Рассел Хоуп Роббинс Энциклопедия колдовства и демонологии абердинские ведьмы

Вид материалаДокументы

Содержание


Вебстер, Джон (1610-1682)
Ведьминский знак
Подобный материал:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   59

Вебстер, Джон (1610-1682)


Житель Йоркшира, евангелистского вероисповедания, прошел путь от учителя и проповедника до врача. Написал многочисленные неопубликованные работы по различным предметам от педагогики до металлургии, до конца жизни продолжал полемику в «The Displaying of Supposed Witchcraft» (1677). Пространная цитата дает представление о содержании труда и о позиции В.:

«...я согласен, что существует много разных обманщиков, мошенников и разнообразных личностей, подверженных заблуждению, меланхолии и фантазии.

Но телесные связи, совершаемые между дьяволом и ведьмой, когда он сосет ее тело или вступает с ней в плотское совокупление, или существование ведьм, превращаюшихся в котов или собак, вызывающих бури или нечто подобное, неоспоримо опровергаются. То же самое можно сказать о существовании ангелов и духов, истинности их проявлений, природе астральных и сиде-меских духов, силе заговоров и приворотного зелья вместе с другими случаями, трудными для понимания.

Написано Джоном Вебстером, практикующим врачом».

«Очевидно, что один сон в его пустой голове оборачивается тысячей ведьмовских деяний в реальном мире». Фронтиспис немецкого перевода (1719) книги Вебстера «Displaying of Supposed Witchcraft» (1677), в которой высмеиваются верующие в колдовство. В верхней части гравюры, над дверью, помещен портрет месье Уфле, персонажа, созданного в 1710 г. аббатом Лораном Ьорделоном, дабы высмеять колдовство.


Ведьма


Представление о В. как о еретике (обсуждаемое в статьях Суды и Колдовство), приведшее к тысячам узаконенных убийств в Западной Европе между 1500 и 1700 гг., проиллюстрировать очень трудно. Гораздо легче, на основании распространенного мнения, представить как воплощение зла женщину, «старую, хромую, с затуманенным взором, мерзкую и всю в морщинах» (Скотт Реджинальд). Поскольку большинство обвиняемых были женщинами, подобное представление преобладало и поддерживалось в литературе и иллюстрациях, дойдя до нашего времени в творениях Уолта Диснея. Нидер (ок. 1435г.) заявил, что ведьм было больше, чем колдунов, потому что женщины обладают лживым языком и рассказывают другим о том, чему они научились. Кайзерсберг (1510) согласился, добавив, что женщины более легковерны, впечатлительны, склонны к галлюцинациям, чем мужчины. Король Яков I повторил эти объяснения в Шотландии (1597).

Харснетт, ставший архиепископом Йорка, в «Declaration of Popish Impostures» (1599), следуя за Скоттом, тоже описывает В. как старую каргу:

«Из их [мошенников] показаний вырисовывается представление о ведьме — как о старой, побитой морщинами старухе, согнутой от старости в дугу, так что подбородок соединяется с коленями, опирающейся на посох, с ввалившимися глазами, беззубой, с фурункулами на лице и трясущимися от паралича конечностями, разговаривающей сама с собой на улицах, забывшей «Отче наш» и, в то же время, сохранившей достаточно злой язык, чтобы назвать шлюху шлюхой».

Отметив, что любое необъяснимое нарушение спокойствия часто вменялось в вину В., в особенности на английских колдовских процессах, Харснетт продолжает:

«Если она хотела околдовать старую жену, то говорила в дымоход: «Паке, Макс, Факс»; или могла произнести заговор на мельничные колеса сэра Джона Грентхема: «Пусть те, кто крадет мельничные колеса взывают к милости Господней. И тогда — берегитесь! Будьте начеку, соседи мои!» Если есть у вас больная овца, боров с паразитами, лошадь с язвами на копытах, школьник-озорник, пустомеля девчонка за прялкой или засидевшаяся в девках неряха, и ни каша, ни хлеб с маслом не могут сделать ее толстой, ее легко научить корчиться в падучей: закатывать глаза, скрежетать зубами, перекашивать рот, трястись всем телом, деревенеть руками и ногами. И тогда, если старая матушка Нобс когда-нибудь называла ее идиоткой или посылала к черту, — нет сомнения, что матушка Нобс — ведьма, а девушка — проклята ею».

