Жизнь Божественная" Sri Aurobindo "

Вид материалаКнига

Содержание


ОТ СЕМИКРАТНОГО НЕВЕДЕНИЯ к СЕМИКРАТНОМУ ЗНАНИЮ
Подобный материал:
1   ...   36   37   38   39   40   41   42   43   ...   56
Глава XIX

ОТ СЕМИКРАТНОГО НЕВЕДЕНИЯ к СЕМИКРАТНОМУ ЗНАНИЮ

Семь ступеней на почве Неведения, семь

ступеней на почве Знания.

Махопанишада (V.1)


Он нашел обширное Мышление с семью го-

ловами, рожденными из Истины; он создал не-

кий четвертый мир и стал универсальным ...

Сыны Небес, Герои Всемогущего, мыслящие

напрямую, дающие голос Истине, основали

план озарения и постигли первый план над

Жертвой ... Мастер Мудрости поверг каменную

крепость и призвал Табуны Света, ... Табу-

ны, стоящие в секрете на мосту над Фальшью

меж двух миров, нижнего и верхнего; желая

Света во тьме, он послал вверх Табуны Лучей

и раскрыл из-за вуали три мира; он разрушил

город, таящийся в засаде и вызволил три ми-

ра из Океана, и открыл Зарю и Солнце и Свет

и Мир Света.

Риг Веда (X.67.1-5)


Мастер Мудрости в своем первом пришест-

вии к рождению в верховном эфире великого

Света, -- множество его рождений, семь уст

у его Слова, семь у него Лучей, -- пронзил

тьму своим криком.

Риг Веда (IV.50.4)

Вся эволюция в сущности является поднятием силы сознания в проявленном существе, так чтобы оно могло подниматься в более великую силу того, что еще не проявлено, из материи -- в жизнь, из жизни -- в разум, из разума -- в дух. Именно это должно быть способом роста из ментальной в духовную и супраментальную манифестацию, из все еще полуживотного человечества в божественное существо и божественное житие. Должна быть достигнута новая духовная высота, широта, глубина, тонкость, яркость нашего сознания, его субстанции, его силы, его чувствительности, должен произойти подъем, расширение нашего существа, должна увеличиться его пластичность и интегральная способность, и должно произойти принятие разума и всего, что находится ниже него, в бо'льшее существование. В будущей трансформации характер эволюции, принцип эволюционного процесса не изменится фундаментально, хотя и модифицируется, но будет по-королевски продолжаться на более широкой шкале и в освобожденном движении. Изменение в высшее сознание или состояние бытия является не только всей целью и ходом религии, всей высшей аскезы, Йоги, но это также сама тенденция самой нашей жизни, тайная цель, находящаяся в итоге работ. Принцип жизни в нас неизменно стремится утвердить и усовершенствовать себя на планах разума, витальности и тела, которыми он уже обладает; но он также само-направляем идти за пределы и трансформировать эти принципы в средства для развертывания сознательного духа в Природе. Если бы только и просто некоторые наши части, интеллект, сердце, воля или витальное я-желание [desire-stlf], неудовлетворенные собственным несовершенством и миром, боролись бы за то, чтобы отбросить эти несовершенства и перейти к бо'льшим высотам существования, согласные предоставить остальные части природы заботиться о самим себе или погибнуть, тогда полная трансформация не могла бы произойти, -- или, по крайней мере, произойти здесь. Но это не интегральная тенденция нашего существования; природа трудится к тому, чтобы поднять нас в высший принцип бытия, высший по отношению к тому, что был развит здесь, но ее полной целью в этом подъеме отнюдь не является разрушить саму себя с тем, чтобы этот высший принцип мог исключительно утвердиться путем отвержения и угасания Природы. Поднимать силу сознания до тех пор, пока она не перейдет от ментального, витального и физического инструментария в сущность и мощность духа -- это совершенно необходимая вещь, но это не единственная цель или вся вещь, которая должна быть сделана.

