Файнберг В. Л. Иные измерения. Книга рассказов
Вид материала | Книга |
СодержаниеПятнадцать человек на сундук мертвеца |
- Макс Фрай Чайная книга, 3047.43kb.
- Неприкаянные сборник рассказов Москва 2010, 5489.54kb.
- Гейман Нил — Книга кладбищ (любительский перевод), 2534.05kb.
- 2. Т84. Государственные поверочные схемы т 84 Измерения геометрических величин, 3468.15kb.
- Практическое задание на поиск информации в глобальной компьютерной сети Интернет. Вопрос, 1531.76kb.
- Владимир Файнберг Второе посещение острова, 1914.91kb.
- Иные миры, 3004.29kb.
- Пути в иные измерения (Часть, 2604.94kb.
- Ю. нагибин из «Рассказов о Гагарине» Ворота в небо, 371.17kb.
- Лекция Экспериментальные методы измерения равновесной адсорбции, 296.24kb.
Хи-хи
Уже около полутора часов я недвижно лежал распростертый на койке в больничном боксе.
Черный штатив с тремя пластиковыми баночками наверху высился рядом с кроватью, как эшафот. Оттуда через полую иглу, воткнутую в мою вену, сверху вниз по прозрачной пластиковой трубочке медленно, капля за каплей, сочился раствор лекарства. Вена была в разгибе локтя левой руки. Рука, лежащая поверх одеяла столько времени, давно затекла.
Мучительство началось в семь утра. Последний раз дежурная медсестра забегала ко мне в восемь. Подключив последнюю, третью, баночку с темным раствором железа, поправила иглу, сказала, что зайдет минут через двадцать к концу процедуры. И убежала.
Терпел, поглядывал вверх на баночку. К половине девятого она наконец опустела.
Шло время. Сестры все не было.
Я стал подумывать о том, что вот лежу тут беспомощный, забытый. Что пузырек воздуха может попасть через трубочку в мою вену и оттуда по крови влететь в сердце…
— Сестра! — робко воззвал я. — Сестра!
Дверь из бокса в коридор была закрыта. Конечно, никто не мог меня расслышать.
— Сестра! — возопил я в некоторой панике. — Сестра!
Дверь наконец приотворилась. Но в бокс заглянула не медсестра, а крайне неприятное существо, которое я несколько раз видел в сумрачном коридоре больницы.
Стриженное ежиком, то ли девушка, то ли подросток, с как всегда оскалившейся наготове улыбкой, хихикнуло:
— Здорово! Один в палате. Звали?
— Срочно нужна медсестра. Позови, пожалуйста, медсестру.
Утонувшее в застиранной больничной пижаме, плоское, как из-под асфальтового катка, тело у существа как бы отсутствовало.
Хихикнув и припадая на ногу, оно выволоклось за дверь. К моей досаде, закрыв ее за собой.
Вообще терпеть не могу хихикающих людей. Существо, несомненно, было больным человеком. Злиться на него у меня не имелось никаких оснований.. Я вспомнил, как оно с утра до вечера моталось по чужим палатам и коридору, так и липло к любой группке больных или врачей, бесцеремонно пытаясь найти повод похихикать.
— А Лизы нет! — сообщило существо, всовывая голову
- отворившуюся дверь. — У нее дежурство кончилось, хи-хи, уехала домой.
— Тогда попроси — пусть придет та, кто ее сменил.
— Никого еще нет. А что надо?
— Снять капельницу. Скажи врачам, что я уже третий час, как рыба на крючке.
— Всего делов-то?! — Существо подошло, мгновенно выдернуло иглу из вены и откатило капельницу в сторону. — Нужна ватка, хи-хи, чтобы закрыть ранку.
— Ничего, — сказал я. Взяв со стоящей рядом тумбочки чистую бумажную салфетку, приложил к кровоточащей вене, согнул в локте затекшую руку. — Спасибо. Кто ты? Как тебя зовут?
— Пичахча.
— Кто? Что за имя?
— Не знаю. Так меня кличут. Хи-хи. Раньше имела какое-то другое имя.
— Какое?
— Не помню.
— Так ты девушка?
— Нет. Женщина. Врачи говорят — женщина. Сказать, что было?
— Ну хорошо. Присядь тут с краешку и расскажи.
