Райх психология масс и фашизм

Вид материалаДокументы
Подобный материал:
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   24


1. Каждый социальный процесс определяется позицией масс.


2. Массы не способны к свободе.


3. Подлинная социальная свобода установится тогда, когда массы приобретут способность быть свободными.


Что побуждает меня отступить от обычной политики сокрытия общеизвестных фактов, особенно если учесть, что я не претендую на роль политического лидера?


Существует несколько мотивов. В течение ряда лет я просто боялся последствий принятия такого решения. Нередко меня охватывали сомнения в необходимости изложения своих идей на бумаге. Я пытался освободиться от этого затруднения, убеждая себя в том. что я не был политиком и политические события не представляли для меня никакого интереса. Я убеждал себя в том, что я был слишком занят своей оргонной биофизикой и не видел причины, почему я был должен взвалить на себя такой неблагодарный труд, как решение запутанной социальной проблемы, которое по крайней мере тогда представлялось безнадежным. Я пытался заставить себя поверить в то, что в глубине души я стремился включиться в борьбу иррационально-политических идеологий. Я устоял под натиском своих амбиций. Ответственные политические и государственные деятели непременно должны были открыто заявить об этих фактах.


После многих лет мучительных колебаний и попыток уклониться от упоминания указанных фактов в конечном счете я и все мои коллеги были вынуждены уступить под нажимом результатов наших исследований явлений жизни. Исследователь хранит верность истине, выше которой нет иной верности, сколь бы высоко она ни ценилась. Сохранить верность истине чрезвычайно трудно, потому что в существующей ситуации сообщение истины рассматривается как нечто потенциально опасное, а не как естественное явление.


В принципе, мы здесь приводим лишь перечень фактов, которые в отдельности были нам давно известны.


1. С биологической точки зрения человечество следует считать больным.


2. Политика служит иррациональным выражением этой болезни на социальном уровне.


3. Все происходящее в общественной жизни — активно или пассивно, намеренно или ненамеренно — определяется психологической структурой масс.


4. Эта психологическая структура формируется на основе социально-экономических процессов. Она закрепляет эти процессы и придает им устойчивый характер. Биопатическая структура личности олицетворяет окаменение авторитарного исторического процесса. Она воспроизводит угнетение масс на биофизическом уровне.


5. Эта психологическая структура существует за счет противоречия между страстным стремлением к свободе и страхом перед ней.


6. Страх народных масс перед свободой выражается в биофизической жестокости организма и ригидности личностной структуры.


7. Каждая форма общественного правления служит социальным выражением той или иной стороны этой структуры народных масс.


8. Суть проблемы заключается не в Версальском договоре, нефтяных скважинах Баку или двухсотлетнем капитализме, а в авторитарно-механистической цивилизации, которая на протяжении четырех или шести тысячелетий своего существования разрушала биологическую основу деятельной личности.


9. Интерес к деньгам и власти служит замещением несостоявшегося счастья в любви.


10. Подавление естественной сексуальности детей и подростков способствует формированию психологической структуры, поддерживающей и воспроизводящей авторитарно-механистическую цивилизацию.


11. В настоящее время идет процесс устранения последствий тысячелетнего подавления личности.


Таковы в общих чертах результаты наших исследований структуры личности и ее связи с социальными процессами.


Наша заинтересованность в построении нового мира имеет три аспекта: личный, объективный и социальный.


1. Личная заинтересованность обусловлена угрозой нашему существованию как членов морально больного общества. Понять, через какие испытания на этой планете проходят многие миллионы мужчин и женщин, могут только те, кто, подобно мне, потерял свой дом, семью и имущество, лично пережил три с половиной года военной бойни, видел смерть и разорение многих друзей, был свидетелем массовых миграций и многого другого в период первой мировой войны. Мы хотели положить конец этому позору! Позорно то, что горстка прусских проходимцев и извращенных невротиков, выступающих в роли "фюреров", способна использовать в своих целях социальную беспомощность сотен миллионов трудолюбивых, честных мужчин и женщин. Позор усугубляется тем, что те же миллионы мужчин и женщин непреднамеренно и простодушно позволили этим политическим мошенникам обмануть себя (так обстояло дело не только в Германии, но и в других странах). Нам нужно только одно — мирно трудиться, любить без опаски своих жен и мужей и растить наших детей свободными от ядовитых миазмов. Короче говоря, мы не хотим, чтобы в этой короткой жизни нас беспокоила, обманывала и водила за нос горстка политических мошенников. Слишком долго политика разрушала наши жизни! Мы хотим положить конец этому! Раз и навсегда!


