Феноменологическая социология и этнометодология
Информация - Социология
Другие материалы по предмету Социология
ущественно с точки зрения наличных целей). Эти, как их называет А. Щюц, идеализации ведут к формированию такого индивидуального знания об объектах и их характеристиках, которое выступает как знание каждого человека. Оно представляется объективным и анонимным, т.е. отделенным и независимым от индивидуальных определений ситуации.
Этнометодология, основанная Гарольдом Гарфинкелем (р. 1917), Исследования по этнометодологии (1967), разделяет многие идеи символического интеракционизма и феноменологической социологии. Само название этнометодология происходит от слов этнос (люди, народ) и методология (наука о правилах, методах) и обозначает науку, исследующую правила повседневной жизни людей. В этнометодологии речь идет прежде всего не о методах самой науки, а о методах описания и конструирования социальной реальности, которые используются людьми в их повседневной обыденности. Причем этнометодологи особенно подчеркивают тот факт, что описание социальной реальности тождественно ее конструированию.
Наряду с теоретической процедурой феноменологической редукции, Г. Гарфинкель придумывает экспериментальные ситуации, в которых разрушается привычное определение ситуаций, обнажая ожидания, соответствующие здравому смыслу.
Сами по себе человеческие взаимодействия и образующаяся в их результате социальная реальность могут быть не только субъективными, но и иррациональными. Однако применяемые людьми методы их интерпретации, язык описания таковы, что свойства объективности и рациональности неизбежно привносятся в них. Участвуя во взаимодействии, индивид неизбежно анализирует все происходящее и выражает результаты своего анализа в общепонятных терминах. Принимаемые нами в качестве объективных черты социальной реальности объективны лишь потому, что мы выражаем их в терминах их общих свойств. Эти общие свойства не обязательно присущи самим объектам, но приписываются им в ходе их описания. Вербальное выражение придает описываемому опыту рациональный, связный и систематический характер, делает его осмысленным и рациональным. Социальный порядок поэтому возникает лишь ситуативно, как результат описанных элементарных взаимодействий.
Опыт кажется рациональным, поскольку включен в общий для данной аудитории контекст. В обыденной речи используются индексичные (указательные) выражения, описывающие объекты с точки зрения их особенных уникальных качеств на фоне некоторого контекста, который обычно предполагается известным всем и не требующим уточнения. Однако люди лишь делают вид, что им все ясно, когда окончательная ясность отсутствует. Согласованная социальная жизнь возможна лишь потому, что люди готовы переносить неопределенность и интерпретировать свои и чужие иррациональные поступки в качестве осмысленных.
Глава 1. Анализ обыденной повседневной жизни
В последнее время особое внимание исследователей привлекли себе два понятия - обыденная жизнь и повседневность, определяющие особую сферу и способ жизни. Для любой науки, гуманитарной или естественной, знакомый мир здравого смысла повседневной жизни представляет неизменный интерес. Для социологии этот предмет первостепенной заботы. Приведенные ниже примеры и небольшие эксперименты в этой главе, - попытка выявить некие ожидания, которые придают банальным сценам знакомый обыденный характер, и соотнести эти сцены со стабильными социальными структурами повседневных действий.
Поведение, нормы, ценности тех или иных социокультурных групп - все что включает в себя понятие повседневность, иногда представляются необычными для посторонних наблюдателей, это связано с тем, что человек не может исследовать повседневность отстраненно, он включен в нее непосредственно, более того, он обладатель собственной повседневности, и у исследователя свои представления о должном.
Для начала можно проанализировать одну из сцен повседневной жизни одного из студентов Г. Гарфинкеля (именно он порекомендовал провести данный эксперимент). Придя домой, студент должен будет наблюдать за своими действиями, за действиями домочадцев, при этом считая их незнакомыми посторонними людьми. И так, придя домой уставший, я присел на диван передохнуть. Из соседней комнаты ко мне вышла улыбчивая женщина невысокого роста и спросила меня: Ну как дела? На что я вежливо ответил: Спасибо за неравнодушие, у меня всё хорошо. Бросив на меня недоумевающий взгляд, женщина направилась на кухню, где хлопочет с выпечкой пожилая женщина. Обе дамы с интересом обсуждали свои кулинарные способности, делясь друг с другом особенными рецептами. По-видимому на запах выпечки из соседней комнаты на кухню направился довольно упитанный мужчина. Принявшись дегустировать булочки, он с удовольствием слушал разговор женщин. Продержавшись минут пять, экспериментатор вышел из этого состояния (остановил эксперимент, стал самим собой), т.к. чувствовал себя довольно непривычно и неловко.
Люди, отношения и действия были описаны без связи с их историей, с местом сцены развития обстоятельств жизни, без связи со сценами как структурами событий, релевантными для самих участников. Ссылки на мотивы, правильность, субъективность и социально стандартизированный характер событий обычно были опущены. Описания можно было принять за описания, сделанные человеком, наблюдавшим за происходившим сквозь замочную скважину, оставившим в сторону большую часть того, что ему известно о?/p>