Нашим призывом должно быть жить на новой высоте во всем нашем существе: чтобы достичь этой высоты, нам не следует вновь растворить наши динамические части в неопределенном веществе Природы и благодаря этой освобождающей потере пребывать в блаженном покое Духа; это всегда можно сделать, и это приносит великий покой и свободу, но то, что сама Природа требует от нас, это то, чтобы мы в целом, какими мы сейчас являемся, были подняты в духовное сознание и стали проявленной и многогранной мощностью духа. Интегральная трансформация является интегральной целью Существа в Природе; это внутренне присущий смысл ее вселенского порыва само-превосхождения. Именно по этой причине ход Природы не ограничен ее возвышениями до нового принципа; новая высота -- это не узкая остроконечная башня, она приносит с собой расширение и устанавливает большее поле энергии, в котором мощность нового принципа может получить достаточную игру и место для возникновения. Это действие подъема и расширения не ограничено крайне возможной широтой в сущностной игре самого нового принципа; оно включает в себя подъем того, что было низшим, в высшие ценности: божественная или духовная жизнь будет не только подразумевать ментальную, витальную, физическую жизнь, преобразованную и одухотворенную, но она придаст им более широкую и более полную игру, чем та, что была открыта для них, пока они находились на собственном уровне. Нашему ментальному, физическому, витальному существованию не требуется быть разрушенными в ходе нашего само-превышения, а также им не нужно приуменьшиться или ослабиться в одухотворенном существе; они могут стать и в действительности становятся богаче, более мощными и более совершенными; в их божественном изменении они прорвутся в те возможности, которые в неодухотворенных условиях невообразимы или практически неосуществимы.

Эта эволюция, этот процесс возвышения и расширения и интеграции является по своей природе ростом и подъемом из семикратного неведения в семикратное знание. Затруднение этого неведения -- конституционное; оно ведет к многократному неведению о настоящем характере нашего становления, к несознанию нашего тотального "я", и ключом этого неведения является ограничение тем планом, в котором мы живем, и теперешним преобладающим принципом нашей природы. План, в котором мы живем, это план Материи; теперешний преобладающий принцип нашей природы -- это ментальный интеллект с чувство-разумом, который зависит от Материи как от своей поддержки и опоры. Как следствие, преобладание ментального интеллекта и его мощностей с материальным существованием, как оно видится через чувство, и с жизнью, как она сформирована в компромиссе между жизнью и материей, является особенным штампом конституционного Неведения. Этот природный материализм или материализованный витализм, этот зажим нашими началами является формой само-ограничения, сужающего диапазон нашего существования, которое упорно настаивает на человеческом бытии. Это первая необходимость его физического существования, но впоследствии под действием первичного неведения она обращается в цепь, которая сковывает каждый шаг при движении человека вверх: попытка вырасти из этого ограничения полноты, мощи и истины духа, ограничения, накладываемого материализованным ментальным интеллектом, и вырасти из подчинения души материальной Природе есть первый шаг к настоящему прогрессу человечества. Ведь наше неведение не полное; это ограничение сознания, -- это неполное незнание, которое является штампом того же самого Неведения в чисто материальных существованиях, в чей план материя не просто включена, а является доминирующим принципом. Это частичное, ограничивающее, разграничивающее и, по большому счету, фальсифицированное знание; из этого ограничения и фальсификации должны мы вырасти в истину нашего духовного бытия.

Это преимущественное занятие жизнью и материей является поначалу правильным и необходимым, потому что первый шаг, который человек должен предпринять -- это познать физическое существование и овладеть им, насколько он это может, применяя свое мышление и интеллект к такому переживанию этого существования, насколько чувство-разум может дать ему; но это только предварительный шаг, и если мы остановимся здесь, то не сделаем настоящего прогресса: мы все там же, где и были, и приобрели лишь больше физического простора, где можем двигаться, и лишь больше мощи для нашего разума для того, чтобы основать относительное знание и недостаточное и сомнительное мастерство, приобрели лишь больше мощи для нашего жизненного желания, чтобы перемещать вещи и толкаться и суетиться посреди массы физических сил и существований. Крайнее расширение физического объективного знания, даже если оно охватывает наиболее удаленные солнечные системы и глубочайшие слои земли и моря и наиболее тонкие мощности материальной субстанции и энергии, не является сущностным обретением для нас, не является той одной вещью, которую нам крайне необходимо обрести. Вот почему евангелие материализма, несмотря на ослепительные триумфы физической Науки, всегда оказывается в конце тщетной и бесполезной верой, и вот почему сама физическая Наука со всеми ее достижениями, хотя она и может обеспечить комфорт, никогда не может принести счастья и полноту бытия для человеческой расы. Наше настоящее счастье лежит в истинном росте нашего целостного существа, в повсеместной победе в тотальном диапазоне нашего существования, в мастерстве внутренней, как и более чем внешней, сокрытой, как и явной природы; наша истинная полнота приходит не с описыванием все более широких кругов на том плане, где мы начали, а с превосхождением этого плана. Именно по этой причине, после первого необходимого основания в жизни и материи, должны мы поднять нашу силу сознания, углубить, расширить, утончить ее; сначала мы должны освободить наше ментальное "я" и вступить в более свободную, более тонкую и благородную игру нашего ментального существования: ведь ментальное гораздо в большей степени, чем физическое, является нашим истинным существованием, потому что мы даже в нашей инструментальной или выражающей природе являемся в большей степени разумом, чем материей, являемся скорее ментальными, чем физическими существами. Этот рост в полное ментальное существо является первым переходным движением к человеческому совершенству и свободе; оно по-настоящему не совершенствует, не освобождает душу, но поднимает нас на одну ступень выше из материального и витального поглощения и подготавливает потерю опоры Неведения.

