Начало формы Конец формы

Вид материалаДокументы

Содержание


Крушение надежд
Подобный материал:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   84

КРУШЕНИЕ НАДЕЖД


Поздно вечером ко мне подошла Нина и с улыбкой сообщила приятную

новость. Три альпиниста, которых мы уже видели, завтра выходят на Кардывач и

на Риду. Она показала им мое объявление, и они попросили меня к ним зайти.

Благодарю Нину и сразу же иду представляться.

Как ловко все складывается! Уже завтра я двигаюсь к манящему Кардывачу

в компании настоящих альпинистов. Вместо поисков малоприятного человека -

увлекательное путешествие, исполнение желаний. И ребята отличные - как

решительно отложили свой маршрут ради участия в общем деле - в розысках

пропавшего... Как находчиво переодели промокшего героя...

Друзья переупаковываются - вынимают из рюкзака атрибуты,

предназначавшиеся для поисков, вытряхивают и скрадывают штаны и штормовку -

их уже вернул краснолицый.

Иду, а ноги все сильнее болят - начинается "отдача" после проделанного

маршрута. Тренировки, что ли, не хватает?

- Здравствуйте, товарищи!

- Здорово. Ты автор объявления?

- Он самый. Так, значит, завтра на Кардывач?

- Да, у нас все готово. В шесть утра топаем. А ты когда и с кем

думаешь?

Вот так оборот дела! Я-то уже считал, что иду вместе с ними. Как глупо!

Действительно, зачем я им? Они - дружная тройка, опытные ходоки, уже

откуда-то с гор, с трудных маршрутов. У них все рассчитано, собрано...

Растерянно бормочу:

- Да я, собственно, с кем попадется. Не опоздай сегодня с маршрута,

может быть, и с вами успел бы. Конечно, если бы приняли...

Друзья переглянулись.

- Видишь ли, палатка у нас трехместная, но четвертого с натугой

вмещает. Мы бы тебя взяли, но с условием - нам помочь. Мы хотим совершить

одно -два восхождения в районе Кардывача, в сторону от пути. Тут ты нам и

был бы нужен - дежурить в лагере.

Вот она, осуществляющаяся надежда! Палатка у бирюзового озера.

Альпинисты лезут на пик, а я хозяйничаю в лагере. Даю пояснения проходящей

группе туристов - дескать, так и так, здесь и живу. Потом с ними что-нибудь

случается, и я же их где-то спасаю... До чего художественно и, главное,

прытко может мечтать человек! Но первый же вопрос возвращает меня с небес на

землю.

- Хорошо ли ты ходишь? Что это у тебя походка, будто у кавалериста?

- Это - так, временное. От отсутствия тренировки. Знаете, спуск сегодня

был такой, с высокого хребта...

- Ага, ясно. А что на ногах? Сегодня вот в этих ходил?

Мои брезентовые полуботинки уже от одного дня лазанья по камням Ачишхо

имеют совсем жалкий вид.

Я вынужден признаться, что эти туфли - моя единственная обувь.

- Э, так не пойдет. Ну, а свитер, мешок?

- Мешок?

- Ну да, спальный мешок.

- Ах, да. То есть нет. Свитера нет, мешка тоже, но пиджак теплый и есть

одеяло...

Я с тревогой ждал вопроса о рюкзаке и, конечно, не сказал бы о

чемодане. Но им было довольно и того, что они услышали.

- Знаешь что, друг! Ты только не обижайся. Мы народ ходкий. Только что

по Сванетии шли. Трудный траверс, два перевала, два пика... А ты, видно, еще

начинающий - как бы мы тебя не загнали. Ты лучше здесь поживи, подготовься,

справь себе прежде всего башмаки, свитеришко - хоть в долг у кого попроси.

Вот тогда и подбирай компаньонов. А так, босиком, в горы не ходят.

Что было им отвечать?

- Я, конечно... Я завтра и не предполагал...

- Хорошо, что ты к нам сам подошел,- сказал один из них с непроницаемо

серьезным видом, хотя задорные глаза неудержимо смеялись. Хотелось

посмотреть, кто это ищет компаньонов, да не решались. Там ведь говорится о

веселых и умных, а мы - где уж нам уж...

Поделом мне за самонадеянность - смутили вконец, надо скорее уйти. Но и

смущенный, уничтоженный, я стою и любуюсь своими учителями - их

оснащенностью, приспособленностью к походам. Такая экипировка - совсем не

показной петушиный наряд, она необходима, чтобы уверенно, по-хозяйски

двигаться в горы.

- Спасибо, счастливых путей!

Что еще можно сказать? Скорее убежать с глаз долой. Нет, не побежишь,

ведь ноги так болят... Значит, хотя бы полухромая, подойти к регистратуре и

пускай на глазах у Нины - не все ли равно, у кого на глазах? - своею рукою

сорвать с доски это хвастливое объявление.

