Философские размышления помогают человеку определить этот смысл, сформулировать его, сделать содержанием сознания. Но — не чужие, а свои собственные философские размыш-ления! Ибо каждая личность уникальна и неповторима, и у каждой личности образуется свой, уникальный и неповторимый комплекс высших жизненных ценностей и идеалов. Заимствовать их откуда-то со стороны невозможно, так же как, скажем, совесть или любовь к поэзии; они должны быть сотворены, выношены, а то и выстраданы каждой личностью самостоятельно. Изучение философии дает знания, необходимые для самостоятельных размышлений, но «выучить» свои высшие жизненные ценности и идеалы по учебнику нельзя.

3. Научное знание зиждется на прочной почве фактов. Даже самые смелые научные гипо-тезы должны находить подтверждение в данных опыта. Только знание, проверенное опытом, счи-тается в науке истинным. Но философские идеи, касающиеся исходных, «предельных» оснований сознательного отношения людей к действительности, являются утверждениями, которые нельзя ни доказать, ни опровергнуть какой-то совокупностью опытных фактов. Причина этого кроется имен-но в «предельном» характере таких идей: «предельность» их в том и состоит, что они выходят за рамки нашего опыта и выступают как нормативы (правила, принципы) мышления о том, что в опыте не дано.

В самом деле, философские суждения о ценностях и идеалах опираются не на факты, а на мысли о том, что следует считать желательным, лучшим, необходимым. Поэтому никакими опытными данными проверить и обосновать истинность мыслей о ценностях и идеалах невозможно.

Как, например, проверить истинность утверждений типа: «Человек должен быть честным и благородным» или «Высшая ценность в жизни — творчество»? Факты свидетельствуют, что в действительности очень часто честные и благородные страдают, а торжествуют подлецы. Но разве отсюда следует, что надо быть подлецом? Точно так же никакие данные опыта не помогут нам выяснить, что «на самом деле» является высшей жизненной ценностью — творчество или, скажем, любовь. Каждый волен иметь на это свой взгляд.

4. Поскольку во многих случаях философские утверждения невозможно с помощью опытных данных «окончательно» доказать или опровергнуть, постольку по одному и тому же вопросу в философии могут существовать различные точки зрения. Плюрализм мнений, взглядов, теорий, учений — необходимое условие развития философской мысли. В философии существуют так называемые «вечные» проблемы, которые обсуждаются на протяжении многих веков (напри-мер, проблемы свободы и необходимости, смысла человеческого существования и др.). Любое решение таких проблем не является «единственно верным» и вызывает сомнения и споры.

Из сказанного не следует делать вывод, что философское познание вообще не способно давать истину. Вероятно, мир настолько многообразен, что разные и даже противоречащие друг другу решения философских проблем могут содержать какую-то долю истины — каждое по-своему.

К размышлению. Н. Бор (который был не только выдающимся физиком, но и прекрасным философом) как-то сказал, что великая истина— такая истина, противоположность которой тоже великая истина. Это очень глубокая мысль, особенно важная в отношении философских истин.

Исторический опыт свидетельствует, что в процессе развития философии постановка «вечных» проблем изменяется, понимание их углубляется, и нередко истины, казавшиеся альтернативными и несовместимыми, впоследствии сочетаются и взаимно дополняют друг друга.


Как же ответить на вопрос о том, каково соотношение между философией и наукой? В принципе возможны четыре различных ответа (рис. 3.2):

- а — философия включает в себя науку;

- б — философия входит в состав пауки;

- в — философия и наука — это разные области знания;


- г — философия и наука — это различные, но частично совпадающие, пересекающиеся области знания.

Рис.3.2

Решение «а» отражает ситуацию, сложившую в античности, когда все наукисчитались ветвями философии. Такой взгляд, однако, отражал лишь начальный этап развития философии и в последующей ее истории был пересмотрен. Решение «б» соответствует традиционному представ-лению об общности философии и науки. Согласно этому представлению, наука вышла за рамки философии, но философия сохранила за собою статус науки и стала одной из ее областей. Однако из сказанного выше вытекает, что при наличии определенного сходства между философским и научным знанием философия все же представляет собою особую форму знаний, которую нельзя безоговорочно подводить под понятие науки. Решение «в» в противоположность предыдущему игнорирует общность философского и научного знания и не учитывает реальных связей между ними.