Наше приобретение в становлении более совершенными ментальными существами заключается в том, что мы получаем возможность более тонкого, более высокого и широкого существования, сознания, силы, счастья и восторга бытия; пропорционально тому, как мы поднимаемся по шкале разума, к нам приходят все бо'льшие мощности этих вещей: в то же время наше ментальное сознание обретает для себя бо'льшее видение и мощь и бо'льшую тонкость и пластичность, и мы можем охватить больше из самого витального и физического существования, познать его лучше, использовать его лучше, придать ему более благородные ценности, более широкий диапазон, более возвышенное действие, -- расширенную шкалу, высший исход. По своей характерной мощности человек -- ментальное существо, но на первых шагах появления он больше ментализированное животное, занятое подобно животному своим телесным существованием; он использует свой разум для пользы, интересов, желаний жизни и тела, и делает это как слуга и распорядитель, и еще не как господин и мастер. Именно по мере того, как человек растет в разуме, и в той пропорции, в какой разум утверждает свой авторитет, растет в силе и сам человек. С одной стороны, разум благодаря своей эмансипации контролирует и освещает жизнь и физичность; с другой стороны, начинают приобретать ценность чисто ментальные цели, занятия, преследование знания. Разум высвобождается из низшего контроля и начинает вводить в жизнь управление, поднятие, очищение, более тонкий баланс и гармонию; витальные и физические движения направляются и приводятся в порядок, даже трансформируются, насколько это возможно, ментальным действием; они приучаются быть инструментами рассудка и подчиняться озаренной воле, этическому восприятию и эстетическому интеллекту: чем больше это может быть осуществлено, тем больше раса становится поистине человеческой, становится расой ментальных существ.

Именно это восприятие жизни было выдвинуто Греческими мыслителями, и именно живой расцвет в солнечном свете этого идеала придал такое очарование Эллинской жизни и культуре. Позднее это восприятие было потеряно, а когда возвращалось, то возвращалось значительно уменьшенным, смешанным с путанными элементами: искажение духовного идеала, несовершенно схваченного пониманием и вовсе не реализованного в жизненной практике, а только оказывающего свои позитивные и негативные ментальные и моральные влияния, и давление доминирующего, неординарного витального противодействующего побуждения, которое не могло обрести своего само-удовлетворенного движения, стояли на пути этого суверенитета разума и гармонии жизни, ее реализованной красоты и баланса. Была обретена открытость к высшим идеалам, к большему диапазону жизни, но эти элементы нового идеализма, введенные в действие лишь как влияния, не могли доминировать в жизни и трансформировать ее, и, в конечном итоге, эта духовная попытка, так плохо понятая и нереализованная, была отброшена: ее моральные последствия остались, однако лишенными поддерживающего духовного элемента, вырожденными до неэффективности; витальное побуждение, сопровождающееся громадным развитием физического интеллекта, стало преобладать в расе. Первым результатом было увеличение определенного рода знания и эффективности; впоследствии это породило опасное духовное нездоровье и внесло обширный беспорядок.