Джозеф Эдисон дает похожее описание «сморщенной карги», Молли Уайт.

Созданный в XVII в. сборник рассказов-карикатур отразил живописное представление о ведьме во французских и немецких трактатах и в английских памфлетах того времени. Оно настолько укоренилось, что мадам Буриньон (ок. 1666г.) сказала об одной из своих послушниц, которую трое священников объявили ведьмой, что, «не зная, какого вида существо должно быть ведьмой, она думала, что ведьмы безобразны и уродливы... и не могла поверить, что эта девушка — ведьма» (Хейл, «Modern Relations»).

В свою очередь, теологи исходили из народных представлений, и, как заметил Бинсфельд, безобразие стало признаком или показателем [indicium] В. Воден в «Demonomanie» (1580) цитирует пословицу «безобразна как ведьма» и слова Джироламо Кардано (1550), заявлявшего, что он никогда не видел ведьмы, которая не была бы уродлива.

В юмористической книге конца XVIIs. «The Strange and Wonderful History of Mother Shipton» («Удивительная и чудесная история матушки Шиптон», 1686) описывается рождение Урсулы Сутхэлл, позже известной как ведьма — матушка Шиптон: «длинная, очень широкая в кости, с большими вытаращенными глазами, очень колючими и свирепыми. Ее нос, украшенный огромными прыщами, был невероятной длины со множеством изгибов». Урсула была отпрыском ведьмы и дьявола. Обычно считали, как замечает Боден, что дети «следовали примеру своей матери». Рождение от В. считалось доказательством того, что ребенок является ведьмой. В «Compendium Maleficarum» (2 изд., 1626) Гваццо объясняет:

«Инфекция колдовства часто распространяется как зараза к детям от их греховных родителей, которые пытаются добиться благосклонности своих дьяволов. Поскольку алчность Сатаны всегда была безграничной и неудовлетворимой, то, если он однажды входил в семью, он никогда не покидал свой плацдарм без больших осложнений. И это одно из многих явных и определенных свидетельств против тог кто обвинен в колдовстве, если один из его родителей был уличен в данном преступлении. Известны многочисленные примеры наследования этой заразы детьми, поскольку Дьявол всегда озабочен увеличением числа своих сторонников. И он достигает этого наилучшим способом, заставляя и принуждая тех, кто уже находится в его власти, развращать своих собственных детей».

Три веселящиеся ведьмы (гравюра, приписываемая Гансу Бальдунгу Грюну). Молодая ведьма справа играет в чехарду, искусно поддерживая над собой горящий ночной горшок. Эта картинка была задумана как новогодняя поздравительная открытка.

Некоторые из ранних писателей и художников придерживались менее распространенного представления о В. как о юной и привлекательной девице, очевидно, более соблазнительной для дьявола-обольстителя, чем старая карга. Гравюры Ханса Бальдунга Грюна (ок. 1514г.) отражают эту мало распространенную точку зрения. Она была недавно возрождена в панно, предназначавшихся для Музея колдовства в Биаррице, и в изображениях баскских ведьм — молодых обнаженных женщин, намазывающих себя для полета. Истребление молодых и миловидных ведьм, очевидно, было связано с пуританскими настроениями — как у протестантов, так и у католиков — и с опасениями, что соединение красоты с колдовством может обернуться ересью.

Представление о ведьме времен Елизаветы. Из очень редкого трактата «A Most Wicked Work of a Wretched Witch» (1592) («Самые злые козни проклятой ведьмы»), хранящегося в библиотеке Ламбетского дворца.

Ведьма в черной остроконечной шляпе и пелерине, оседлавшая помело или беседующая со своим котом, является составной частью фольклора. К сожалению, подобное представление опровергается тем фактом, что большинство обвиненных в колдовстве не были старухами-чародейками. Даже в Англии, где, несомненно, было привлечено много уродливых старух, гораздо чаще обвинялись молодые женщины.