2. Поборники фашизма обратили внимание на неспособность народных масс к свободе и провозгласили ее непреложным биологическим фактором. Пропагандируя соблазнительные иррационально-расовые теории, они разделили человечество на биологически высшие и низшие расы и присвоили себе (самым больным и порочным) звание "сверхчеловека".


На этот обман мы можем дать следующий ответ. Расовая теория представляет собой мистическое мировоззрение. Естественное счастье человека в любви и чувство безопасности своей жизни положат конец этому мировоззрению.


3. Перед нашим институтом стоит важная задача. Мы должны подготовиться к двум принципиально различным возможностям.


В том случае, если вторая мировая война выявит в общественном сознании решение проблемы социального хаоса, мы будем призваны решать важные задачи. Нам придется взять на себя огромную ответственность. Мы должны заранее подготовиться к этой возможности. Нам необходимо иметь ясное представление о наших задачах. Для достижения успеха мы должны систематизировать наши сведения о психологических реакциях личности и результатах воздействия на нее фашистской эпидемии. Мы можем выполнить наши задачи только в рамках общей борьбы за установление подлинной свободы. Если мы будем предаваться иллюзиям о том, что психологическая структура личности непосредственно способна к свободе и самоуправлению или, другими словами, устранение заразы партийного фашизма обеспечит возможность осуществления социальной свободы и приведет к победе справедливости над несправедливостью, тогда наша деятельность будет обречена на провал вместе со всеми видами деятельности, в основе которых лежат такие иллюзии. Для достижения свободы необходимо безжалостно освобождаться от иллюзий, ибо только тогда можно будет искоренить иррационализм народных масс и открыть путь к ответственности и свободе. Идеализация масс лишь приведет к новым несчастьям.


Различные освободительные организации в Европе лечат эту болезнь народных масс так, как шарлатан лечит парализованного больного, убеждая его, что в действительности он не парализован и скоро, безусловно, будет танцевать польку, если не помешает "злой волк" (в 1914 году в роли "злого волка" выступали военные промышленники, а в 1942 году — психопатические генералы). Парализованному больному, возможно, будет приятно слушать такие утешения, но тем не менее он не сможет ходить. Честный врач будет действовать "безжалостно"; он проявит максимальную осторожность, чтобы не вселить в больного ложную надежду. Он использует все имеющиеся в его распоряжении средства, чтобы определить природу данного паралича и решить, излечим он или нет. Если он в принципе излечим, тогда врач найдет средство для его излечения.


Фашистский диктатор заявляет, что народные массы биологически неполноценны и стремятся подчиниться власти, т. е. по природе своей они рабы. Поэтому авторитарно-тоталитарный режим является единственной возможной формой правления для таких людей. Примечательно, что, хотя все диктаторы, ввергнувшие сегодня мир в бездну страданий, вышли из среды угнетенных народных масс, у них отсутствует понимание развития естественных процессов и стремление к истине и исследованиям. Поэтому у них никогда не зарождается желание изменить существующее положение.


С другой стороны, во время пребывания у власти лидеры формальной демократии допустили оплошность, полагая, что народные массы способны автоматически стать свободными, и тем самым исключили всякую возможность установления свободы и ответственности народных масс. Они никогда не появятся, поскольку их поглотила катастрофа.


Мы предлагаем научно-рациональное решение проблемы. В основе его лежит тот факт, что народные массы действительно не способны к свободе. Но в отличие от расового мистицизма мы не считаем эту неспособность абсолютной, врожденной и вечной. Мы рассматриваем эту неспособность как результат предыдущих социальных условий жизни. Следовательно, эта неспособность поддается изменению.