Ведь разума самого по себе недостаточно; даже наибольшая игра интеллекта порождает только характерный полусвет. Поверхностное ментальное знание физической вселенной является еще менее совершенным проводником; для думающего животного этого может быть достаточно, но не для расы ментальных существ в труде духовной эволюции. Даже истина физических вещей не может быть полностью познана, а также верное использование нашего материального существования не может быть открыто физической Наукой и единственно внешним познанием или может стать возможным благодаря господству единственно физического и механического процесса: чтобы знать, верно использовать, должны мы идти за пределы истины физического явления и процесса, должны мы знать то, что находится внутри него и за ним. Ведь мы -- не просто воплощенные разумы; есть и духовное существо, духовный принцип, духовный план Природы. До этого плана должны мы поднять нашу силу сознания, расширить при помощи него еще больше, даже универсально и бесконечно, наш диапазон бытия и наше поле действия, поднять при помощи него нашу низшую жизнь и использовать ее для более высоких целей и на бо'льшем плане, в свете духовной истины существования. Наша работа разума и борьба жизни не может придти к какому-либо решению, пока мы не вышли за пределы преследующего нас ведения низшей Природы, не интегрализировали наше природное существо в бытии и сознании, пока мы не научились использовать наши природные инструменты силой Духа и на радость Духа. Только тогда конституционное неведение, неведение о реальном строении нашего сознания, от чего мы страдаем, может преобразоваться в истинное и действенное знание нашего бытия и становления. Ведь то, чем мы являемся, это дух, -- сейчас использующий предпочтительно разум, а жизнь и тело -- подчиненно, с материей для нашего изначального поля, но не единственного нашего поля переживания; но это только сейчас. Наша несовершенная ментальная инструментация -- это не последнее слово наших возможностей; ведь в нас существуют, дремлющие или невидимо и несовершенно действующие, другие принципы за пределами разума и более близкие к духовной природе, существуют более прямые мощности и светлые инструменты, существует высший статус, существуют бо'льшие диапазоны динамического действия, чем принадлежащие нашему теперешнему физическому, витальному и ментальному существованию. Они могут стать нашим собственным статусом, частью нашего бытия, они могут быть принципами, мощностями и инструментами нашей собственной расширенной природы. Но для этого недостаточно удовлетвориться смутным или исступленным подъемом в дух или бесформенную экзальтацию через прикосновение бесконечности; должны развиться соответствующие принципы, подобно тому как развился разум, развилась жизнь, и организовать свой собственный инструментарий, свое собственное удовлетворение. Тогда мы завладеем настоящим строением нашего существа и покорим Неведение.

Покорение нашего конституционного неведения не может быть полным, не может стать интегрально динамическим, если мы не покорили наше поверхностное неведение; ведь эти два связаны вместе. Наше психологическое неведение заключается в ограничении нашего само-знания той малой волной поверхностного потока нашего существа, которая является сознательно пробужденным я. Эта часть нашего существа является изначальным потоком бесформенных или только плохо оформленных движений, несущихся в автоматической непрерывности, поддерживаемых и связываемых вместе активной поверхностной памятью и пассивным лежащим в основании сознанием, связываемых вместе в их течении от одного момента времени к другому, движений, организованных и интерпретируемых нашим рассудком и нашим свидетельствующим и принимающим участие интеллектом. за этим стоит оккультное существование и энергия нашего тайного существа, без чего поверхностное сознание и его активности не могли бы существовать или действовать. В Материи проявлена только деятельность, -- несознательная в наружности вещей, что есть все, что мы знаем; ведь населяющее Материю Сознание -- тайное, сублиминальное, не проявленное в несознательной форме и вовлеченной энергии: но в нас сознание стало частично проявленным, частично пробужденным. Но это сознание частично и несовершенно; оно связано привычным самоограничением и движется по повторяющемуся кругу, -- кроме тех случаев, когда бывают вспышки, намеки или поднимаются волны из потаенных мест внутри нас, что разрушает границы образования или выходит за его пределы или расширяет круг. Но эти случайные посещения не могут расширить нас далеко за пределы наших теперешних способностей, не достаточны для того, чтобы коренным образом преобразовать наш статус. Это может быть сделано только в том случае, если мы принесем в наш статус еще неразвитые высшие мощности и их свет, потенциально в нас присутствующие, и сознательно и обыденно введем их в игру; мы должны быть способными свободно вытягивать эти мощности из тех диапазонов нашего существа, которым они родственны, но которые сейчас для нас несознательны или скорее тайно внутренне сознательны [intraconscient] и вокруг-сознательны [circumconscient] или же сверхсознательны. Или, -- возможно даже большее, -- мы должны войти в эти внутренние и высшие части нас самих посредством внутреннего погружения или тренированного проникновения и принести назад с собой на поверхность их секреты. Или, достигнув еще более радикального изменения нашего сознания, мы должны приучиться жить внутри и более не на поверхности и быть и действовать из внутренних глубин и из души, которая стала бы господином над природой.