В Шотландии, на судах над Нортбервикскими ведьмами в 1590г. обвиненные женщины «слыли столь же честными согражданами, как и другие жители города Эдинбурга». В Германии большинство сожженных составляли молодые, образованные, богатые и пользующиеся уважением женщины, как явствует из письма канцлера князь-епископа из Вюрцбурга в августе 1629г. [полный текст см. Вюрцбургские процессы]. Одна из сожженных, 19-летняя Барбара Гебель, так описана в реестре палача: «Она была прекраснейшей девушкой в Вюрцбур-ге». Примерно в то же самое время в Кельне была сожжена другая молодая ведьма, про которую говорили, что она «была самой прекрасной девушкой во всем Кельне».

Наиболее полно ситуацию в Германии оценивает Джордж А. Барр: «Никто не должен завидовать жившим в то время. Злоба и зависть частенько диктовали имена, провозглашаемые в комнате пыток. Богатство, ученость, красота и добродетель часто становились подлинной причиной для обвинения».

Тем же, кто сомневался в преступлениях этих людей, демонологи отвечали, что внешне благочестивое поведение было изощренной уловкой Дьявола: для прикрытия своей дьявольской работы ведьмы делали все, что должен делать добропорядочный католик.

Обвинения в колдовстве могли быть выдвинуты и церковными властями, и даже толпой против любого ученого или мыслящего человека. Д-р Ди, астролог королевы Елизаветы, был обвинен Тайным советом в 1555г. в использовании магии, чтобы убить королеву Марию, но не был осужден. Однако его колдовская репутация усиливалась, а с ней убывала популярность. В 1583г. на него напала толпа, которая затем разграбила его дом и уничтожила библиотеку. Королева же продолжала его поддерживать и в 1590г. выделила ему 100 фунтов на алхимические опыты. Другой алхимик, д-р Джон Лэмб, был менее удачлив: его линчевали как колдуна в 1640г. [см. «Возлюбленная» д-ра Лэм-ба]. Нодье выступил в защиту высокообразованных людей, обвиненных в колдовстве, таких как Савонарола, Нострадамус, Фома Аквинский, Роджер Бэкон и Альберт Великий. Английский перевод, сделанный Дж. Девисом, опубликованный в Лондоне в 1657г., был озаглавлен «The History of Magic by Way of Apology for all the wise men who have unjustly been reputed magicians» («История магии в защиту всех мудрых людей, которых несправедливо сочли магами»). Катрин Кеплер, мать известного астронома, преследовалась за колдовство в 1620г. в Гуглингене, в Швабии (Гюнтер, «Ein Hexenprozess», 1906).

Немецкое представление о ведьме (ок. 1709г.). «Ведьма должна быть злобной старой женщиной, живущей в маленьком прогнившем домике под горой, на опушке леса; она должна часто сидеть у дверей и прясть. У нее должен быть черный кот, две или три метлы, чертенок или два, и два-три дьявольских соска, чтобы черти могли сосать ее». — «Round About Our Coal Fire» (английская рождественская открытка, ок. 1700г.)

Сохранился полный отчет о суде над ней, и ее 49 ответов отражают (ввиду отсутствия вопросов в судебных отчетах) установившийся порядок допроса подозреваемых ведьм [см. Признание].

В сочинениях демонологов можно найти множество синонимов для слова «ведьма». Джордано де Бергамо (1470) отмечает:

bacularia — от «езды на палке»

fascinatrix — от «дурного глаза»

herberia — от ее ядовитых трав

maliarda — от зла или порчи, которые она приносит

pixidaria — от ее коробки с магическими мазями

Бинсфелъд в 1589г. приводит другие названия:

femina sage — мудрая женщина

lamia — кровососущее ночное чудовище

incaniator — чародей

magus — знахарь

maleficius - злодей, приносящий вред людям, животным или собственности

sortiariae mulier — женщина, предсказывающая будущее с помощью жребия

strix — ночная птица veneficia — отравитель

vir sortilegi — волшебник

Но, как замечает иезуит Каспар Шотт, lamia и strix означали одно и то же, то есть saga («Physica Curiosa», 1657). Другие латинские термины для слова «ведьма» встречаются в классических трактатах по колдовству, включая anispix, auguris, divinator, januatica, ligator, mascara, phitonissa, sortilega, stregonis и stregula.

Потт приводит наиболее распространенные немецкие синонимы к слову «ведьма»: Нехеп, Tochterdes Dormers, Unholdinnen, Cabelreiterinnen [наездницы на сенных вилах] Wettermacherinnen, Zauberinnen и иногда Truten и Wickhersen [от wicken — «предсказывать будущее»]. Hexerei впервые появилось на судебных процессах в Люцерне, где мужчина по имени Геглер был подвергнут пытке за колдовство.