Отсюда следуют две важные задачи:


1. Исследование и разъяснение тех форм, в которых проявляется неспособность личности к свободе.


2. Исследование медицинских, педагогических и социальных средств, необходимых для интенсивного формирования способности к свободе.


Здесь уместно напомнить об "ошибках", сделанных демократическими правительствами: пакты с эмоционально инфицированными диктаторами, многочисленные факты предательства по отношению к демократическим союзникам (Англия — Испания, Россия — Чехословакия и т. д.), преобладание деловых интересов над принципами (российская нефть для Италии во время войны в Эфиопии; мексиканская нефть для Германии во время борьбы с фашизмом в Испании; шведская сталь для нацистской Германии; американская сталь и уголь для Японии; поведение англичан в Бирме и Индии; религиозно-мистическая вера социалистов и коммунистов и т. д.). Но тяжесть этих "ошибок" уменьшается при сопоставлении с ошибками, допущенными народными массами, их социальной апатией, пассивностью, стремлением подчиниться власти и т. д. Непреложным остается тот факт, что только трудящиеся массы (мужчины и женщины) несут ответственность за все происходящее — плохое и хорошее. Действительно, они больше всех страдают от войны, но ведь возможность возникновения войн в первую очередь обусловлена апатией народных масс, их стремлением подчиниться власти и т. д. Из этой ответственности неизбежно следует вывод: только массы трудящихся мужчин и женщин способны установить прочный мир. Для этого необходимо лишь устранить неспособность к свободе. С этой задачей могут справиться только сами народные массы. Для того, чтобы приобрести способность к свободе и обеспечить безопасность мира, неспособные к свободе народные массы должны обладать социальной властью. Это утверждение содержит противоречие и его разрешение.


Если исход этой войны не выявит основные реальности в общественном сознании и старые иллюзии сохранят свое существование, тогда наша нынешняя позиция в основном останется неизменной. В таком случае мы неизбежно придем к заключению: иллюзорные средства, формальные свободы, формальные радости и формальные демократии скоро приведут к возникновению новых диктаторов и новой войне. Тогда мы останемся в изоляции и будем бороться с этой социальной бедой. Наша задача останется такой же трудной, как и сейчас. Во всеобщей атмосфере иллюзий мы сохраним субъективную и объективную честность. Мы сделаем все возможное, чтобы сохранить в чистоте и углубить наши знания о природе человека. Тем, кто занимается биофизикой оргона, структурной психологией и сексуальной энергетикой, придется затратить немало усилий, чтобы не поддаться влиянию иллюзий и сохранить в кристально ясном и чистом виде свои знания для будущих поколений. Они должны сохранить практическое знание, чтобы после шестой, двенадцатой или двадцатой мировой войны можно было доказать правильность данного подхода к массовому психическому бедствию. В этом случае мы передадим нашим потомкам не военные награды и мемуары о героических подвигах и фронтовых приключениях, а наши знания, в которых содержится семя грядущего. Эту задачу можно выполнить даже в наихудших социальных условиях. Когда настанет время преодоления "эмоциональной чумы", мы не хотим, чтобы будущее поколение делало ненужные ошибки и искало ответы на доводы в пользу этого бедствия. Мы хотим, чтобы будущее поколение вернулось за поддержкой к старым, забытым истинам и смогло построить более подобающую жизнь, чем поколение 1940 года.


В этот момент кто-нибудь из наших друзей может поддаться искушению и задать вопрос: "Почему же вы не боретесь за социальную власть, чтобы претворить в жизнь постигнутые вами истины? Если вы претендуете на обладание существенно важными знаниями, тогда ваша политическая пассивность свидетельствует о вашем малодушии. Проклятье! Вы должны бороться за посты министров здравоохранения и образования! Вы должны стать государственными деятелями!"


Нам понятны эти доводы. Многие из нас неоднократно выдвигали их. Много бессонных ночей прошло в обсуждении этих доводов.


Дилемма заключается в следующем.


Истины бесполезны, когда нет власти для осуществления их на практике. Они остаются чисто теоретическими.


Любая не опирающаяся на истину власть представляет собой некую диктатуру, поскольку в ее основе всегда лежит страх человека перед социальной ответственностью и бременем "свободы".