Та наша часть, которую мы прямо называем подсознательной, потому что она ниже уровня разума и сознательной жизни, самая нижняя и темная, покрывает чисто физические и витальные элементы нашего телесного существа, элементы нементализированные, не обозреваемые разумом и неподконтрольные ему в их действии. Сюда же можно причислить немое оккультное сознание, динамическое, но не ощущаемое нами, которое оперирует в клетках и нервах и во всем телесном материале и налаживает их жизненный процесс и автоматические отклики. Подсознательное покрывает также те самые низшие работы погруженного чувство-разума, которые более оперативны в животной жизни и жизни растений; в нашей эволюции мы превзошли нужду в каком-либо большом организованном действии этого элемента, но он остается погруженным и тайно работающим ниже нашей сознательной природы. Эта темная деятельность распространяется до скрытого и закрытого ментального слоя, в котором потонули прошлые впечатления и все то, что было отвергнуто с поверхности, и в котором они дремлют и из которого они могут подняться во время сна или при некотором отсутствии разума, принимая форму грез, формы механического действия разума или внушения, формы автоматической витальной реакции или импульса, формы физической ненормальности или нервного возбуждения, формы заболеваемости, расстройства, неуравновешенности. Из подсознательного мы обычно выносим на поверхность столько, сколько нужно нашему пробужденному чувство-разуму и интеллекту для их целей; принося так элементы подсознательного, мы не осознаем их природу, происхождение, действие и не охватываем их собственные ценности, а только переводим их в ценности пробужденного человеческого чувства и интеллекта. Но подъемы подсознательного, его воздействия на разум и тело, происходят по большей части автоматически, незвано и произвольно; ведь у нас нет знания подсознательного, и поэтому мы не контролируем его. И только в ходе переживаний, ненормальных для нас, чаще всего во время заболевания или некоторого нарушения баланса, можем мы начать непосредственно осознавать нечто в немом мире, немом, но очень, активном, осознавать наше телесное существо и витальность или сознательно раскрывать тайные движения механического субчеловеческого физического и витального разума, лежащего в основании нашей поверхности, -- сознания, являющегося нашим, но кажущегося нашим, потому что оно не составляет часть нашей познанной ментальности. Это и многое другое лежит сокрытым в подсознании.

Спуск в подсознательное не поможет нам исследовать эту область, поскольку это было бы погружением в бессвязность или в сон или в тупой транс или в коматозное оцепенение. Ментальное исследование или ментальный взгляд могут дать нам некоторое непрямое и выстроенное представление об этих скрытых активностях; но только отойдя в сублиминальное или поднявшись в сверхсознательное и обозревая оттуда, либо расширяя себя до этих темных глубин можем мы напрямую и тотально осознать тайны нашей подсознательной физической, витальной и ментальной природы. Это осознание, этот контроль крайне важны. Ведь подсознательное -- это Несознательное в процессе становления сознательным; это опора и даже корень наших низших частей существа и их движений. Оно поддерживает и подпитывает все то в нас, что наиболее цепко и что отказывается изменяться, нашу механическую повторяемость невежественного мышления, наше сохраняющееся упрямство чувствования, ощущений, импульсов, пристрастий, наши неконтролируемые фиксированности характера. Животное в нас, -- дьявольское тоже, -- обосновало свое логово в плотных джунглях подсознания. Проникнуть туда, принести свет и установить контроль -- совершенно необходимая вещь для полноты какой-либо высшей жизни, для любой интегральной трансформации природы.

Та наша часть, которую мы охарактеризовали как интрасознательную [intraconscient] и вокругсознательную [circumconscient] является еще более могущественным и гораздо более ценным элементом в строении нашего существа. Эта часть включает в себя большое действие внутреннего интеллекта и внутреннего чувство-разума, внутреннего витального, даже внутреннего тонко-физического существа, которое поддерживает и охватывает наше пробужденное сознание, но которое не выведено на передний план, которое сублиминально, выражаясь современным языком. Но когда мы сможем войти в это спрятанное "я" и исследовать его, то обнаружим, что наше пробужденное чувство и разумение являются по большей части отбором того, чем мы тайно являемся или можем быть, внешне выраженной и во многом искаженной и вульгаризованной редакцией нашего настоящего, нашего сокрытого существа или выбросом из его глубин. Наше поверхностное существо было сформировано с этой сублиминальной помощью в ходе эволюции из Несознательного ради полезности нашей теперешней ментальной и физической жизни на земле; за этим кроется некоторое образование, находящееся между Несознательным и бо'льшими планами Жизни и Разума, образование, созданное в ходе эволюционного спуска и чье давление помогло начаться эволюции Разума и Жизни в Материи. Наши поверхностные отклики на физическое существование поддерживаются деятельностью в этих сокрытых частях, и часто являются откликами оттуда, модифицированными поверхностным ментальным переводом. Но также и та большая часть нашей ментальности и витальности, не являющаяся откликом на внешний мир, а живущая ради себя или выбрасывающая себя в материальное существование с тем, чтобы использовать его и завладеть им, наша личность, является продуктом, объединенной формулировкой мощностей, влияний, мотивов, происходящих из этой могущественной интрасознательной потаенности.