Она подсела на край кровати и, подхихикивая, принялась рассказывать свою историю. Чувствовалось — рассказывает не первый раз.
Выяснилось, она — беженка. Бежала с матерью из Азербайджана, из Сумгаита. Когда в конце концов добрались до Москвы, сняли комнату у какого-то пьяницы-таксиста. Мать устроилась работать в библиотеку. По субботам и воскресеньям подрабатывала продавщицей в хлебном киоске. Зимой простудилась, умерла. Хоронили ее вскладчину работники библиотеки. Девочке тогда было тринадцать лет.
Через несколько дней таксист — хозяин комнаты поздно вечером вывел ее на улицу, посадил в свою машину, отвез в какой-то темный, пустынный двор, вплотную подъехал к кирпичной стене, чтобы она не смогла открыть дверь, ударил по голове, сорвал с нее трусики, спустил с себя брюки, сделал ей очень больно между ног. Потом отъехал в сторону, вышвырнул на снег и переехал ее несколько раз.
Утром ее нашли прохожие. Вызвали «скорую». В больнице оказалось — сломана нога, ребра, поражены почки… Хи-хи.
— Сколько лет назад это было? — спросил я, чувствуя, что больше не в силах выносить это хихиканье.
— Пять лет. А может, шесть. Не помню.
— И как мама называла, не помнишь?
— Нет. Теперь зовут Пичахча.
— Почему?
— Не знаю.
— А где живешь?
— По больницам. Теперь здесь. Уже три года. Лечат. Кормят. У меня документов нет. Зав. отделением добрая. Правда?
— Правда.
Она продолжала хихикать. Но по впалой щеке сползала слеза.
Нужно было что-то сказать, что-то сделать…
Дверь в бокс широко отворилась. Вбежала новая дежурная медсестра.
— Больной! За вами сейчас привезут каталку. Отправитесь на второй этаж для ультразвукового обследования сердца.
Пятнадцать человек на сундук мертвеца
Дворники мотались по лобовому стеклу, сметая сочащуюся с неба морось. Наступил гнилой московский ноябрь. В расплывчатом свете вечерних фонарей вот-вот мог замелькать снег, предвещавший зиму с ее заносами и гололедицей.
Я катил на своем инвалидном «запорожце» с ручным управлением. Катил в крайнем правом ряду, стараясь не мешать обгоняющим меня иномаркам и «жигулям». У остановок, забитых толпами возвращающихся с работы людей, приходилось ждать, пока отойдет переполненный троллейбус или автобус и можно будет двинуться дальше.
Каждый раз, притормаживая, я боялся, что у «запорожца» опять заглохнет двигатель. Вообще последнее время у него вечно что-нибудь портилось, барахлило. Пользоваться машиной становилось опасно. Особенно ввиду наступающей зимы.
Так что пришлось поднакопить и подзанять денег, связаться по телефону с уже знакомым мне автослесарем — странноватым человеком, который работал в подземном гараже недалеко от Киевского вокзала. Сколько я помнил, прошлый раз этот сутулый умелец принял меня весенним утром, когда машин на улицах мало. А теперь велел приехать вечером в час пик, да еще в такую мерзкую погоду.
Так или иначе я благополучно добрался до ворот подземного гаража. Уже вахтер, утонувший в балахоне с капюшоном, созвонился из своей будки с мастером, который велел меня пропустить, уже были открыты ворота, как двигатель все-таки заглох.
Вахтер, видимо привыкший ко всему, толкал и толкал сзади мой «запорожец», а я, вцепившись в руль и нажимая на педаль тормоза, съезжал по крутому спуску во тьму подземелья, скудно освещаемого лампочками.
Так мы добрались до закутка, где рядом со смотровой ямой возился с какой-то машиной мастер.
— Садись и жди, — коротко сказал он. — Там табурет в углу. Я вылез со своей палкой из машины, заплатил вахтеру за услугу и покорно уселся на табуретке рядом с тумбочкой, на которой стояли телефон и будильник.
— Ну, что в этот раз? — ворчливо спросил мастер. Он стоял полускрытый от меня открытым капотом чужой машины, копался в моторе.
Я сказал, опустив часть мелких, как мне казалось несущественных дефектов. Был конец рабочего дня, усталый человек делал мне любезность, собираясь возиться с моим драндулетом.