Диктаторская власть и истина не могут сосуществовать. Они представляют собой взаимоисключающие явления.


История показала, что истина всегда умирает, когда ее поборники приходят к власти. "Власть" всегда означает подчинение других. Тем не менее истинные знания можно осуществить на практике только путем убеждения, а не подчинения. Этому научила нас французская и русская революции. Ни одна из истин этих революций не просуществовала более нескольких десятилетий. Иисус возвестил истину, которая имела огромное значение в его время. Она умерла в христианском мире, когда место Иисуса заняли священники. Две тысячи лет назад глубокие истины о человеческом страдании уступили место догмам; простая ряса уступила место украшенным золотом церковным облачениям; протест против угнетения бедноты уступил место утешениям, что счастье будет обретено в загробном мире. Истины Великой французской революции умерли в французской республике и окончились борьбой за власть политических честолюбцев, невежеством Петена и коммерческими сделками Лаваля. Истины марксистской экономики умерли в русской революции, когда слово "общество" заменили словом "государство" и на смену идеи "интернационального человечества" пришел националистический патриотизм и пакт с Гитлером. Они умерли в Германии, Австрии и Скандинавии — несмотря на то, что вся социальная власть находилась в руках наследников великих борцов за свободу в Европе. Почти сто лет спустя после рождения истин 1848 года продолжает существовать тысячелетняя мерзость. Власть и истина не сочетаются. Это — горькая правда.


Действительно, те из нас, кто обладает политическим опытом, могли бы бороться за власть подобно любому другому политику. Но у нас нет времени; у нас есть более важные дела. В процессе политической борьбы, несомненно, будут утрачены дорогие для нас знания. Для достижения власти необходимо питать миллионы людей иллюзиями. Это тоже правда. Ленин привлек на свою сторону миллионы русских крестьян, без которых не смогла бы состояться русская революция, с помощью лозунга, который шел вразрез с коллективистскими тенденциями российской партии. "Берите землю помещиков. Она должна стать вашей личной собственностью". И крестьяне пошли за Лениным. Если бы в 1917 году им сказали, что настанет день, когда эта земля будет коллективизирована, крестьяне не проявили бы лояльность. Об этом свидетельствует ожесточенная борьба за коллективизацию российского сельского хозяйства в 1930 году. В общественной жизни существуют степени власти и степени лжи. Чем крепче народные массы держатся за истину, тем слабее стремление к власти. Чем больше проникают иррациональные иллюзии в среду народных масс, тем шире распространяется и непригляднее проявляется индивидуальное стремление к власти.


Было бы нелепо пытаться привлечь на свою сторону народные массы, утверждая, что ответственность за социальные беды несут не они сами, а отдельные психопаты; нет, ответственность за свою судьбу несут они сами, а не один из избранных ими руководителей; ответственность за все происходящее в мире несут они — и только они. Это утверждение идет вразрез со всем тем, что им всегда говорили и внушали. Было бы нелепо пытаться достичь власти с помощью таких истин,


С другой стороны, вполне возможно, что мировая катастрофа достигнет такой стадии, когда народные массы будут вынуждены осознать свои общественные взгляды; они будут вынуждены измениться и взять на себя тяжелое бремя социальной ответственности. Но в таком случае они сами приобретут власть и на законных основаниях откажутся от услуг тех групп, которые "завоевывают" власть в "в интересах народа". Отсюда видно, что у нас нет причин бороться за власть.


Мы можем быть уверены, что мы понадобимся народным массам, они призовут нас и доверят нам выполнение важных задач, если когда-нибудь смогут приступить к рациональному преобразованию своей психологической структуры. Мы не превратимся в руководителей народных масс, их выборных представителей или "попечителей". Мы станем частью этих масс. Тогда, как это было много лет назад в Австрии и Германии, большинство людей устремятся в наши клиники и школы, на наши лекции и демонстрации научных достижений, чтобы получить ответы на жизненно важные вопросы. (Они не будут требовать, чтобы мы рассказали им, как необходимо решать их важнейшие задачи.) Но они придут к нам только в том случае, если мы останемся искренними. Когда народные массы будут вынуждены нести ответственность за общественную жизнь, они неизбежно столкнутся со своими слабостями и наследием порочного прошлого. Одним словом, они столкнутся с теми реальностями в своей психологии, мыслях и чувствах, которые мы включаем в термин "неспособность к свободе". В качестве социального института мы вместе с тысячами наших сторонников раскроем механизм неспособности к свободе и покажем препятствия на пути развития свободы, чтобы помочь народным массам обрести подлинную свободу.


