Политические альтернативы развития России после Смутного времени
Курсовой проект - История
Другие курсовые по предмету История
°х и поместьях своих владельцев. Рекрутировались они в значительной степени из обедневших дворян. Так, Никитичи-Романовы были арестованы по доносу своего холопа, происходившего из старинного (с XIV в.) дворянского рода Бортеневых. Григорий Отрепьев, тоже отпрыск дворянского рода, как отмечалось выше, служил холопом у тех же Романовых. Известен уход в холопы в середине XVI в. даже одного из белозерских князей. Тот факт, что нам известен в XVI XVII вв. дворянский род Болотниковых, заставляет предполагать в Болотникове разорившегося дворянина. Вряд ли князь Андрей Телятевский стал бы воеводой под началом у своего бывшего холопа, если бы тот не был дворянином.
Всегда требовало объяснения большое количество дворян в войске вождя крестьянской войны, каким обычно рисовался Болотников. Во многих учебниках можно прочитать, что дворяне Пашков и Ляпунов со своими отрядами из эгоистических соображений сначала присоединились к Болотникову, а потом изменили ему, когда стала вырисовываться антифеодальная сущность движения. Однако при этом замалчивалось, что после ухода Пашкова и Ляпунова с Болотниковым остались и поддерживали его до конца многие другие феодалы, в том числе князья Григорий Шаховской и Андрей Телятевский.
Мы плохо знаем программу Болотникова, до нас дошло только изложение ее в документах, исходящих из правительственного лагеря. Излагая призывы восставших, патриарх Гермоген писал, что они "велят боярским холопем побивати своих бояр". Как будто звучит вполне антифеодально. Но прочитаем текст дальше: "...и жены их и вотчины и поместья им сулят" и обещают своим сторонникам "давати боярство и воеводство и окольничество и дьячество". Таким образом, мы не находим здесь призыва к изменению феодального строя, а только намерение истребить нынешних бояр и самим занять их место. Вряд ли случайно, что "в воровских полках" казакам (так именовались все участники восстания) раздавали поместья. Некоторые из этих помещиков-болотниковцев продолжали владеть землями и в первой половине XVII в.
Вряд ли случайно отношение к Болотникову фольклора. Сколько песен и легенд сложено о Степане Разине! На Урале записаны предания о Пугачеве. Но о Болотникове фольклор молчит, хотя, если верить современной исторической науке, именно его должен был бы воспевать народ. Но непослушный народ предпочел "вождю народных масс" другого героя, увы, классово не безупречного "старого боярина Никиту Романовича".
Разумеется, и под знаменами Болотникова, и под стягами других "воровских атаманов", и, наконец, в лагере "тушинского вора", объявившего себя чудом спасшимся "царем Дмитрием", было немало обездоленных, не принимающих жестокого феодального строя, чей протест выливался порой в не менее жестокие, а то и разбойные формы. И все же, думается, ненависть к угнетателям была только одной из нескольких составляющих широкого движения в начале XVII в.
"Тушинский вор", Лжедмитрий II, унаследовавший от своего прототипа авантюризм, но не таланты, жалкая пародия на предшественника, нередко и впрямь игрушка в руках представителей короля Речи Посполитой, не олицетворял собой, как Болотников, никакой серьезной альтернативы тому пути развития, по которому пошла Россия. Может показаться неожиданным и даже раздражающим, но еще одной упущенной возможностью было, на мой взгляд, несостоявшееся царствование сына Сигизмунда III королевича Владислава. Чтобы понять ход рассуждений, необходимо остановиться на обстоятельствах его призвания на московский престол.
2.4 Владислав
В феврале 1610 г., разочаровавшись в "тушинском царике", группа бояр из его лагеря отправилась к Сигизмунду III, осаждавшему Смоленск, и пригласила на трон Владислава. Было заключено соответствующее соглашение. А через полгода, в августе, после свержения Василия Шуйского уже московские бояре пригласили Владислава. И тушинцев, и московских бояр традиционно клеймят как изменников, готовых отдать Россию иноземцам. Однако внимательное чтение соглашений 1610 г. не дает оснований для таких обвинений.
В самом деле, в обоих документах предусмотрены разнообразные гарантии против поглощения России Речью Посполитой: и запрет назначать выходцев из Польши и Литвы на административные должности в России, и отказ в разрешении воздвигать католические храмы, и сохранение всех порядков, существующих в государстве. В частности, нерушимым оставалось и крепостное право: "на Руси промеж себя христианам выходу не быти", "людем русским промеж себя выходу не кажет король его милость допущати". В заключенном тушинцами в феврале 1610 г. договоре можно заметить и отзвук годуновских времен: "А для науки вольно кождому з народу московского людем ездити в иншые господарства хрестиянские".
Впрочем, в обоих соглашениях остался несогласованным один существенный пункт о вероисповедании будущего царя Владислава. И тушинцы, и московские бояре настаивали на том, чтобы он перешел в православие; воинствующий католик, потерявший из-за приверженности римской вере шведский престол, Сигизмунд III не соглашался. Признание Владислава царем до решения этого вопроса тяжелая по последствиям ошибка московских бояр. Дело здесь не в сравнительных достоинствах и недостатках обеих конфессий, а в элементарном политическом расчете. По законам Речи Посполитой король должен был обязательно быть католиком. Православный Владислав лишался таким образом прав на польский престол. Тем самым устранялась бы ?/p>