Опять же, сублиминальное распространяется до охватывающего сознания [enveloping consciousness], через которое оно воспринимает встряску потоков и волновых круговоротов, льющихся на нас из вселенского Разума, вселенской Жизни, вселенских тонких Материальных сил. Эти токи, не воспринимаемые нами на поверхности, воспринимаются и допускаются нашим сублиминальным "я" и обращаются в формации, которые могут мощно воздействовать на наше существование без нашего о том знания. Если бы стена, отделяющая это внутреннее существование от внешнего "я", была проницаемой, то мы могли бы знать и иметь дело с источниками наших теперешних энергий разума и жизненного действия и могли бы их контролировать, вместо того, чтобы подвергаться результату их воздействия. И хотя бо'льшая часть сознания может обозреваться сквозь стену или благодаря более свободному сообщению, но только уходя внутрь за вуаль поверхностного разума, и живя внутри, во внутреннем разуме, внутренней жизни, сокровенной душе нашего существа можем мы быть полностью само-сознательными, -- при помощи этого и благодаря подъему к высшему плану разума, более высокому, чем тот, который населяет наше пробужденное сознание. Результатом такого внутреннего жития будет расширение и завершение нашего теперешнего эволюционного статуса, сейчас еще слишком стесненного и усеченного; но эволюция за пределы этого статуса может прийти только с нашим становлением сознательными в том, что сейчас сверхсознательно для нас, путем подъема к родным высотам Духа.

В сверхсознание за пределами нашего теперешнего уровня осознания включены высшие планы ментального бытия, как и родственные высоты супраментального и чистого духовного бытия. Первым совершенно необходимым шагом в направленной вверх эволюции будет подъем нашей силы сознания в эти высшие части Разума, из которых мы уже получаем, но не зная источника, большинство широких ментальных движений, особенно тех, которые приходят с большей мощностью и светом, несущих откровение, вдохновляющих, интуитивных. На этих ментальных высотах, в этой обширности, если сознание сможет преуспеть в том, чтобы достичь их или удержаться там и обосноваться там, нечто из прямого присутствия и мощности Духа, нечто даже, -- как бы ни вторично или косвенно, -- из Сверхразума могло бы получить первое выражение, смогло бы сделать первое проявление, смогло бы вмешаться в управление нашим низшим существом и помочь переформировать его. Затем, благодаря силе переформированного сознания мог бы подняться ход нашей эволюции, и она перешла бы из ментальной в супраментальную и верховную духовную природу. Можно и без действительного восхождения на эти высшие ментальные планы, остающиеся для нас сверхсознательными, или без постоянного или неизменного жития в них, благодаря открытости им, благодаря восприятию их знания и влияний, можно до определенной степени избавиться от нашего конституционного и психологического неведения; можно осознавать себя как духовных существ и одухотворять, сколь бы ни несовершенно, нашу обычную человеческую жизнь и сознание. Могла бы быть установлена сознательная связь и водительство с этой большей, более светлой ментальности и могло бы осуществляться восприятие ее освещенных и трансформирующих сил. Все это находится в пределах достижимого для высокоразвитого или духовно пробужденного человеческого существа; но это будет не более чем предварительной стадией. Чтобы достичь интегрального само-знания, полного сознания и мощности бытия, необходимо восхождение за пределы плана нашего обычного разума. Такое восхождение сейчас возможно в поглощающем сверхсознании; но сейчас это может привести ко входу на высшие уровни только в состоянии недвижимого или экстатического транса. Если контроль этого высочайшего духовного бытия привнести в нашу пробужденную жизнь, тогда началось бы сознательное возвышение и расширение в грандиозные диапазоны нового бытия, нового сознания, новых потенциальностей действия, началось бы поднятие, -- столь интегральное, насколько возможно, -- нашего теперешнего бытия, сознания, действий и их трансмутация в божественные ценности, что вызвало бы преображение нашего человеческого существования. Ведь где бы ни должен был произойти радикальный переход, всегда присутствует это тройное движение, -- восхождение, расширение поля и базы, интеграция, -- в Природном способе само-превосхождения.

