• Дисциплины
• Виды работ

Преемственность англосаксонских геополитических планов в отношении Европы

Статья - Политология

Другие статьи по предмету Политология

Преемственность англосаксонских геополитических планов в отношении Европы

Наталия Нарочницкая

Очередной передел мира, который случается на каждом переходе в следующее столетие, меньше всего отражает борьбу идеологий ХХ столетия. Демагогические толкования результатов соперничества "тоталитаризма и демократии", увы, слишком напоминают тезис марксистского обществоведения о "главном содержании нашей эпохи - переходе от капитализма к коммунизму". На деле пресловутая "борьба" идеологий почти не влияла на реальные международные отношения ХХ века, включая холодную войну. Что касается сегодняшних "демократических" проектов реструктуризации Восточной и Юго-Восточной Европы, то они проявляют знакомые геополитические и духовные устремления имперского прошлого Старого света.

Венгрия и Чехия, становясь членами НАТО, бегут не от коммунизма, а от чуждой им России, и возвращаются в латинский ареал. Не стоит удивляться и католической Польше, так сочувствующей чеченским бандитам, которые в ознаменование двухтысячелетия Рождества Христова

Наконец, Папа Иоанн Павел II сеет смуту и раздор в одной нации

Ставшее хорошим тоном скептическое отношение к классической геополитике, связываемой в основном со стратегией и планами пангерманистов, призвано также заслонить бесспорный исторический факт: все планы, которые не удались немцам ни в Первую, ни во Вторую мировые войны, прекрасно воплощены в последовательной стратегии англосаксов и вполне реализованы к концу ХХ века. География и расписание расширения НАТО вполне совпадает с картой пангерманистов 1911 года и построениями Ф.Наумана, а то, что не удалось средствами политики и идеологии, довершено с помощью вполне "тевтонских" методов - войной против Югославии.

Геополитические константы новейшего времени. Первая мировая война

Взгляд из конца ХХ столетия на события его начала неожиданно побуждает к выводу, что все столетие является планомерным выражением одних и тех же геополитических и мировоззренческих констант. Это Восточный вопрос, Проливы и Константинополь и духовная и геополитическая дилемма "Россия и Европа". Они отражают протянувшееся сквозь столетия неприятие России как равновеликой всему совокупному Западу геополитической силы и самостоятельной исторической личности с собственным поиском универсального смысла бытия.

Что означал бы для России свободный выход в Эгейское море? Он означал проход к Салоникам, а от них по суше до вардаро-моравской долины - единственной природной равнины на Балканах, соединяющей Западную Европу с южным морским театром. Именно это без всякого захвата чужих территорий обеспечивало бы невиданные геополитические позиции России на поствизантийском пространстве, что ускорило бы неизбежный распад Оттоманской империи в форме, неподконтрольной Западу. Греция могла бы войти в русскую политическую орбиту, сформировались бы крупные однородные славянские православные государства, ориентированные на Россию. В совокупности это - шанс духовной и геополитической консолидации крупнейшего центра мировой политики на евразийском континенте с неуязвимыми границами и выходами к Балтийскому, Средиземному морям и Тихому океану. Латинская Европа была бы довеском Евразии, соскальзывающим в Атлантиду.

Допустить такого ни Англия, ни Австрия, стремящаяся к теплому морю через захват Боснии, да и вся Европа не могли, ибо соперничавший образ христианской истории обрел бы неуязвимый геополитический облик, не давая ни германцам шансов на расширение "Lebensraum", ни англосаксам возможности играть на немецко-славянском столкновении в этом "Lebensraum". Естественным союзником против России становилась и Франция, ибо потенциал немцев обратился бы на нее.

Если с немцами рано или поздно произошло бы естественное размежевание интересов, то для Англии подобный гипотетический исход был особенно неприемлем. Но и немцы предпочитали расширять свой "Lebensraum" экспансией на славянские земли вместо дорогостоящего соперничества за сопредельные территории на Западе, хотя и там с переменным успехом воевали с французами. Поэтому совокупная Европа, забыв о внутренних распрях, всегда сдерживала Россию и освободительные движения подвластных Порте греков и славян. И Россия не всегда поощряла торопливость в освободительном импульсе славян, хотя сочувствовала ему, поскольку не хотела немедленного их попадания в "Pax Germana" по высвобождении из "Pax Ottomana", будучи не в состоянии противостоять неизбежному фронту европейских держав, если бы попыталась этому противодействовать. Это и есть пресловутый панславизм. Вся эта внешне региональная проблематика стала Мировым Восточным вопросом, в котором ни одна западная историография не откровенна.

Почему Россия нуждалась не в завоевании, а в обеспечении свободного выхода в проливы? В силу обстоятельств Россия вопреки клише не стремилась к единоличному контролю, ибо овладение Константинополем и его удержание было России всегда не под силу и потребовали бы такого напряжения усилий, которое сделало бы его бессмысленным. (Договор 1915 года в разгар войны совершенно особый случай - должно же было быть что-то компенсирующее страшные жертвы Восточного фронта, однако такой цели, ради которой готовилась бы война, не было). Наиболее рациональными были бы условия, в которых в случае опасности или нападения на Россию проливы закрывались бы для военных кораблей других держав при одновременном свободно

• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• Далее