Наиболее отвечающим действительному положению дел является решение «г». Оно предполагает, что философское знание отличается от научного, но в то же время сохраняет связь с последним. Эта связь проявляется как в традиции строить философские учения в «науко­подобных» теоретических формах, так и том, что имеются проблемы, общие для философии и науки (например, философские проблемы физики, биологии, психологии), решение которых ведет к получению научно-философского знания (заштрихованная часть круга на рис. 3.2г). Вместе с тем значительная часть философского знания (не-заштрихованная часть круга на рис. 3.2г) не носит научного характера и не входит в состав науки, не получает теоретического оформления и излагается в виде рассказов, притчей, собраний афоризмов и свободных рассуждений («эссе», «дискурс»).


3.2. Философия и искусство

Отличие философии от искусства заключается в том, что философия есть область теоретического, а искусство — художественного мышления. Философ мыслит абстракциями, поэт — художественными образами. Первый доказывает и объясняет, второй показывает и опи­сывает. В искусстве главное — эмоциональный контакт автора с читателем, слушателем, зрителем. Художественный образ воздействует прежде всего на их чувства и через это воздействие побуждает их к размышлению (да и то не всегда). В философии же автор прямо и непосредственно обращается к разуму читателя или слушателя, стремясь увлечь его за собой главным образом с помощью логики, а эмоциональные средства могут играть при этом лишь вспомогательную роль.

Однако между философией и искусством есть много общего. Как в философии, так и в искусстве главный предмет внимания — человек, его духовный мир, его восприятие и понимание явлений действительности. И философ и художник защищают и обосновывают определенные человеческие ценности и идеалы (один — преимущественно с помощью логической аргумен-тации, другой — преимущественно эмоционально-эстетическими средствами); окружающая че­ловека действительность осмысливается и оценивается ими в свете этих ценностей и идеалов. Они стремятся донести до других свое видение мира, сделать доступными и понятными для других свои духовные прозрения и прорывы в неведомое.

Как поймет человек то, что хочет выразить в своем произведении композитор или поэт, какой отклик вызовет оно в его душе — это зависит не только от автора, но и от данного человека. Каждый может истолковывать улыбку леонардовской Джоконды по-своему. Точно так же и понимание философских идей оказывается неоднозначным. Трактовка смысла и значения философских произведений, как и творений искусства, меняется в зависимости от культурно-исторических условий, происходящих в обществе процессов, социального положе­ния человека, его индивидуальных особенностей.

Подобно шедеврам искусства, труды великих философов не стареют. В каждую эпоху в них обнаруживается что-то ранее недооцененное, непонятое и неистолкованное, в результате чего они приобретают новый смысл и актуальность. Поэтому они всегда остаются современ-ными.

В философии, как и в искусстве (в отличие от науки), изучение книг и учебников, кратко суммирующих все, что сделано предшественниками, не может заменить непосредственного знакомства с их творчеством. Можно изучить эйнштейновскую теорию относительности по учебнику, ни разу не заглянув в работы самого Эйнштейна. Но нельзя разобраться в марксизме, не читая Маркса. Для овладения философией самостоятельное чтение классических философских произведений столь же необходимо, как необходимо собственными глазами видеть, скажем, картины Левитана или Сальвадора Дали, чтобы в полной мере понять и оценить их. Никакие описания и объяснения здесь не могут заменить подлинника.

Из разнообразных видов искусства ближе всего к философии литература и поэзия. Не случайно многие из крупнейших деятелей человеческой культуры были одновременно и видными философами и прекрасными писателями (Цицерон, Вольтер, Руссо, Гете, Радищев, Толстой и др.).