Для этого нам не нужна власть. Доверие мужчин и женщин (независимо от возраста, занятия, цвета кожи и мировоззрения) к нам, как абсолютно честным врачам, исследователям, преподавателям, социальным работникам, физикам, писателям и техническим работникам, будет значительно более долговечным, чем любая власть, когда-либо приобретенная политическим деятелем. Это доверие невозможно завоевать; оно само возникает, когда человек честно относится к своей работе. Мы не собираемся приспосабливать наши взгляды к современному образу мыслей народных масс, чтобы "достичь влияния". Доверие к нашей деятельности может возрастать только по мере углубления нашего понимания природы эмоционального бедствия.


Когда мы понадобимся народу, это будет означать, что в общественной жизни действительно формируется самоуправление и в среде трудящихся мужчин и женщин пробуждается стремление к "глубокой истине" и плодотворной самокритике. Мы понадобимся народу потому, что только наша организация способна распознать иррациональность политики и старых идеологий. Напротив, если мы останемся в "оппозиции", это будет означать, что общество не способно распознать и устранить иррациональность в своей психологии. В таком случае, однако, никакая власть не поможет нам, и мы сами не устоим под натиском иррациональности.


Сознательный отказ от борьбы за власть не должен приводить к недооценке нашего труда. Мы не выступаем в роли "скромных", "непритязательных" ученых. Мы трудимся возле источника жизни в соответствии с фундаментальной естественной наукой. Ложная скромность здесь была бы равносильна самоубийству. Действительно, "оргастическая потенция", "характерологическая жесткость" и "оргон" выглядят незначительными и теоретическими при сравнении с "Днепрогэсом", "секретностью" и "Батааном и Тобруком". Но так выглядит картина с современной точки зрения. Что останется от подвигов Александра Македонского при сравнении с законами Кеплера? Что останется от Цезаря при сравнении с законами механики? Что останется от кампаний Наполеона при сравнении с открытием микроорганизмов и бессознательной психической жизнью? Что останется от психопатических генералов при сравнении с космическим оргоном? Отказ от власти не означает, что необходимо отказаться от рациональной регуляции человеческой жизни. Различие между ними заключается в том, что в случае рациональной регуляции результаты будут иметь долгосрочный, глубокий, революционный, истинный и жизнеутверждающий характер. Не имеет значения то, когда мы ощутим эти результаты — завтра или послезавтра. Все зависит от того, когда массы трудящихся мужчин и женщин решат воспользоваться плодами нового знания — сегодня или завтра. Ответственность, которую они несут за свою жизнь и деятельность, не меньше ответственности сапожника за сапоги, врача за здоровье пациента, исследователя за свои формулировки, архитектора за свои здания. Мы относимся серьезно к народу! Когда мы ему понадобимся, он позовет нас. И тогда мы придем. Что касается меня, то я отказываюсь от борьбы за власть, с помощью которой можно навязать свои знания.


Биологическая жестокость, неспособность к свободе и авторитарное мировоззрение

Мы стоим перед несомненным фактом: ни разу за всю историю человечества народным массам не удалось сохранить, организовать и развить свободу и мир, завоеванные ими в кровопролитных сражениях. Под свободой здесь подразумевается подлинная свобода личного и общественного развития, свобода жить без страха, свобода от всех форм экономического угнетения, свобода от консервативных торможений развития; короче говоря, свободная саморегуляция жизни. Нам необходимо освободиться от всех иллюзий. В самих народных массах существует сила торможения, которая имеет не только консервативный, но и разрушительный характер. Она постоянно препятствует реализации деятельности борцов за свободу.