Широкий спектр определений приводится в английских трудах. Уиклиф в «Apology for Lollard Doctrines», например, перечисляет: ario/er [чревовещатель], augurer [гадатель], enchantress [чародейка], haruspex [предсказатель по внутренностям], phytoness [заклинатель], sortileger [предсказатель будущего] и множество -mancers — людей, чьей профессией было предсказывать будущие события по воздуху [aeromancer], цифрам и линиям [geomancer], воде [hydromancer] или огню [руromancer]. По мере развития колдовства возникла необходимость классифицировать различные типы ведьм. Эйди, основывая свою классификацию на Второзаконии, устанавливает 9 разновидностей В. Джон Гоул в 1646г. признался на суде, что имеется 8 классов В.:

1Предсказатель, цыганка или предсказательница будущего.

2Астролог, звездочет, предсказывающая по планетам ведьма.


Колдуны:

Колдунами считаются те, кто бормотанием определенных суеверных слов совершает вещи, превосходящие природу, вызывая призраки умерших, притворно заявляя об обнаружении вещей в удаленных и тайных местах и показывая их в любом образе или подобии.

Колдуны прорицающие:

Предугадывают и предвидят вещи, которые должны произойти, и вызывают злых духов с помощью неких заговоров и определенных формул. И с помощью этих слов, как требуется от них, отвечают голосом или как-то иначе, взглянув на появляющиеся перед их глазами в стекле, кристаллах или кольцах картины или образы предметов, которые ищут.

Гадатели:

Знатоки искусства гадания, которое может произноситься предсказывающими духами. Могут указать тех, кто украл вещи, и рассказать, где вещи, потерянные или украденные, находятся.

Фокусники:

Фокусники и ложные целители, которые для исцеления всех болезней и болячек человека и скота используют или некоторые определенные заговоры, или письмена, называемые чарами или заклинаниями, которые вешаются на шею или некоторые другие части тела.

Чародеи и заклинатели:

Чародеи или заклинатели, которые полагают, будто с помощью произносимых специальных слов, надписей, подобий, трав или других предметов они могут сделать то, о чем заявляют, поскольку дьявол либо помогает, либо руководит ими в совершении чудес. От них несколько отличаются ведьмы или карги, и авгуры или предсказатели по полету птиц, а также предсказатели по внутренностям жертвенных животных.

Ведьмы:

Ведьмой или каргой является та, которая, введенная в заблуждение союзом, заключенным с дьяволом, убеждаемая, побуждаемая или обманываемая им, полагает, будто она может сделать по злому умыслу или с помощью проклятия сотрясение воздуха молниями и громом, чтобы вызвать град и бури, передвинуть зеленые поля или деревья в другое место, перемещаться на своем домашнем духе (который обманом принимает форму козла, свиньи или теленка и т.п.) на некую достаточно отдаленную гору в удивительно короткий промежуток времени, а иногда летать на посохе, вилах или некоторых других орудиях и проводить всю ночь напролет со своим возлюбленным, играя, борясь, пируя, танцуя, развлекаясь и ублажая дьявольское вожделение тысячей непристойных забав и чудовищных насмешек.

3. Поющая, скулящая или считающая ведьма, пользующаяся знаками и цифрами.

4. Ведьма, отравляющая снадобьями.

5. Экзорсист или ведьма, заклинающая Духов.

6. Ведьма-гурман.

7. Знахарка, мудрая, ученая или искусная ведьма.

8 . Некромант.

Подобная классификация носила во многом теоретический характер, поскольку все эти злодеяния рассматривались как зависящие от Дьявола и равно считались ересью. Так, Дамхудер в «Practica Rerum Criminalium» (1554) приходит к выводу: «Итак, sortilegi, divinatores (предсказатели) и malefici, (вызывающие порчу), практикующие это дьявольское суеверие, должны быть названы врагами Спасения, и следует верить, что они суть враги рода человеческого». И англичанин Гиффорд замечал: «Волшебник, чародей, предсказатель и все остальные их виды составляют один круг» («Discourse of the Subtle Practices of Devils by Witches and Sorcerers» — «Беседа о мерзких дьявольских делах ведьм и чародеев»).