СЧАСТЬЕ


Утром встречается Энгель.

- Ну, как дела? С альпинистами на Кардывач не пошел? Умаялся вчера?

- Не пошел, Владимир Александрович. Надо еще подготовиться, знаете. С

обувью туго, еще кое с чем...

- Ну, конечно, конечно. А знаешь ли что, мой друг? Энгель положил мне

на плечо свою большую и теплую узловатую руку и, глядя прямо в глаза,

певучим басом заворковал:

- Знаешь ли что, голубчик? Никого ты сейчас не отыщешь, да и с

одежонкой у тебя плохо, и у нас прокатного фонда нет. А мне нужна помощь.

Оставайся-ка у меня на турбазе, поработай в течение своих каникул? И

отдохнешь, и поучишься, и нас выручишь, поводишь экскурсии...

- Но, как же, ведь я ничего здесь не знаю! Чтобы рассказывать другим,

нужно знать самому очень много!

- Ничего, посмотришь, поучишься. Пройдешься сегодня со мною на

экскурсию по Красной Поляне, а вечерком на Греческий мостик. Завтра сходишь

на Сланцы. Ачишхо ты теперь уже знаешь, послушаешь беседы, запишешь себе

кое-что. А еще я покажу тебе целую рукопись краеведа Берсенева -

путеводитель по Красной Поляне.

Получалось, что научиться ремеслу гида можно быстро. Как же было не

согласиться на такое заманчивое предложение?

В жизни многих из нас большую роль играют примеры и авторитеты,

поразившие в детстве. Скольким актерам помог найти и осознать себя виденный

в юности большой артист! Спросите сегодняшнего инженера, как он выбирал

специальность, и почти наверняка услышите в ответ, что он, еще будучи

мальчишкой, боготворил какого-нибудь затейника-слесаря, электрика,

конструктора... Вот и самого потянуло.

Мне повезло по-другому. На моем пути уже в детстве повстречались и

первыми произвели на юную душу неизгладимое впечатление замечательные

краеведы и талантливые экскурсоводы. Это были подлинные "проводники по

прекрасному" (Паустовский говорит так о людях искусства, но здесь его

определение звучит не менее к месту).

Вернусь мысленно еще раз к своей ребячьей поездке - на тряском

грузовике, по коряво-щебнистой в те годы Военно-Грузинской дороге - и

вспомню Казбекскую турбазу. Здесь царила - читала лекции, неутомимо шагала

по горам чудесная старушка, Мария Павловна Преображенская. Трудно было

поверить, что эта маленькая, седая, с живыми радостными глазами женщина -

героиня русского альпинизма, отважная и знаменитая путешественница. И в

шестьдесят лет она оставалась бодрой, подвижной, буквально искрилась

просветительским пылом.

Передо мною был человек, отдавший всю жизнь... одной горе.

Десять раз поднималась она на Казбек, по ее инициативе была установлена

постоянная метеостанция на его вершине. И все-таки трудно сказать, что было

большим подвигом: эти восхождения или последующая самоотверженная работа

знаменитой альпинистки по пропаганде Казбека, ее яркие рассказы о своих

восхождениях, ее все новые и новые неутомимые походы с туристами.

Маленькая женщина запомнилась мне как удивительный человек, как образец

- даже вопроса не возникало, достоин ли он подражания. Если бы только можно

было такого достигнуть!

Подобное же чувство было испытано несколько позже в Крыму. В

Бахчисарае, в Коккозах работали тогда с туристами краеведы, самозабвенно

влюбленные в эти районы и умевшие передавать свои чувства слушателям.

Сколько радостной благодарности проливалось в адрес таких людей со стороны

туристов! Это тоже были все новые и новые образцы для подражания.

'Величие, грандиозность природы обрушивались на всех. Но насколько

глубже они трогали тех, кто заботливыми руками краеведа был подготовлен

полнее постичь эту природу, кто любовался ею, зная названия трав и цветов,

селений и монастырей, зная цену подъемам на манящие снега и льды...

Люди ехали сюда отдыхать, развлекаться. Познание открывало им новые

радости. Генциана названная становилась милее, чем цветок без названия.

Красота умножалась, обнаруживалась все в новых пейзажах, обрывах, соцветиях.

И хорошели люди, видя красивое.

Теперь к этим далеким примерам из воспоминаний детства прибавлялись

примеры близкие: Энгель и мой вчерашний совсем юный экскурсовод-ботаник.

Если может он, почему же не смогу я?

Такое приглашение - счастье. Я должен сделать все, чтобы справиться с

доверяемым мне делом. Я стану краеведом этой земли!


...Мы к высшим радостям причастны, В горах встречавшие грозу.