Любое такое эволюционное изменение обязательно должно быть связано с отвержением нашего теперешнего сужающего временно'го неведения. Ведь на самом деле мы сейчас не только живем от одного момента времени к другому, но и весь наш взгляд ограничен нашей жизнью в теперешнем теле между единичным рождением и смертью. Как наш взгляд не распространяется далеко в прошлое, также он не распространяется далеко в будущее; так мы ограничены нашей физической памятью и осознанием теперешней жизни в преходящем телесном образовании. Но это ограничение нашего временно'го сознания сокровенно зависит от преобладающего занятия нашей ментальности материальным планом и жизнью, в которой она сейчас действует; это ограничение является не законом духа, а вре'менным условием для намеченной первой работы нашей проявляющейся природы. Если это предпочтение стихнет или будет остановлено, если будет задействовано расширение разума, открытие его в сублиминальное и сверхсознательное, во внутреннее и высшее бытие, тогда станет возможным понять наше сохраняющееся существование во времени, как и наше вечное существование за его пределами. Это существенно, если мы хотим собрать наше само-знание в правильный фокус; ведь сейчас наше целостное сознание и действие искажены ошибкой духовной перспективы, что мешает нам увидеть в правильной пропорции и связи природу, цель и условия нашего бытия. Вера в бессмертие сделана такой жизненной точкой в большинстве религий из-за того, что это самоочевидная необходимость, если нам должно подняться над отождествлением с телом и предпочтительным занятием материальным уровнем. Но одной веры недостаточно для того, чтобы радикально исправить эту ошибку перспективы: настоящее само-знание нашего бытия во времени может прийти к нам лишь тогда, когда мы начнем жить в сознании нашего бессмертия; мы должны пробудиться к конкретному ощущению нашего вечного бытия во Времени и нашего вневременного существования.

Ведь бессмертие в фундаментальной смысле не означает просто некоторую разновидность личного выживания после смерти тела; мы бессмертны благодаря вечности нашего само-существования без начала или конца, за пределами всей последовательности физических рождений и смертей, через которые мы проходим, за пределами чередований нашего существования в этом мире и иных мирах: вневременное существование духа есть истинная бессмертность. У этого слова есть, без сомнения, и другой смысл, имеющий свою истину; ведь, как результат этой настоящей бессмертности, есть вечная непрерывность нашего временно'го существования и переживания из жизни в жизнь, из мира -- в мир, после растворения физического тела: но это естественное следствие нашей вневременности, которая выражает себя здесь как вечность в вечном Времени. Понимание вневременной бессмертности приходит со знанием я в Не-рождении и Не-становлении и со знанием неизменного духа внутри нас: понимание временно'й бессмертности приходит со знанием "я" в рождении и Становлении и транслируется в чувство вечной тождественности души через все изменения разума и жизни и тела; это также не простое выживание, а вневременность, транслированная в манифестацию Времени. Благодаря первой реализации мы освобождаемся от темного подчинения цепям рождения и смерти, это верховная цель почти всех Индийских дисциплин; благодаря второй реализации, добавленной к первой, мы способны обладать свободно, с верным знанием, без неведения, без зависимости от цепей наших действий, переживаниями духа в последовательности временно'й вечности. Сама по себе реализация безвременного существования может и не включать истину переживания сохраняющегося "я" в вечном Времени; сама по себе реализация выживания после смерти может уживаться с представлением о начале или конце нашего существования. Но если обе реализации постигнуты как две стороны одной истины, тогда сознательное существование в вечности, а не в рабстве часа и последовательности моментов является самой субстанцией изменения: существовать таким образом -- это первое условие божественного сознания и божественной жизни. Завладевать и управлять из той внутренней реальности существа ходом и процессом становления -- это второе, динамическое условие, продуктом которого может стать духовное самообладание и само-мастерство. Эти изменения возможны лишь при отходе от поглощающего занятия материальными делами, -- но отсюда не следует необходимость отвержения или пренебрежения жизнью в теле, -- и при постоянном жизни на внутреннем и высшем планах разума и духа. Ибо возвышение нашего сознания до духовного принципа осуществляется при восхождении и отступлении внутрь -- оба движения существенны -- из нашей преходящей жизни от момента к моменту в вечную жизнь нашего бессмертного сознания; но с этим также приходит расширение нашего диапазона сознания и поля действия во времени и вбирание и высшее использование нашего ментального, нашего витального, нашего телесного существования. Тогда приходит знание нашего существа, более не как сознания, зависящего от тела, но как вечного духа, который использует все миры и все жизни для разнообразного само-переживания; мы видим наше существо как духовную сущность, обладающую непрерывной жизнью души, вечно развивающей свои действия в чреде последовательных физических существований, как существо, определяющее наше собственное становление. В этом знании, теперь уже не на уровне идей, а ощущаемом в самой нашей субстанции, становится возможным жить не как рабам слепого Кармического побуждения, а как мастерам -- подчиненным только Божественному внутри нас -нашего существа и природы.