Нередко литературно-художественное произведение, написанное в форме поэмы или романа, несет в себе глубокое философское содержание (хотя далеко не всякие философские идеи могут быть выражены в такой форме). Подобного рода произведения трудно однозначно отнести либо к искусству, либо к философии.

В мировой художественной литературе имеется множество произведений, в которых ставятся и обсуждаются серьезнейшие философские вопросы: «Божественная комедия» Данте, «Рубайята» Омара Хайяма, «Фауст» Гете, романы Достоевского «Преступление и наказание» и «Братья Карамазовы», Т. Манна «Доктор Фаустус» и «Иосиф и его братья», О. Хаксли «Желтый Кром» и «О, дивный новый мир», Г. Гессе «Игра в бисер», В. Тендрякова «Покушение на миражи» и пр. Иногда в художественных произведениях встречаются вставки, в которых автор, переходя с художественно-образного языка на язык философской теории, в систематической форме излагает свой философскую концепцию по какой-либо проблеме. Так, Л. Толстой в эпилоге «Войны и мира» помещает настоящий философский трактат о свободе и необходимости в истории, а Т. Манн в свою «Волшебную гору» включает философское исследование проблемы времени.

Наоборот, некоторые философы прибегают к литературно-художественным жанрам для выражения и популяризации философских концепций. Это делали, например, крупнейшие представители современной философии экзистенциализма Ж.-П. Сартр (1905-1980), написавший роман «Тошнота», и А. Камю (1913-1960), автор повестей «Посторонний», «Падение» и др. Существуют и произведения, которые можно отнести к художественно-философской прозе («философские эссе»). В таком стиле писали русские мыслители П. Чаадаев (1794-1856) и В. Роза-нов (1856-1919), датский философ С. Кьеркегор (1813-1855), немецкий философ Ф. Ницше (1844-1900) и др. Блестящим примером этого жанра является знаменитая «Исповедь» Л. Толстого.

Следует заметить, что все сколько-нибудь крупные философы даже в самых строгих философско-теоретических трудах не пренебрегали возможностями художественно-образного выражения мысли.Таким образом, философия и искусство, будучи разными форма­ми духовного творчества, тем не менее частично пересекаются друг с другом1.

_______________________________________________________________________________________________________________________________

1- О взаимодействии искусства и философии см.: Бранский В. П. Искусство и философия. Калининград, 1999.


С
оотношение их аналогично соотношению философии и науки (рис. 3.3).

Рис.3.3.


3.3. Философия и религия

В религии, как и в философии, речь идет о самых общих представлениях о мире, из которых люди должны исходить в своей жизни. Религиозные представления, как известно, выражаются в учении о Боге, о божественном творении мира, о бессмертии души, о божьих заповедях, которые человек должен выполнять, и т. д. Эти фундаментальные религиозные идеи по своему характеру сходны с философскими. Но они в рамках религии не обосновываются, а принимаются на основе веры и не подлежат никакой критике. Философия же стремится аргументировать все свои утверждения. С помощью логических рассуждений она развивает теоретические системы идей и при этом постоянно подвергает критике свои собственные выводы. Религия авторитарна, она навязывает человеческому разуму определенные «сверхразумные» догматы. Философия автономна, в ней разум не подчиняется никакому давлению и все решения принимает сам.

Однако религия тесно сближается с философией, как только ставится задача доказательства бытия Божия, рационального обоснования религиозных догматов. Постановка такой задачи ведет к образованию особого философского направления — религиозной философии (теологии, теоретического богословия). Решение этой задачи есть уже дело не религии самой по себе, а религиозной философии, строящей теоретическую систему оснований, на которые опирается религиозное учение. Следовательно, верующий обращается к философии, когда старается обосновать свою веру. Но религиозное учение от этого не превращается в философское: философским оказывается не оно само, а его обоснование.

