5. Вдень Пятидесятницы в день сошествия Святого Духа человечество впервые по падении дохнуло Духом Святым и дышит им в Церкви Православной дыхание это полно

Вид материалаДокументы
Подобный материал:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   31

14 . В неделю по Рождестве Христове (В христианстве ничего не следует изменять, подчиняясь духу времени, но должно строго держаться всего, как изначала заповедано, не ища льготностей)



Дошло до моего слуха, будто вы считаете мои поучения очень строгими и полагаете, что ныне думать так нельзя, жить так нельзя, а стало — и учить так нельзя. Вре­мена не те! Как я порадовался, услышав это! Значит, вы внимательно слушаете, что говорю, и не только слушаете, но готовы бы исполнять то. Чего же больше и желать нам проповедающим (так), как заповедано, и то, что запо­ведано?

При всем том с суждением вашим согласить­ся никак не могу и считаю своим долгом огово­рить его и поправить. Ибо оно помимо, может быть, вашего желания и убеждения исходит из того злого начала, будто христианство может быть изменяемо в своих догматах, правилах и освятительных действиях соответственно духу времени и что оно, применяясь к изменчивым вкусам сынов века сего, может иное прибавить, иное убавить. Это не так. Христианство должно пребыть вечно неизменно, нисколько не состоя под зависимостью и управлением духа века, а напротив, само будучи назначено управлять или властвовать над ним во всех покоряющихся его водительству. Для убеждения вас в этом я пред­ложу вам несколько мыслей.

Говорят, мое учение строго. Мое учение — не мое, и не должно быть мое. С сего священно­го места никто не должен и не может пропове­довать своего учения. И если б я или другой кто дерзнул на это, долой нас отсюда. Мы пропове­дуем учение Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, святых Его Апостолов и Святой Церкви, Духом Божиим руководимой, — и вся­чески заботимся о том, чтоб оно сохранилось в умах и сердцах ваших цело и неприкосновен­но, — с осторожностию всякую мысль проводя и всякое слово употребляя, чтоб каким-либо об­разом не наложить тени на светлое Божествен­ное учение сие. Иначе действовать нельзя. Та­кой закон для проповеди в Церкви от лица Божия положен от начала мира и должен быть в силе до конца его. Святой пророк Моисей, из­ложив народу израильскому от лица Божия за­поведи, заключает: «да не приложите к словеси, еже аз заповедаю вам, ниже да отымете от него: сохраните заповеди Господа Бога нашего, елика аз заповедаю вам и как заповедаю» (Втор.4.2). Сей закон неизменности так непреложен, что Сам Господь и Спаситель наш,— уча народ на горе, сказал: «не мните, яко приидох разорити закон, или Про­роки: не приидох разорити, но исполнити. Аминь бо глаголю вам: дондеже прейдет небо и земля, йота едина, или едина черта не прейдет от зако­на, дондеже вся будут» (Мф.5,17-18). Потом такую же силу дал Он и Своему учению, когда пред истолко­ванием заповедей в духе евангельском приба­вил: «иже аще разорит єдину заповедей сих ма­лых и научит тако человеки, мний наречется в Царствии Небеснем» (Мф.5,19). То есть кто криво пере­толкует их и умалит силу их, будет отвержен в Будущей Жизни. Так сказал Он в начале Своей проповеди. То же самое засвидетельствовал Он и святому Иоанну Тайновидцу в Откровении, где, изобразив последнюю судьбу мира и Церкви, Он говорит: «сосвидетельствую всякому слышащему словеса пророчества книги сея: аще кто прило­жит к сим, наложит Бог на него язв, написанных в книзе сей: и аще кто отымет от словес книги пророчествия сего, отымет Бог часть его от книги животныя, и от града святаго» )Апок.22,18-19). На все же вре­мя от Своего Первого явления миру до Второго пришествия вот какой закон дал святым Апос­толам и их преемникам: «шедше у бо научите вся языки... учаще их блюсти вся, елика заповедах вам», — научите, то есть, не тому, что кто вздумает, а тому, что Я заповедал, — и это до конца мира, — «и се, Аз с вами есмъ... до скончания века» (Мф.28,19-20). Апос­толы приняли сей закон и за исполнение его жи­вот свой положили, отвечая тем, кои страхом на­казаний и смерти хотели было заставить их не говорить так, как они проповедовали: «аще пра­ведно есть пред Богом, вас послушати паче, неже­ли Бога, судите: не можем бо мы, яже видехом и слышахом, не глаголати» (Деян.4,19-20). Сей же закон Апосто­лами предан преемникам их и ими принят и дей­ствует всегда в Церкви Божией — и составляет то, почему она есть «столп и утверждение исти­ны» (1Тим.3,15). Видите, какая неприкосновенная непоколе­бимость! Кто осмелится после сего своевольно коснуться чего или колебать что в учении и за­конах христианских?

