Александр Николаевич Радищев. Путешествие из Петербурга в Москву

Вид материалаДокументы

Содержание


Вышний волочок
Подобный материал:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   27

ВЫШНИЙ ВОЛОЧОК




Никогда не проезжал я сего нового города, чтобы не посмотреть здешних

шлюзов. Первый, которому на мысль пришло уподобиться природе в ее

благодеяниях и сделать реку рукодельною, дабы все концы единый области в

вящее привести сообщение, достоин памятника для дальнейшего потомства. Когда

нынешние державы от естественных и нравственных причин распадутся,

позлащенные нивы их порастут тернием и в развалинах великолепных чертогов

гордых их правителей скрываться будут ужи, змеи и жабы, - любопытный

путешественник обрящет глаголющие остатки величия их в торговле. Римляне

строили большие дороги, водоводы, коих прочности и ныне по справедливости

удивляются; но о водяных сообщениях, каковые есть в Европе, они не имели

понятия. Дороги, каковые у римлян бывали, наши не будут никогда;

препятствует тому наша долгая зима и сильные морозы, а каналы и без обделки

не скоро заровняются.

Немало увеселительным было для меня зрелище вышневолоцкий канал,

наполненный барками, хлебом и другим товаром нагруженными и

приуготовляющимися к прохождению сквозь шлюз для дальнейшего плавания до

Петербурга. Тут видно было истинное земли изобилие и избытки земледелателя;

тут явен был во всем своем блеске мощный побудитель человеческих деяний -

корыстолюбие. Но если при первом взгляде разум мой усладился видом

благосостояния, при раздроблении мыслей скоро увяло мое радование. Ибо

воспомянул, что в России многие земледелатели не для себя работают; и так

изобилие земли во многих краях России доказывает отягченный жребий ее

жителей. Удовольствие мое пременилося в равное негодование с тем, какое

ощущаю, ходя в летнее время по таможенной пристани, взирая на корабли,

привозящие к нам избытки Америки и драгие ее произращения, как-то сахар,

кофе, краски и другие, не осушившиеся еще от пота, слез и крови, их омывших

при их возделании.

- Вообрази себе, - говорил мне некогда мой друг, - что кофе, налитый в

твоей чашке, и сахар, распущенный в оном, лишали покоя тебе подобного

человека, что они были причиною превосходящих его силы трудов, причиною его

слез, стенаний, казни и поругания; дерзай, жестокосердый, усладить гортань

твою. - Вид прещения {Прещение - запрет.}, сопутствовавший сему изречению,

поколебнул меня до внутренности. Рука моя задрожала, и кофе пролился.

А вы, о жители Петербурга, питающиеся избытками изобильных краев

отечества вашего, при великолепных пиршествах, или на дружеском пиру, или

наедине, когда рука ваша вознесет первый кусок хлеба, определенный на ваше

насыщение, остановитеся и помыслите. Не то же ли я вам могу сказать о нем,

что друг мой говорил мне о произведениях Америки? Не потом ли, не слезами ли

и стенанием утучнялися нивы, на которых оный возрос? Блаженны, если кусок

хлеба, вами алкаемый, извлечен из класов, родившихся на ниве, казенною

называемой, или по крайней мере на ниве, оброк помещику своему платящей. Но

горе вам, если раствор его составлен из зерна, лежавшего в житнице

дворянской. На нем почили скорбь и отчаяние; на нем знаменовалося проклятие

всевышнего, егда во гневе своем рек: проклята земля в делах своих.

Блюдитеся, да не отравлены будете вожделенною вами пищею. Горькая слеза

нищего тяжко на ней возлегает. Отрините ее от уст ваших; поститеся, се

истинное и полезное может быть пощение.

Повествование о некотором помещике докажет, что человек корысти ради

своей забывает человечество в подобных ему и что за примером жестокосердия

не имеем нужды ходить в дальные страны, ни чудес искать за тридевять земель;

в нашем царстве они в очью совершаются.

Некто, не нашед в службе, как то по просторечию называют, счастия или

не желая оного в ней снискать, удалился из столицы, приобрел небольшую

деревню, например во сто или в двести душ, определил себя искать прибытка в

земледелии. Не сам он себя определял к сохе, но вознамерился

наидействительнейшим образом всевозможное сделать употребление естественных

сил своих крестьян, прилагая оные к обработыванию земли. Способом к сему

надежнейшим почел он уподобить крестьян своих орудиям, ни воли, ни

побуждения не имеющим; и уподобил их действительно в некотором отношении

нынешнего века воинам, управляемым грудою, устремляющимся на бою грудою, а в

единственности ничего не значащим. Для достижения своея цели он отнял у них

малый удел пашни и сенных покосов, которые им на необходимое пропитание дают

обыкновенно дворяне, яко в воздаяние за все принужденные работы, которые они

от крестьян требуют. Словом, сей дворянин некто всех крестьян, жен их и

детей заставил во все дни года работать на себя. А дабы они не умирали с

голоду, то выдавал он им определенное количество хлеба, под именем месячины

известное. Те, которые не имели семейств, месячины не получали, а по

обыкновению лакедемонян пировали вместе на господском дворе, употребляя, для

соблюдения желудка, в мясоед пустые шти, а в посты и постные дни хлеб с

квасом. Истинные розговины {Розговины (разговенье) - первое употребление

мясной и молочной пищи после поста.} бывали разве на святой неделе.

Таковым урядникам {Таковым урядникам - то есть жившим согласно такому

порядку.} производилася также приличная и соразмерная их состоянию одежда.

Обувь для зимы, то есть лапти, делали они сами; онучи получали от господина

своего; а летом ходили босы. Следственно, у таковых узников не было ни

коровы, ни лошади, ни овцы, ни барана. Дозволение держать их господин у них

не отымал, но способы к тому. Кто был позажиточнее, кто был умереннее в

пище, тот держал несколько птиц, которых господин иногда бирал себе, платя

за. них цену по своей воле.

При таковом заведении неудивительно, что земледелие в деревне г. некто

было в цветущем состоянии. Когда у всех худой был урожай, у него родился

хлеб сам-четверт; когда у других хороший был урожай, то у него приходил хлеб

сам-десят и более. В недолгом времени к двумстам душам он еще купил двести

жертв своему корыстолюбию; и, поступая с ними равно, как и с первыми, год от

году умножал свое имение, усугубляя число стенящих на его нивах. Теперь он

считает их уже тысячами и славится как знаменитый земледелец.

Варвар! Не достоин ты носить имя гражданина. Какая польза государству,

что несколько тысяч четвертей в год более родится хлеба, если те, кои его

производят, считаются наравне с волом, определенным тяжкую вздирати борозду?

Или блаженство граждан в том почитаем, чтоб полны были хлеба наши житницы, а

желудки пусты? чтобы один благословлял правительство, а не тысячи? Богатство

сего кровопийца ему не принадлежит. Оно нажито грабежом и заслуживает

строгого в законе наказания. И суть люди, которые, взирая на утучненные нивы

сего палача, ставят его в пример усовершенствования в земледелии. И вы

хотите называться мягкосердыми, и вы носите имена попечителей о благе общем.

Вместо вашего поощрения к таковому насилию, которое вы источником

государственного богатства почитаете, прострите на сего общественного злодея

ваше человеколюбивое мщение. Сокрушите орудия его земледелия; сожгите его

риги, овины, житницы и развейте пепл по нивам, на них же совершалося его

мучительство, ознаменуйте его яко общественного татя {Тать - преступник.},

дабы всяк, его видя, не только его гнушался, но убегал бы его приближения,

дабы не заразиться его примером.