Проблема истинного и ложного гуманизма

Современная жизнь протекает в мире больших скорос­тей и технократии. Человеку кажется, что жизнь слиш­ком коротка для того, чтобы отвлекаться по мелочам. Следу­ет поставить перед Собой главную цель и изо всех сил стремиться к ее осуществлению. Поэтому в понятие отвлекающих «мелочей» нередко попадают отзывчивость, взаимопомощь, сострадание, милосердие — все то, что составляет главную суть человеческой природы. И все это можно определить одним названием — гуманизм.

Мне кажется, что нынешнее время как никогда нужда­ется в истинных гуманистах и гуманности. Особенно если учесть ту атмосферу мнимой духовности, которая окружа­ет нас сегодня. Но достижима ли идея установления цар­ства истинной гуманности в настоящее время?

В романе братьев Вайнеров «Эра милосердия» капитан Жеглов категорично заявляет: «Милосердие — это попов­ское слово». Тем самым он подчеркивает, что путь мило­сердия не годится не только для карательных органов — милиции, но и для всех и каждого, кто живет с ним в одной стране. Вот откуда наше сегодняшнее стеснение со­вершить добрый поступок, сказать приятные слова роди­телям или друзьям. В детстве каждому из нас приходи­лось сталкиваться с ситуациями, когда взрослые говорят одно, а делают совершенно по-другому. И если именно в детском возрасте закладывается будущий характер чело­века, то я думаю, что все мы получали и получаем не лучший пример для подражания.

Не знаю, как для кого, а в моем представлении гума­низм связывается с понятием интеллигента и интеллигент­ности. Интеллигент, как говорил профессор А. Лосев, это не тот человек, который обладает многими знаниями, ху­дожественными способностями или имеет определенную профессию. Интеллигентен «тот, кто блюдет интересы об­щечеловеческого благоденствия».

Но если существует тесная связь между интеллигент­ностью и гуманностью, зависимость между первым и вто­рым, то следует признать, что от гуманизма мы отказа­лись еще в 1917 году. Художественная литература дает много примеров того, что интеллигент после октября 1917 года воспринимался как существо неизмеримо хуже и гаже любого простого человека.

Яркий пример тому мы видим в романе А. Фадеева «Раз­гром».

Интеллигентность Мечика, по мнению Морозки, таит в себе угрозу делу пролетариата. Для него, как и для остальных представителей его социальной среды, нет на земле ничего более мерзкого и опасного, чем интелли­гентность. Роман завершается «неслыханным гнусным предательством» Мечика — неизбежным следствием ин­теллигентской неполноценности. В чем она заключается?

Прежде всего Мечик недостаточно грязен (!): «Ска­зать правду, спасенный не понравился Морозке с пер­вого взгляда.

Морозка не любил чистеньких людей. В его жизненной практике это были непостоянные, никчемные люди, ко­торым нельзя верить».

Еще одним важным признаком человеческой неполно­ценности Мечика является моральность. Он, например, хра­нит под подушкой выцветший снимок любимой девушки. Даже ощутив едкую горечь стыда за свою интеллигент­скую слабость и в решительную минуту порвав снимок на мелкие клочки, Мечик не может до конца преодолеть свое­го отвращения к простоте нравов своих новых товарищей. Но третий признак неполноценности героя оказывается самым опасным для дела революции. Он заключается в том, что Мечик не может примириться с жестокостью и сочув­ствует чужому горю. Вспомним эпизод с экспроприацией свиньи у корейца или эпизод, когда нужно умертвить ра­неного бойца Фролова, чтобы оторваться от преследования японцев.

Считая жалость, сочувствие, доброту и человечность признаками интеллигентности, а интеллигентность — мел­кобуржуазностью, новая власть с детсадовского возраста насаждала новую идеологию — идеологию отрицания гу­манности.

Именно этому посвящено стихотворение поэта П. Ко­гана, написанное в 1939 году. В нем рассказывается о пре­подавании в детском саду классовой бдительности и вос­питании классовой ненависти. В роли врагов выступают куклы. Воспитатель предлагает детям взять палки и пока­зать куклам-«буржуям» свою классовую ненависть.

Но среди детей находится мальчик Володя, у которого расправа с куклами вызывает «неправильное» чувство со­страдания, и воспитательница называет его «буржуазным гуманистом».

Невозможно себе представить, что кличка «буржуаз­ный гуманист» дана шестилетнему ребенку. А между тем в стихотворении Е. Винокурова, которое написано в 1964 году, с легкой иронией утверждается, что лет двадцать пять назад справку о политической развитости ему выдал дет­ский сад. Неправда, что для гуманизма еще не пришла пора. Наоборот, мне кажется, что как раз сейчас для него самое время. Как мы убедились, корни нынешнего лицемерия и лживого гуманизма лежат довольно глубоко. Но если каждый из нас будет контролировать свою речь и свое поведение в общественных местах, особенно при детях, то можно не сомневаться, что уже в ближайшем будущем мы обязательно получим реальные плоды на­стоящего, а не лживого гуманизма.