В то же время мы избавляемся от эгоистического неведения; ведь пока мы хоть сколь-нибудь связаны им, божественная жизнь остается либо недостижимой, либо несовершенной в своем самовыражении. Ведь эго является фальсификацией нашей настоящей индивидуальности из-за его ограничивающего само-отождествления с этой жизнью, этим разумом, этим телом: именно отделение от остальных душ запирает нас в нашем собственном индивидуальном переживании и препятствует нам жить как вселенским индивидам: это отделение от Бога, нашего величайшего "я", кто есть одно "я" во всех существованиях и божественный Житель внутри нас. Эго не может пережить изменение нашего сознания в высоте и глубине и широте духа: оно слишком мало и ничтожно, чтобы жить в той обширности, и поэтому растворяется в ней; ведь эго существует за счет своих ограничений и погибает с потерей границ. Существо вырывается из заточения в отдельную индивидуальность, становится универсальным, принимает космическое сознание, в котором оно отождествляет себя с "я" и духом, жизнью, разумом и телом всех существ. Или же оно прорывается вверх, на самую вершину и бесконечность и вечность само-существования, независящего от космического или индивидуального существования. Эго терпит полный крах в космической безбрежности, теряя свою стену ограничения; или же оно проваливается в ничто, неспособное дышать на высотах духовного эфира. Если нечто из движений эго остается в силу привычки Природы, то все же и это постепенно выпадает и замещается новым безличностно-личностным видением, чувствованием, действием. Это исчезновение эго не приносит с собой разрушения нашей настоящей индивидуальности, нашего духовного существования, ведь это существование всегда было универсальным и единым с Трансцендентностью: но происходит трансформация, которая замещает отдельное эго Пурушей, сознательным лицом и образом вселенского бытия и "я" и мощи трансцендентного Божественного в космической Природе.

В том же движении, благодаря самому пробуждению в духе, происходит растворение космического неведения; ведь мы знаем самих себя в качестве безвременного неизменного "я", обладающего собой в космосе и за пределами космоса: это знание становится базисом Божественной Игры во времени, примиряет одно и множество, вечное единство и вечную множественность, воссоединяет душу с Богом и открывает Божественное во вселенной. Именно благодаря этой реализации можем мы достичь Абсолют как источник всех обстоятельств и связей, можем завладеть миром в нас самих в крайне предельной широте и в сознательной зависимости от источника, и занимая его так, поднять его и реализовать через него абсолютные ценности, которые сходятся в Абсолюте. Если таким путем наше знание станет полным во всех сущностных направлениях, то наше практическое неведение, которое в своих крайних формах как неправильное делание, страдание, ложь, ошибка является причиной всех жизненных путаниц и разногласий, уступит свое место правильной воли само-знания, и его ложные или несовершенные ценности отступят перед божественными ценностями истинной Сознательной Силы и Ананды. Для правильного сознания, правильного действия и правильного бытия, не в несовершенном человеческом смысле нашей бедной моральности, а в большом и светлом движении божественного жития, условиями являются единение с Богом, единение со всеми существами, жизнь, управляемая и формируемая изнутри -- наружу, в которой источником всего мышления, воли и действия будет работа Духа через истину и божественный закон, которые не будут построены и сконструированы разумом Неведения, а будут само-существующими и спонтанными в их само-исполнении, будут не столько законом, сколько истиной, действующей в своем собственном сознании и в светлом пластическом автоматическом процессе познания.

По-видимому, таким будет ход и результат сознательной духовной эволюции; преобразование жизни Неведения в божественную жизнь истинно-сознательного духа, переход из ментального в духовный и супраментальный способ бытия, само-расширенного из семикратного неведения в семикратное знание. Эта трансформация будет естественным завершением направленного вверх хода Природы, по мере того, как она поднимает силы сознания от одного принципа к другому, более высокому, до тех пор пока высочайший, духовный принцип не станет выраженным и преобладающим в ней, пока он не поднимет космическое и индивидуальное существование низших планов до их истины и не трансформирует все в сознательную манифестацию Духа. Возникнет настоящий индивид, духовное существо, индивидуальное, и все же вселенское, вселенское и все же само-превосходящее: жизнь больше не будет образованием вещей и действием существа, созданного разделяющим Неведением.