Ведьминский знак


Формально ведьминский знак, считавшийся доказательством колдовства, — дополнительные груди (polymastia) или соски (polythelia), причем последние более часто встречаются у мужчин, чем у женщин. Фактически большинство описаний говорят о ведьминских знаках как о некоем естественном физическом уродстве. Маргарет Маррей

ссылается на эксперимент, когда из 315 человек, выбранных случайно, у 7 процентов были обнаружены дополнительные соски. Один из скептиков XVIIa., Эйди, критикует традицию рассматривать в качестве ведьминских знаков геморроидальные шишки, длинные мясистые бородавки, миндалевидную железу под языком:

«Очень немногие не имеют никаких личных меток на своем теле, таких как родинки или родимые пятна, которые сплетники называют личными отметками дьявола и многие честные мужчины и женщины имеют на телах наросты, которые эти сплетники называют дьявольскими сосками».

Мы поступаем чересчур опрометчиво, огульно зачисляя наших предков в дураки из-за чудовищной, на наш взгляд, непоследовательности их представлений о колдовстве. Мы находим, что в отношении зримого мира они были столь же разумны, а в понимании исторических аномалий столь же проницательны, как и мы. Но раз допустив, что открыт мир незримый, а с ним и неукротимая деятельность злых духов, какой мерой возможности, вероятности, уместности и сообразности — того, что отличает допустимое от явно нелепого, — могли они руководствоваться, прежде чем отвергнуть или принять на веру те или иные свидетельства? Если девы чахли, медленно угасая, в то время как таяли перед огнем их восковые изображения, если хлеба полегали, скот увечился и вихри в дьявольском разгуле вырывали с корнем дубы в лесу, а вертелы и котлы пускались в устрашающий пляс вокруг какой-нибудь сельской кухни, когда не было ни малейшего ветра, — все это казалось одинаково вероятным, пока были непонятны законы, управляющие такого рода явлениями. Представление о том, что князь тьмы, минуя красу и гордость нашей земли, свирепо осаждает податливое воображение немощной старости, для нас a priori так же правдоподобно, как и неправдоподобно, ибо мы не располагаем ни средством постигнуть его цели и виды, ни данными, чтобы установить, по какой цене эти старческие души пойдут на торжище дьявола. Или, раз воплощением всяческой нечисти почитался козел, вовсе незачем так уж удивляться, что дьявол якобы является иногда в его образе и подтверждает тем самым подобное олицетворение. Что между обоими мирами вообще установились связи — возможно, ошибка, но, поскольку такое допущение было однажды сделано, я не вижу, почему какому-нибудь подтвержденному свидетельствами рассказу этого рода следует доверять меньше, чем любому другому, только оттого, что он нелеп. Нет закона для суждения о беззаконном, и нет правила, которое годилось бы для опровержения грез.

Согласно английской теории XVIIa. считалось, что подобные соски использовались чертенятами, домашними духам и другими представителями дьявола, и поэтому являлись главными признаками колдуна или ведьмы. В книге Майкла Дальтона «Country Justice» (1618) в качестве второго признака ведьмы назван следующий: «Для так называемых домашних духов они имеют некие шишки или небольшие соски на своем теле и в некоторых других интимных местах, посредством которых духи сосут их». Большинство женщин, арестованных Хопкинсом, после того, как им не давали спать две, три или четыре ночи и принуждали оставаться в непрерывном движении, приходили в изнеможение и подтверждали слова Дальтона. Так, на судах в Суффолке в 1645г.

Маргарет, жена Бейтса из Фрамлинхема после двух или трех дней бодрствования призналась, что однажды во время работы она почувствовала, как нечто поднялось по ее ногам, вошло в ее интимные места и ущипнуло ее за эти места, где и были обнаружены эти метки. И в другое время, когда она была на церковном дворе, она почувствовала, что нечто снова щиплет ее в этих местах; и позднее она призналась, что имеет еще два соска, сделанные когда-то, чтобы можно было сосать ее.

