лТемное царство диких и кабановых в драме А. Н. Островского Гроза


Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие.


А. Островский


Пьеса «Гроза» была написана в 1859 году. Это было время, когда русское обще­ство жило напряженным ожиданием реформ. В образах Кабанихи и Дикого Остро­вский показал, как «темное царство» самодурства и тирании начинает давать тре­щину и сами самодуры уже чувствуют страх перед непонятными им явлениями нового, перед надвигающимися переменами.


Начинается пьеса картинами чудесной природы, казалось бы, и жизнь этого города должна быть красивой и счастливой. Но купцы-самодуры создали в нем «мир тупой ноющей боли, мир тюремного гробового безмолвия». Рядом с красотой суще­ствует другая жизнь — уродливая, страшная. Здесь царят невежество и зависть, обман и ицемерие, грубость и жестокость.


В комедии Островского «В чужом пиру похмелье» так определяется значение слова «самодур»: «Самодур — это называется, коли вот человек никого не слушает: ты ему хоть кол на голове теши: а он все свое. Это — дикий, властный человек, крутой сердцем». Таким самодуром в пьесе является Савел Прокофьевич Дикой.


Дикой осознает свою силу — силу денежного мешка. Поэтому так дорожит он каждой копейкой, поэтому так раздражают его встречи с Борисом, которому он должен отдать часть наследства. Дикой прекрасно понимает, что Борис зависит от него, и откровенно над ним куражится. Безропотность жертвы, ее смирение как будто еще больше разжигают Дикого: унижениям и оскорблениям с его стороны нет конца. Спасаясь от ярости распоясавшегося Дикого, домашние прячутся на чердаках и в чуланах. Самодуры-купцы «не от воров запираются, а чтоб юди не видали, как они своих домашних поедом едят да тиранят! И что слез ьется за этими запорами, невидимых и неслышимых!»


Благодаря деньгам Дикой держит в руках всю округу. Он напоминает Кулигину, что тот червяк перед ним: «Захочу — помилую, захочу — раздавлю». Окрик Дикого вызван не только тем, что Кулигин просит у него денег на солнечные часы и громоотвод: самодуру доставляет удовольствие показать свою силу, свою безнаказанность. Невежество Дикого проявляется в этом разговоре, он цепко держится за старые порядки, за суеверные представления, на которых покоится «темное царство». Новое вызывает в нем сопротивление, он топает ногами в ярости. Но грубая, давящая сила, которая заставляет склоняться «младших и бедных», исче­зает как только она встречает сопротивление. И грозный Дикой становится тихим и покладистым.


Хранительницей доморощенных законов в пьесе выступает Кабанова, которая искренне убеждена, что если не соблюдать этих законов, никакого порядка не бу­дет. На ее стороне «ложная мудрость» прошлых веков. Она говорит от целого поко­ления, постоянно употребляя нравоучительные суждения: «Не очень-то нынче стар­ших уважают», «Ведь от юбви родители и строги к вам бывают, от юбви вас и бранят-то». Только и слышатся из ее уст попреки за несоблюдение отживших пра­вил. Она «грызет свою жертву долго и неотступно» (Добролюбов); заставляет Кате­рину кланяться мужу при расставании; ругает ее за то, что она «не воет» на ю­дях, провожая мужа.


Новые порядки кажутся Кабанихе нелепыми. Она хочет заставить всех жить по старинке. «Что будет, как старики перемрут, как будет свет стоять. Уж и не знаю», — беспокоится она. "астолюбию ее нет границ. Кабаниха превратила сына в безволь­ное существо. Несчастный Тихон выполняет все ее приказы, боясь материнского гнева. Маменька велела, и он бранит и бьет Катерину, хотя в душе и жалеет ее. Боится возразить матери и Варвара, хотя «про себя» иронизирует над матерью, осуждает ее: «Не уважишь тебя, как же!» «Нашла место наставление читать!» Вар­вара убеждена, что без притворства здесь не проживешь. И только Катерина от­крыто заявляет о своем человеческом достоинстве.


Своим бездушным деспотизмом и ханжеством, желанием сохранить старинный уклад жизни Кабаниха доводит семью до полного развала: погибла Катерина, сбе­жала Варвара, а Тихон, безвольный человек, потерял всякую способность думать и жить самостоятельно. Тупая, невежественная, считающая паровоз «огненным зми­ем», она окружает себя такими же мракобесами, как и сама. Ее умственные ин­тересы не идут дальше нелепых рассказов Феклуши о странах, «где все юди с песьи­ми головами», где правят «султан Махнут турецкий» да «султан Махнут персидский».


Но как бы крепко ни охраняла Кабаниха все старое, уходящее, новое властно пробивалось в жизнь, подрывало основы домостроевских порядков. Символичес­кий характер приобретают слова Феклуши о том, что наступают «последние време­на» и даже «время-то стало в умаление приходить». Действительно, патриархаль­ный мир кабановых и диких доживает последние дни. Над ним собирается гроза.