— В общем, пятнадцать человек на сундук мертвеца, — неожиданно отозвался он. — Потерпи. Сиди и жди.
…Странно прозвучала эта строка из «Острова сокровищ» здесь, в подземелье, где аккуратными рядами уходили во мрак спящие автомашины. Лишь кое-где на их лакированных поверхностях виднелись тусклые отблески верхнего света.
Приходилось набраться терпения, ждать, чувствуя свою никчемность, временами украдкой поглядывать на будильник.
Через полчаса мастер захлопнул капот, сел в машину. Задним ходом ювелирно точно провел ее в тесноте рядов на свободное место и вернулся к моему «запорожцу».
— Значит, проблема с зажиганием, глохнет, — снова начал я перечислять свои беды.
Но мастер перебил:
— Все понятно. Сиди и жди.
Только он открыл капот, только влез в машину и стал включать зажигание, как подземелье озарилось движущимся светом фар и я увидел забрызганную дождем иномарку. Она бесшумно подкатила к одному из рядов, остановилась. Из нее выскочили два человека. Они мигом пересели в стоящие рядом невзрачные «жигули», посигналили.
Мастер бросил мою машину, взял какой-то инструмент, пошел к ним.
«Ну вот, — подумал я, — приехали богатые клиенты. Теперь займется ими».
Но тут было что-то не то. Из окна «жигулей» появилась рука, в которой блеснули новенькой жестью два автомобильных номера. Мастер взял их.
«Жигули» тотчас поехали вверх из гаража. А мастер стал снимать старые номера с прибывшей иномарки и привинчивать к ней новые.
И тут я догадался — машина украдена. Почувствовал себя чуть ли не участником преступления.
— Теперь, пока ищут, до весны будет стоять здесь в передержке, — бросил мне мастер, возвращаясь к «запорожцу».
— А потом? — спросил я.
— Перебьют номер двигателя и все такое, отгонят в Чечню или куда еще. Продадут.
Пораженный этой доверчивостью, я хотел было спросить — имеет ли он свою долю в этих делах, но воздержался и вместо этого вздумал поведать о страшных событиях, происшедших несколько лет назад поблизости от моего дома, на моей улице. Он работал, а я рассказывал о том, как какие-то два милиционера, размахивая жезлами, останавливали выбранную ими машину с одиноким водителем, просили срочно довезти до ближайшего отделения милиции. Водитель сажал их, действительно завозил в глухую часть милицейского двора. Там они без лишних слов зверски убивали несчастного. И сбрасывали его тело в какой-то бездонный люк, где уже гнили тела предыдущих жертв.
— Пятнадцать человек на сундук мертвеца, — отозвался мастер. И посоветовал: — Больше никому не рассказывай.
— Почему? У нас весь квартал об этом до сих пор говорит. Та милиция с ее люком рядом.
Мастер продолжал молчаливо работать. Наконец он кончил возиться с двигателем, электропроводкой, свечами. Залез в салон, включил зажигание. Мотор тотчас зарокотал ровно и четко. Потом машина двинулась, встала над смотровой ямой. Мастер спустился в нее с зажженным фонариком в руке. Стал шуровать там, побрякивая инструментами.
— Спасибо, — громко сказал я. — По-моему, все в порядке.
— Сиди и жди, — глухо донеслось из ямы. — Тут у тебя делов невпроворот.
Он работал не покладая рук, а я с нарастающей тревогой думал о том, что денег у меня маловато…
В конце концов мастер слил из двигателя старое масло, залил новое. Потом забрался в салон, сел за руль, снова включил зажигание, распахнул правую дверцу, позвал:
— Садись со мной!
Я поднялся, распрямил затекшую спину, подошел, сел рядом, спросил:
— Сколько я должен? — и полез в карман за деньгами. Мастер молча включил фары, повел машину к выезду из гаража.
— Спасибо. Я сам, — робко сказал я.
— Сам-сам! Ты мне все тачки переколотишь.
Когда мы выехали, увидели — падает снег. Оба вылезли наружу, вдохнули свежего воздуха. Я снова полез за деньгами.
— Оставь, — сказал мастер. — Мне твои деньги, что слону дробина.
Ошеломленный, я попрощался, стал садиться за руль, и тут-то он сказал:
— Эти двое угонщиков и были два твоих милиционера… Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Те самые.