Вот послушайте, что говорено было пророку Иезекиилю: «седмъ дней» был он в молитвенном восхищении «и по седмих днех» слышал слово от Господа: «сыне человечь, стража дах тя дому Израилеву, да слышиши слово от уст Моих и возвестиши народу» (Иез.3,15-17). И вот тебе закон! Если увидишь беззаконника беззаконнующего «и не скажешь ему: оставь беззакония и обратися от пути своего; беззаконник той в беззаконии своем умрет, крове же его от руки твоея взыщу» (Иез.3,18). Если ж ты возвестишь беззаконнику, чтоб он обратил­ся от пути своего беззаконного, а он не обратит­ся, то «беззаконник тот в беззаконии своем умрет, а ты душу свою избавиши» (Иез.3,19). Равным образом, если видишь праведника, что он начнет коле­баться в правдах своих, и ты не поддержишь его и не позаботишься образумить его словом тво­им, праведник тот, согрешивший, «в грехах своих умрет, душу же его от руки твоей взыщу. Если ж ты возвестишь праведнику, чтоб не грешил, и он не согрешит, то и праведник жизнию поживет... и ты душу свою избавиши» (Иез.3,20-21). Какой стро­гий закон! А он слышится в совестях всех пас­тырей при избрании и рукоположении их, когда возлагается на них нелегкое иго — пасти вверя­емое им большое или малое стадо Христово, и не пасти только, но и упасти. Как осмелиться по­кривить чем-либо в законе Христовом, когда от этого и нам, и вам пагуба! Если б спасительность учения зависела от нашего воззрения на него и вашего на то согласия, — еще бы был смысл, ког­да бы кто из снисхождения к немощам или по каким притязаниям века вздумал перестраивать христианство и применять его к похотям сердца лукавого. А то спасительность христианского До­мостроительства зависит совсем не от нас, а от воли Божией, от того, что Сам Бог устроил сей именно путь спасения, и притом так, что другого пути нет и быть не может. Стало быть, учить как-либо инако — значит уклоняться с пути пра­вого и губить себя и вас. А в этом какой смысл? Смотрите, какой строгий суд изречен, когда по­добное нечто было в народе израильском в смут­ные времена пленения его. Некоторые Пророки из жалости к мятущимся и страждущим говори­ли к народу речи не так, как повелел Господь, а так, как внушало им сердце их. Вот что Господь заповедал об них Иезекиилю: «сыне человечь, утверди лице твое... на прорицающий от сердца своего, и прорцы на них... горе сшивающим возглавийцы под всякий лакотъ руки, и сотворяющим покрывала над всякую главу всякаго возрас­та, еже развратити души» (Иез.13,17-18). Горе, то есть, тем, кои прописывают всякие льготы и такие нежные предлагают порядки, чтоб никто не ощущал ни­какой неприятности ни сверху, ни снизу, не об­ращая внимания на то, спасительно ли это или пагубно, угодно ли сие Богу или противно. Горе таковым; ибо «сия глаголет Господь... возглавия ваша и покрывала», то есть льстивые, льготные учения, «имиже вы развращаете души... отторг­ну»,— души, развратившиеся сим учением, «рас­сыплю» и вас, развратителей,— погублю (Иез.13,20-21). Вот и польза от льгот и снисхождений, какие слышать вы желаете из уст проповедников! Принимая сие к сердцу, вам не того надобно желать, чтоб мы, из ложного угождения вам, делали какие-либо уступки из христианского учения, а напротив, настойчиво требовать, чтобы мы держались его как можно строже и непоколебимее.

