Эстетическое кредо писателя (о жизни и творчестве Ф. Стендаля)

Вернувшись в 1822 г. во Францию, Стендаль погружается в ат­мосферу литературной борьбы. Официальный Париж встретил своего писателя не­приветливо, сюда уже докатились слухи о «сомни­тельных» итальянских знакомствах Стендаля. Фран­цузским полицейским писатель внушает не больше доверия, чем австрийским сыщикам. Волей-неволей Стендалю приходится быть крайне осторожным. Он печатается в английских журналах, не подписывая своих статей. «Маскировка» была столь тщательной, что лишь спустя сто лет был определен автор этих статей и они были переведены на французский язык и опубликованы на родине писателя.

В 1823 и 1825 гг. Стендаль публикует в Париже свои литературные памфлеты под названием «Расин и Шекспир». По сути, эти памфлеты становятся программой новой литературной школы, которая, отвергнув принципы классицизма, ратовала за демо­кратизацию искусства. Стендаль, вслед за своими итальянскими друзьями-карбонариями, считал, что классицизм — литература мертвых, а романтизм — литература живых. В романтическом искусстве его в первую очередь привлекали смех и ирония Фаль­стафа, яркие индивидуальности вроде Отелло и Мак­бета, чьи поступки непредсказуемы.

И все же, что имел в виду Стендаль, противопо­ставляя классицизму романтизм? По определению самого писателя, «романтизм — это искусство давать народам такие литературные произведения, которые при современном состоянии их обычаев и верований могут доставить им наибольшее наслаждение».

Романтизм культивировал все исключительное, индивидуальное, противоречивое и бунтарское. Однако творчество самого Стендаля и его эстетическая программа далеко выходили за рамки романтических представлений о задачах сло­весного искусства.

Стендаль видел в Шекспире, создавшем, по его мнению, «множество тонких картин сердечных вол­нений и нежнейших оттенков страсти», достойного учителя для писателей нового направления. Осо­бенно важным для нового искусства Стендаль счи­тал умение Шекспира выразить внутренний мир героя, подражая природе. Однако это же требование является и одним из самых важных принципов классицизма. Нет ли тут противоречия в рассу­ждениях Стендаля?

Дело в том, как понимать это требование. Пи­сатель явно понимал его по-своему: подражать при­роде — значит быть естественным, отбирать для ху­дожественного произведения из жизни наиболее ти­пичное, оригинальное, характерное и в то же время индивидуальное. Искусство, утверждал Стендаль, «есть прекрасная ложь» в том смысле, что писатель со­здает инобытие действительности в ее наиболее ха­рактерных чертах, а не копирует действительность. Такое искусство легко узнается и воспринимается его современниками.

Общественно важные социальные вопросы, утвер­ждал Стендаль, должны вставать перед читателями не как заранее заданные схемы, «лозунги», отра­жающие симпатии или антипатии автора, а как органически уловленная всем строем произведения часть интеллектуальной нагрузки. В этом смысле художественные произведения Стендаля — «образцы преподнесения острополитических ситуаций в ин­тимно-лирическом плане». Цель художника-реалис­та, считал Стендаль, заключается в том, чтобы от понимания жизненной драмы героя повествования подвести читателя к пониманию конкретных об­щественно-исторических условий, в которых живет и действует герой писателя.