«Евгений Онегин» роман А. С. Пушкина (По материалам 6-го издания: М., 2005) Глава восьмая – Отрывки из путешествия Онегина
Статья - Литература
Другие статьи по предмету Литература
? о с к у ч н а я п о р а: стоял ноябрь уж у двора. Я помню море пред грозою: как я з а в и д о в а л волнам, бегущим бурной чередою с любовью лечь к ее ногам! Как часто летнею порою... дыханьем ночи б л а г о с к л о н н о й б е з м о л в н о у п и в а л и с ь м ы! (и т. д.; см. еще в "Путешествии Онегина").
Подбор эпитетов убедительно доказывает психологизм пушкинского пейзажа: улыбка ясная природы, веселая природа, прохлада сумрачной дубравы, томный свет луны, печальная луна (мгла), печальные скалы (Финляндии, где скучал автор "Пиров" Е. Баратынский), веселый первый снег, таинственная сень лесов с печальным шумом обнажалась (ср. таинственные долины), нахмуренная краса сосен, соблазнительная ночь, северный печальный снег, утра шум приятный, полудикая равнина, гордые волжские берега, величавая луна, вод веселое стекло, степь суровая (любезная), неверный лед, Терек своенравный, пустынный снег, философическая пустыня, сонная скука полей (в выпущенной строфе), пустыни неба безмятежны и т. д. Пушкин вскрывает свой субъективизм в отношении природы также с помощью сравнений, заимствуя соответственные признаки из жизни человека: "природа трепетна, бледна, как жертва пышно убрана"... Чаще, однако, обратный прием: образ природы применяется по ассоциации к какому-либо переживанию, состоянию человека:
...Наши свежие мечтанья
Истлели быстрой чередой,
Как листья осенью гнилой.
(VIII, XI)
И в сердце дума заронилась;
Пора пришла, она влюбилась.
Так в землю падшее зерно
Весны огнем оживлено.
(III, VII)
Сменит не раз младая дева
Мечтами легкие мечты;
Так деревцо свои листы
Меняет с каждою весною.
(IV, XVI)
На грудь кладет тихонько руку
И падает. Туманный взор
Изображает смерть, не муку.
Так медленно по скату гор,
На солнце искрами блистая,
Спадает глыба снеговая.
(VI, XXXI)
Поэта память пронеслась,
Как дым по небу голубому.
(VII, XIV)
В выборе явлений природы для сопоставления с человеческим миром Пушкин обычно исходил из простейших наблюдений; в его речевом обиходе находим самое обыденное, бывшее уже и в современной ему поэзии не новым: она увяла, как ландыш, ее глаза, как небо, голубые; встречаются сравнения с ланью, сурком, мотыльком, зайчиком, зверем (наиболее распространенные по форме сравнения с волком, котом выпущены). Столь же просты пушкинские метафоры: увядшее сердце, плоды мечтаний, розы пламенных ланит, жизни цвет, увял венец младости; "пред вами в муках замирать, бледнеть и гаснуть вот блаженство" и пр. Единственный пример сложного по форме, одновременного ввода метафор и сравнений в XXIX строфе VIII главы:
Любви все возрасты покорны;
Но юным, девственным сердцам
Ее порывы благотворны,
Как бури вешние полям:
В дожде страстей они свежеют,
И обновляются, и зреют
И жизнь могущая дает
И пышный цвет и сладкий плод.
Но в возраст поздний и бесплодный,
На повороте наших лет,
Печален страсти мертвый след:
Так бури осени холодной
В болото обращают луг
И обнажают лес вокруг.
В пейзажных зарисовках романа чрезвычайно редки условно-поэтические, книжные обороты европейского классицизма: луч Дианы, лик Дианы; сад приют задумчивых дриад; шум морской немолчный шепот Нереиды; безыменная речка Геллеспонт, вот и весь запас традиционной мифологической стилистики21. Северорусская природа, окружавшая обитателя села Михайловского, давала скромный, но устойчивый материал; социальное самочувствие Пушкина, бившегося в тисках полицейского порядка, заставляло его воскликнуть:
Воображать я вечно буду
Вас, тени прибережных ив,
Вас, мир и сон Григорских нив,
И берег Сороти отлогий,
И полосатые холмы,
И в роще скрытые дороги...
Пушкинский пейзаж всегда "жанровый", он обычно связывается с образами человека, животного, птицы. Рисует ли поэт осень и зиму в IV и V главах, долину в VI главе, лицейский сад в VII главе, петербургскую ночь, ночь в Венеции (I глава) и др., пейзаж оживлен присутствием "осторожного путника" на коне; девы, распевающей в избушке; крестьянина, ямщика, дворового мальчика, "голодной волчихи", каравана "гусей крикливых", тяжёлого гуся на красных лапках; то говорливой, то немой венецианки молодой и т. д. Пейзаж романа в большинстве примеров зарисован любовно, весело: веселые сороки; зима, крестьянин, торжествуя; летит кибитка удалая 22, дворовому мальчику, заморозившему пальчик, и больно, и смешно; веселая природа, небесная краса; проказы матушки зимы; версты, теша праздный взор; зимы порой холодной езда приятна и легка; веселый мелькает, вьется первый снег; мальчишек радостный народ коньками звучно режет лед; всегда как утро весела; деревня, где скучал Евгений, была прелестный уголок; теперь то холмы, то ручей остановляют поневоле Татьяну прелестью своей; пруд под сенью ив густых раздолье уток молодых.
Заслуживает внимания одна деталь, упорно повторявшаяся поэтом; из зрительных впечатлений он особенно часто выбирал признак блеска, солнышко блистало, луна блестит, блистает речка, зимы блистательный ковер; синея блещут небеса; блеснул мороз; глыба снеговая, на солнце искрами блистая; брега Тавриды... вы мне предстали в блеске брачном; все блещет югом; при блеске фонарей и звезд; везде блистают фонари, блестит великолепный дом и др.; ср. также: лунного луча сиянье гаснет... приют, сияньем муз одетый... поток засеребрился... серебрятся средь полей... деревья в зимнем серебре (все ярко, все бело вокруг)... при свете серебристом луны...