Отчеты о судах над ведьмами в Англии, Шотландии и Новой Англии изобилуют описаниями ведьминских знаков. Шедуэлл, драматург периода Реставрации, ссылается на распространенное мнение: «Наличие у них шишек и сосков подтверждают все, кто верит в колдовство» (Ланкаширские ведьмы, 1681). Так, у Элизабет Сойер, ведьмы из Эдмонтона (1621), обнаружили «нечто, подобное соску, толщиной в мизинец, длиной в полпальца, имевшее на конце пупырышек, похожий на сосок, и выглядевшее так, как будто кто-то сосал его». Мери Рид из Кента (1652) «имела явственно различимый сосок под своим языком и показывала его многим». Темпренс Ллойд, одна из последних женщин, повешенных в Англии за колдовство, (1682, Эксетер) была осмотрена Анной Уэй-кли: «Во время осмотра на ее теле обнаружили в интимных местах два соска, висевших плотно и напоминавших кусочки мяса, которые сосал ребенок. И каждый из упомянутых сосков был около дюйма в длину» (Хоуэлл, «State Trials», 1816). При обследовании Бриджит Бишоп, одной из салемских ведьм (1692), «женщина-заседатель обнаружила необычный сосок на ее теле, но во время второго осмотра, через три или четыре часа не было найдено ничего похожего». — К. Мазер, «Чудеса невидимого мира», 1693г.

Доводы, что подобные выступы имеют естественное происхождение, были бесполезны. Например, они не помогли Элизабет Райт и ее дочери Алисе Гудридж, обследованным в 1596г.

Они раздели старую женщину и обнаружили за ее правым плечом нечто, очень похожее на вымя овцы, с двумя сосками, подобными двум большим бородавкам: один сзади подмышкой, другой на ладонь выше, у самого ее плеча. На вопрос, давно ли у нее эти соски, она ответила, что родилась с ними. Тогда они осмотрели Алису Гудридж и обнаружили на ее животе дырку величиной в два пенса, свежую и кровоточащую, как будто некая большая бородавка была вырвана в этом месте» («Удивительнейшая история ведьмы по имени Алиса Гудридж», 1597).

Алиса сказала, что она поранилась ножом два дня назад, поскользнувшись на лестнице, но врач сказал, «похоже, что отсюда сосали» [см. Бартпонский мальчик].

Осмотр обычно происходил публично. Так, не позднее 1717г. в Лестере одну старую женщину обследовали «перед большим количеством добропорядочных женщин этого города. Они показали под присягой, что обнаружили в ее секретных местах два белых куска мяса, похожих на вымя овцы или на сосок кошки». В некоторых случаях обследование производилось свидетелями обвинения, как на суде в Сен-Осайте над Сесиль Целлс. Даже мертвые не освобождались от публичного осмотра. Восьмидесятилетняя Алиса Самуэл была повешена как ведьма по показаниям пяти истеричных детей [см. Уорбойские ведьмы]. В отчете о казни рассказывается:

«Тюремщик, чьей обязанностью является наблюдать за их погребением, снял с них одежду и, когда они были обнажены, обнаружил на теле старой женщины Алисы Самуэл маленький комок мякоти длиной полдюйма, выступающий, как будто сосок, увидев который, он и его жена сначала намеревались не показывать его людям, поскольку он находился в таком интимном месте, которое неприлично видеть. Однако, все-таки не желая прятать столь необычную находку и прилично прикрыв интимное место немного выше соска, они позволили осмотреть его тем, кто стоял рядом. После того, как жена тюремщика взяла этот сосок в руки и слегка оттянула его, из него показалась сперва смесь желтого молока и воды, с виду похожая на молозиво (как сказал тюремщик). Во второй раз появилось нечто вроде чистого молока, и в самом конце — кровь» («Самое необыкновенное и удивительное изобличение», 1593).

Ведьминские знаки часто путали с клеймом дьявола, естественными пятнами на коже, по общему мнению, нечувствительными к боли и считавшимися клеймом, определявшим владельца как дитя Сатаны. Так, Джон Белл, священник из Гледсмура, в начале XVIIIs. включал в одну категорию «нечто вроде синяка, или маленький сосок, или красные волдыри, подобные укусам блох, иногда заполненные мякотью, иногда пустые внутри»

(Белл цитирует памфлет 1645г. «Законы против ведьм и колдовства»). Дальтон не отличал сосков от других знаков, которые бывают в интимных местах, не кровоточат «при прокалывании и, таким образом, требуют внимательного и тщательного поиска». И великий эксперт Хопкинс безоговорочно считал соски дьявольскими метками («Изобличение ведьм», 1647).