Таким образом, философия и религия могут вступать в контакт. Существуют различные религиозно-философские доктрины, в которых религиозное содержание подкрепляется фило-софской аргументацией. Но, разумеется, существует и множество философских учений, несовместимых с религией. Философы могут быть как верую щими, так и атеистами. Соотношение философии и религии похоже на соотношение ее с наукой и искусством (рис. 3.4)





К размышлению. Философское мышление должно быть свободно от догм, оно предполагает беспощадный критический анализ всех, даже самых, казалось бы, очевидных утверждений, тогда как любая религия содержит догматы, всякое сомнение в которых осуждается ею как грех. Значит ли это, что веруюший, становясь на путь философского мышления, отступает от религии? Значит ли это, что философ, если он с самого начала исходит из религиозных убеждений и не сомневается в своей вере, ограничивает свободу философского мышления?


3.4. Философия — особая форма культуры

Философия есть сложный и изменчивый культурный феномен, который не укладывается в какую-то раз и навсегда данную рубрику. Она может сближаться с наукой, искусством, религией и даже принимать их облик. У нее есть много общего с ними. Границы, отделяющие ее от них, не являются жестко определенными. Но ее нельзя подвести ни под понятие науки, ни под понятие искусства или религии. Это особая форма культуры, относительно самостоятельная область ду­ховной деятельности, отличающейся от всех других ее областей.

В целом соотношение философии с наукой, искусством и религией можно изобразить следующей схемой (рис. 3.5).





Рис. 3.5

Ранняя история философии есть история зарождения теоретической науки. Родив ее, философия сделала великое историческое дело. Но этим культурная миссия философии не исчерпывается. Когда рожденное ею дитя встало на ноги, она не ушла с головой в жизнь своего ребенка, как это делают некоторые родители, а стала жить собственной жизнью и заниматься новыми делами. В ее истории — множество ролей, которые она играла и продолжает играть: она была и руководством к жизни, и упражнением ума, и учением о счастье и добродетели, и изощренной схоластической игрой в абстракции, и служанкой религии, и средством создания социальных утопий, и сферой мистических прозрений и откровений, и особым типом языка, и осо­бого рода художественной «поэзией понятий»... Все это невозможно втиснуть ни в форму науки, ни в какую-либо иную форму. Кроме одной: это все вмещается в единственную форму — в форму философии.

Разнообразие философских идей и учений настолько велико, что может казаться невозмож-ным вообще найти что-либо общее, объединяющее их под знаком философии.

Немецкий философ В. Виндельбанд пишет: «С философами, по-видимому, дело обстоит приблизительно так, как с отдельными личностями, носящими имя Павла, по отношению к которым также никто бы не мог найти общего признака, на основании которого они носят это общее имя». Но, продолжает он, эта аналогия слишком рискованна: если ее принять, то «общая история философии была бы бессмыслицей. Она имела бы тогда ровно столько же смысла, как если бы кому-нибудь впало в голову написать историю всех людей, называвшихся Павлами»1.

Какова же главная нить, связывающая в единое целое разнообразные исторические варианты философии? Вряд ли ее удастся представить в виде границы, очерчивающей содержание философии. Тематика философских размышлений не имеет границ. Различные вопросы то входят в поле зрения философов, то выходят из него: философия постоянно всматривается в общественную жизнь и откликается на нужды современности, зачастую ставя вопросы, которые затем получают решение в науке и практической деятельности людей. Наряду с преходящими, временными зонами философского интереса есть и «вечные» проблемы, которые всегда составляют предмет философии: смысл жизни, соотношение материи и духа, тайна бесконечности, перспективы ожидающего человечество будущего, идеалы добра, справедливости, гуманизма и др. Но и постановка таких проблем не остается неизменной, так же как и предлага-

_______________________________________________________________________________________________________________________________1- Виндельбанд В. Прелюдии. СПб., 1904. С. 9.


емые философами их решения. Сущность и специфика философии, скорее всего, не столько в ее тематике, которая за исключением некоторых «вечных» проблем непостоянна, сколько в ее подходе к поднимаемым ею проблемам. Этот подход, как указывалось выше в 1.2-1.4, заключается в осознании и осмыслении исходных, предельных оснований в любых областях познания, жизни и деятельности человека.