Расскажу вам один случай, которого я был почти что свидетелем на Востоке. Согрешил один христианин; приходит к духовному отцу, кает­ся и говорит: «Как велит закон, так и поступи. Я открываю тебе рану, — уврачуй и, не жалея меня, делай, что нужно». Духовник же разжало­бился искренностию его раскаяния и не нало­жил того пластыря на рану, какой положен в Церкви. Умер тот христианин. Чрез несколько времени является он во сне к духовнику своему и говорит ему: «Я открыл тебе рану и просил пластыря,— ты не дал мне должного пласты­ря, — и вот меня не оправдывают за это». Скорбию объялась душа духовника по пробуждении от сна, и он не знал, что делать. А тот снова является — и в другой, и в третий, и много раз, и каждый день, чрез день и неделю — и все повто­ряет те же слова: «Я просил пластыря, а ты мне не дал его, и вот мне худо за это!» Истомился духовник от скорби и страха. Пошел на Афон, наложил по совету тамошних строгую на себя епитимью, несколько лет провел в посте, молит­ве и трудах, пока не получил извещения, что ра­ди его смирения, сокрушения и труда прощен и он, и тот христианин, которого он не уврачевал по ложной снисходительности.

Вот до чего доводят поблажки и льготы! И кто нам дал власть прописывать их? Так не­чего вам и ожидать их от нас! Слыхали вы про индульгенции папы римского? Вот это и есть — льготности и поблажки, какие он дает напере­кор закону Христову. И что же? От них раз­вратился в вере и жизни весь Запад... И теперь гибнет в неверии и вольностях жизни со своими индульгенциями. Папа изменил многие догма­ты, все Таинства перепортил, расслабил правила церковного руководства и исправления нравов, и все пошло не по намерению Господа — хуже и хуже. Потом явился Лютер — умный человек, но своенравный. «Папа,— говорит,— изменяет все, что вздумает: почему же мне не изменять?!» И начал все строить и перестраивать по-своему и учредил таким образом новую веру — люте­ранскую, далеко не похожую на ту, которая Гос­подом заповедана и святыми Апостолами нам предана. После Лютера выступили философы. «Вот,— говорят,— Лютер завел у себя новую веру, хоть из Евангелия будто, но по своему уму. Почему же нам, и помимо Евангелия, не соста­вить учение по одному своему уму?» И начали умствовать и гадать — и о Боге, и о мире, и о человеке, всякий по-своему, и наделали столько учений, что голова помутится от одного пере­числения их. И стало у них теперь: веруй, как вздумаешь, живи, как хочешь, наслаждайся, чем душе твоей угодно. Никаких законов и стесне­ний не признают и слову Божию не покоряют­ся. Широко у них: все преграды разметаны. Но «путь сей широкий ведет в пагубу» (Мф.7,13) как Господь сказал! Вот куда завело послабление в учении!

Избави нас, Господи, от сих расширений! Воз­любим лучше всякую тесноту, какую во спасе­ние наше прописывает нам Господь. Возлюбим христианские догматы и стесним ими ум свой, — заповедав ему не инако умствовать. Возлюбим христианские правила жизни и стесним ими волю свою, — понудив ее смиренно и терпеливо нести сие благое иго. Возлюбим все руководительные, исправительные и освятительные христианские чины и службы и стесним ими сердце свое,— обязав его перенесть вкусы свои от земного и тленного — к сему Небесному и нетленному. Как в клетку какую себя заключим, или как по тесному какому будем в лещи себя проходу. Пусть тесно,— так что ни направо, ни налево уклониться нельзя,— но зато несомненно, что по сему тесному пути войдем в Царство Небе­сное. Царство сие ведь есть Царство Господне. И путь сей тесный Господь прописал и сказал: «Идите сим именно путем и достигнете Цар­ствия» (Мф.7,13-14). Как тут можно сомневаться, что иду­щий дойдет? И с каким умом станет кто желать каких-либо отмен, когда чрез них тотчас собьешь­ся с пути и погибнешь?

Утверждаясь на сих понятиях, не скорбите, если иное в учении нашем покажется строгим, и о том только удостовериться желайте, Господне ли оно. И когда удостоверитесь, что Господне, принимайте его вседушно, как бы оно ни было строго и стеснительно. Льгот же и послабления в учении и правилах жизни не только не желай­те, но бегайте от них, как от огня геенского, кото­рого не миновать всем, кои выдумывают их и увлекают ими слабодушных вслед за собою. Аминь.

29 декабря 1863 года