О стихотворении «Размышления у парадного подъезда» Н. А. Некрасова

В условиях подъема обществен­ной активности накануне отмены крепостного права и сразу же после этого исторического собы­тия Некрасов особое внимание уделяет народной тематике («На Волге», «Крестьянские дети», «Орина, мать солдатская» и др.). В этом ряду особо должны быть выделены «Размышления у парадного подъез­да», сочетающие, что было характерным для поэта, сатиру и лирику. Смелое разоблачение господству­ющих классов и горестные раздумья над положением и судьбами народа, контрастная композиция, ори­гинальная «перебивка планов» в повествовании («мон­тажный принцип» изложения), переход от конкретных картин к широким обобщениям с элементами ораторского стиля — все это способствовало созданию одного из лучших произ­ведений русской поэзии XIX в.

Проведем анализ внимательно, не торопясь. Чтение художественной литературы вообще не терпит спешки, особенно же это относится к поэзии с ее «сгущенностью» смыс­ла. В данном случае частично воспользуемся на­блюдениями над стилистикой стихотворения, принад­лежащими известному литературоведу Н. Н. Скатову.

Вы, наверное, знаете, что Некрасову довелось са­мому наблюдать из окна случай, который произо­шел у подъезда дома, находившегося на противо­положной стороне Литейного проспекта: дворники и городовые гнали крестьян, пытавшихся подать про­шение важному чиновнику (министру). Но поэт не просто воссоздал в своем произведении жизненный случай, свидетелем которого он стал. Конкретный факт приобрел у Некрасова некую символическую всеобщность. «Если вначале к подъезду подъезжал целый город,— пишет Н. Н. Скатов, — то теперь к нему подошла как бы целая страна крестьянская».

Раз я видел, сюда мужики подошли. Деревенские русские люди, Помолились на церковь и стали вдали, Свесив русые головы к груди...

Для иллюстрации этого эпизода нужен был бы не живописец, а скульптор. В неподвижности кре­стьян столько печали, горя, покорности, но чувствует­ся, вместе с тем, и скрытая нравственная сила. Ни один из группы мужиков не выделен; их несколько, но все они сливаются в образ одного человека, поэтому вместо множественного числа появляется единственное: «Крест на шее и кровь на ногах...» Крест один на всех. Знаменательно, что Некрасов ис­пользует при описании мужиков высокую поэтичес­кую лексику: убогие крестьянские сумки и котомки названы «кошли», те гроши, которые они тщетно пытались дать швейцару, именуются «скудной леп­той», и, наконец, сами крестьяне названы «пилигри­мами», т. е. религиозными путешественниками. Все это создает основу для перехода (по принципу про­тивопоставления, контраста) к образу вельможи, о котором идет речь во второй части стихотворения.

Здесь также есть элементы высокого стиля, но они восходят к традиции так называемых «сатири­ческих од» Державина (стихотворение «Вельможа»). И, наконец, знаменитая третья часть «Размышле­ний...», представляющая собой широчайшее обобще­ние, которое отличается от предыдущего повество­вания даже стилистически. Исчезает ораторский па­фос; господствует песенная стихия. И далеко не случайно последние строки стихотворения (начиная со слов: «Назови мне такую обитель...») стали одной из популярнейших студенческих песен в XIX в.

Мучительные размышления поэта о судьбах род­ного народа заканчивались вопросом: суждено ли на­роду проснуться или же он «духовно навеки почил»?