3.5. Образ философии

Положение философии в культуре таково, что она, с одной стороны, представляет собою нечто всем знакомое, поскольку каждый в свой жизни так или иначе сталкивается с философскими вопросами и в большей или меньшей степени философствует; а с другой стороны, она требует глубокой эрудиции и развитых навыков абстрактного мышления, так что на профессиональном уровне ею могут заниматься лишь немногие. «Простые люди», задумываясь иногда над такими вещами, как смысл жизни, свобода, истина, бытие Божие и т. д. не имеют возможности опереться в своих размышлениях на традиции и результаты многовековой философской разработки этих проблем. Книжная философская премудрость представляется им малопонятной. Ее логические тонкости, длинные и извилистые пути рассуждений, ускользающие от понимания абстракции кажутся излишними умствованиями. Широкой публике философия известна, главным образом, понаслышке. На этой основе формируются представления о ней, получающие распространение в культуре, — образы философии.

В свою очередь, сложившиеся в культуре образы философии оказывают влияние на работу философов-профессионалов. У них возникает соблазн подстроить философию под тот или иной ее образ. Выдающиеся философы не поддаются этому соблазну — они улавливают глубинные по-требности культуры и ориентируются на собственное осмысление задач философии. Но развитие философской мысли на пределе ее возможностей требует больших затрат интеллектуальной энергии, критического отношения к общественному мнению и способности противостоять его давлению. В то же время в обществе всегда возникают сиюминутные запросы, ответ на которые ожидают от философии. Поэтому во всяком обществе существует «облегченная» философия, нацеленная на «злобу дня» и освещающая волнующие публику проблемы так, как того требуют обстоятельства (государство, социальная группа, общественное мнение и пр.). Она строится в соответствии с определенным образом философии, который имеет место в общественном сознании.

Существуют некоторые типичные образы философии, присутствующие в сознании широкой публики в различных социально-исторических условиях.

3.5.1. Философия как высшая мудрость

Такой образ философии возник в античные времена. Философия считалась в Древней Греции весьма престижным занятием. Именоваться философом было почетно. Философы-мудрецы пользовались общественным признанием и имели огромный авторитет среди своих современников.

Отношение к философии как к высшей мудрости сохраняется в обществе и в наши дни, хотя и не является столь общепризнанным, как это было в античности. Такой образ философии существует в умах разных людей — и тех, кто более или менее основательно изучал ее, и тех, кто мало знаком с нею, но в силу каких-то личных причин склонен испытывать к ней почтение. Высказывания о философии в этом духе можно встретить в художественной литературе разных исторических эпох.

Вот несколько примеров
  • «Философия — совокупность больших знаний и высокого ума. Это сверкающее облако, на которое наступил Христос, возносясь на небо» (А. Дюма. «Граф Монте Кристо»).
  • «Философия — та никогда не подведет. Исчерпать ее невозможно. Она многообразна, как человеческая душа. В ней есть величие, поскольку она занимается познанием мира в целом. Она трактует о Вселенной, о Боге и бессмертии, о цели и смысле жизни, о способностях человека и о пределе этих способностей; и если она не может ответить на вопросы, которые преследуют человека на его пути через темный и таинственный мир, то хотя бы убеждает его сносить свое не­вежество без ропота. Она учит смирению и вливает мужество. Она пленяет не только интеллект, но воображение; и дилетанту — вероятно, намного больше, чем профессионалу, — она дает пищу для размышлений и грез, которыми приятнее всего коротать часы досуга» (С. Моэм).
  • «Если понимать философию в ее истинном значении, то на самом деле жалок тот, кто не философ, т. е. тот, кто не дошел до возвышенного понимания жизни» (Э. Ренан).
  • «Философия награждает меня головной болью, но зато приносит удовлетворение душе» (Б. Шоу).

Однако восхваление философии далеко не всегда связано с глубоким пониманием ее идей. Образ философии как высшей мудрости — это картина, сюжет которой определяется тем, кто ее рисует. То, что принимается за высшую философскую мудрость, на самом деле подчас оказы-вается всего лишь набором весьма тривиальных истин. Характеристики философии, которые выражают возвышенное представление о ней, нередко выглядят очень красиво, но имеют неясный смысл.

Например: философия — «золотой крест над храмом познания»1. Эта на первый взгляд чрезвычайно высокая оценка философии может пониматься и как признание, что она есть лишь внешний элемент храма, который украшает его и символизирует его предназначение, но для тех, кто находится внутри него, не виден и никакой роли в их делах — т. е. в познании — не играет.


3.5.2. Философия как бесплодное умствование («игра в бисер»)

В этом образе отражается реакция на недоступный обыденному сознанию уровень абстрактности философского мышления. Будучи не в силах разобраться в том, что философы делают, обыденное сознание относится к философии как к далекому от жизни, ненужному и бес­полезному занятию.

Представление о бесплодности философии варьируется от допущения, что она все же имеет какой-то смысл, до полного отрицания ее права на существование.

Еще во II в. римский писатель Авл Геллий советовал читателям: «Ознакомиться с филосо-фией нужно, но углубляться в нее не следует».

У К. Чапека в повести «Фабрика Абсолюта» изобретатель Марек говорит: «В философии я ни шиша ни смыслю, для инженера она лес темный, но что-то все-таки в ней есть».

А героиня одной из современных повестей (А. Курочкин «Смерть экзистенциалиста»)

_______________________________________________________________________________________________________________________________

1- См.: Маковелъский А. О. Введение в философию. Казань, 1915. С. 23.

замечает: «В наше время философией интересоваться нельзя. Можно или жить ею, или жить без нее. А флиртовать с ней вредно для здоровья».

Зачастую в художественной литературе образ философии рисуется и в более мрачных красках.

Г. Флобер в сатирическом «Лексиконе прописных истин» дает рекомендации, отражающие принятые в обществе взгляды: «Философия — следует издеваться. Метафизика — смеяться над ней: это служит доказательством высокого ума».

«Системы, подобная Кантовой или Гегелевой, ничем существенно не отличаются от тех карточных пасьянсов, с помощью которых женщины разгоняют тоску существования» (А. Франс. «Сад Эпикура»).

О том же говорит и герой рассказа современного югославского писателя А. Шоляна «Как я стал астрологом»: «Читаю философию. И что же я вижу... Философы эти хваленые пишут так, словно на картах гадают. Все, правда, сходятся в одном, говорят, дальше будет лучше. Ну да ведь и я.это своим клиентам обещаю».

В русской культуре XIX-XX вв. пренебрежительное мнение о философии нашло выражение у многих писателей.

Символичен образ заблудившегося философа у Гоголя в «Вие»: «Философ, пошаривши ногами во все стороны, сказал наконец отрывисто: "А где же дорога?"»

Достоевский в романе «Братья Карамазовы» устами семинариста Ракитина убеждает: «Ты о расширении гражданских прав человека хлопочи лучше али хоть о том, чтобы цена на говядину не возвысилась; этим проще и ближе человечеству любовь окажешь, чем философиями». А в одной из «Записных тетрадей» Достоевского есть запись: «Что такое философ? Слово философ у нас на Руси слово бранное и означает: дурак».

В романе Н. Островского «Как закалялась сталь» один из персонажей — грузчик — вспоминает, как какой-то гимназист рассказывал ему, что «черт знает когда в Греции были такие ученые, что много о себе понимали, называли их философами... Лучшим спецом из них считался тот, кто сорок раз докажет, что черное — это белое, а белое — это черное. Одним словом, были они брехуны». И на экзамене в университет он отвечал так: «Философия... это одно пустобрехство и наводка теней. Я, товарищи, этой бузой заниматься не имею никакой охоты».

Образ философии как оторванной от реальных людских нужд «игры в бисер»1 культиви-руется иногда и самими философами, которые углубляются в узко специальные вопросы и пишут труды на «птичьем языке», недоступном пониманию непрофессионалов. «Философия в наше время — это дело, в котором дай Бог разобраться специалистам, а постороннему нечего и надеяться постичь ее тонкости», — предупреждает С. Моэм. По словам одного из американских философов, в США «философия превратилась в изолированную область знания, пользующуюся все меньшей и меньшей популярностью в интеллигентских кругах общества». Но тем не менее, говорит он, «философский дух продолжает жить, несмотря на все невзгоды»2.


3.5.3. Философия как идеология

Идеологическая функция философии привлекает к ней внимание государственной власти и политических партий. Они обычно стремятся использовать философию для обоснования и разра-ботки своей идеологии. В условиях жесткого государственного режима обществу, как правило, навязывается официозная философия, которая пользуется поддержкой власти. Она преподается в учебных заведениях, пропагандируется в печати, охраняется цензурой и т. д.

В результате идеологическая функция философии становится основой ее образа в общест-венном мнении. Философия на основе этого образа трактуется как служанка идеологии и даже сводится к ней. Специфика философского сознания при этом в значительной мере утрачивается.

Превращенная в теоретизированную идеологию философия догматизируется и закос-теневает в оболочке раз и навсегда сформулированных принципов. Она теряет свободу мысли, отрекается от бесстрашного углубления в предельные основания культуры и смелого констру-ирования новых моделей человеческого бытия, перестает выполнять критическую функцию по отношению к обществу, в котором существует. Все это вызывает негативное отношение к ней у

_______________________________________________________________________________________________________________________________

1- «Игра в бисер» — роман Германа Гессе, в котором речь идет о культуре, замкнувшейся в себе и лишенной реального жизненного содержания.

2- Бранч Т. Рубежи американской философии // Америка. 1978. № 262. С. 2, 4.

мыслящих людей, не находящих в ее содержании того, что философия призвана давать. Но когда инакомыслящие философы подвергаются преследованию и труды их до публики не доходят, ника-кой другой философии публика не знает. Негативное отношение к официозной идеологизирован-ной философии распространяется на всю философию и запечатлевается в ее образе.

Так обстояло дело в советском обществе, где установилось господство единственной философии — догматизированной и примитизированной философии марксизма-ленинизма, приспособленной к обоснованию и защите «линии КПСС». Образ философии как партийно-госу­дарственной идеологии социалистического общества прочно вошел в сознание советских людей. Философы в общественном мнении представлялись (и в большинстве были на самом деле) не столько свободными мыслителями, сколько «верными последователями» основателей марк-систско-ленинского учения и «преданными пропагандистами» дела партии. В культуре социа-лизма такой образ философии удерживался еще и потому, что никакие другие философские направления не могли соперничать с марксистским учением: их просто «не впускали» в культуру — они служили лишь материалом для критики. Только после того как рухнуло установленное властью господство марксистской идеологии в общественном сознании, образ философии как идеологии стал постепенно развеиваться. Современные студенты уже не принуждаются системой преподавания философии к формированию этого ее образа.

3.5.4. Философия как самостоятельный взгляд на жизнь

Среди людей, не занимавшихся систематическим изучением философии и лишь пона-слышке знакомых с фундаментальными философскими проблемами и их решениями, встречаются любители самостоятельно разбираться в этих проблемах. Примером могут служить некоторые герои рассказов В. Шукшина. Житейская мудрость таких людей выливается подчас в ориги-нальные и глубокие суждения философского характера. Самостоятельно формулируемые мировоз­зренческие представления становятся у них основой образа философии как сферы свободного размышления о жизни. В этом образе философия обретает облик, сходный с тем, который она имела на заре своего существования, когда в ней видели «любовь к мудрости».

Современная философия давно стала профессионализированной областью деятельности. Но философия как непрофессионализированный самостоятельный взгляд на жизнь — это культурный феномен, который сопровождал философию на протяжении всей ее истории. Он и доныне является ее спутником. Сам факт его существования — это свидетельство необходи-мости философского мышления для развития духовной жизни человека.